Илл. 101. Мадонна с младенцем и донаторы. Миниатюра Могольской школы1, 1610 г.

По мнению Фиды Хассанаина, эти и подобные им свидетельства не оставляют никаких сомнений в том, что Иисус Христос был не просто знаком с Индией, а побывал там дважды: первый раз – в 14-летнем возрасте, а во второй – после распятия. Последователи Христа, как считает кашмирский историк, сняли Иисуса с креста, завернули его в ткань, пропитанную особыми благовониями, и умастили его тело целебными мазями. Вскоре они обнаружили, что Иисус Христос дышит. А спустя некоторое время он сумел выбраться из Иерусалима и отправился в Гималаи.

Фида Хассанаин – не единственный апологет и проповедник кашмирских легендарных сказаний о Христе. Не буду утомлять читателя перечислением авторов и названий сочинений, посвященных этой теме в Индии, отмечу лишь, что некоторые из них походя делают сногсшибательные открытия, не утруждая себя поисками каких-либо доказательств и аргументов. А приведи они таковые, многие из наших привычных взглядов на христианство нам пришлось бы пересмотреть. Так, Азиз Кашмири, автор одной из этих книг под названием «Христос в Кашмире», не просто приводит цитаты, выписки и легендарные свидетельства о пребывании Христа в Кашмире, а ничтоже сумняшеся высказывает мысль об иудейских корнях кашмирского населения: именно здесь, в Кашмире, следует искать, по его мнению, одно из колен израилевых. Он полагает, что после ухода из Палестины «дети Израиля», расселяясь по другим странам, пришли в Кашмир; и хотя они сменили веру и перешли в ислам, фактически они все же остаются иудеями. Вполне естественно поэтому, уверяет он, что после провала миссии Христа в Палестине он пришел к своему народу в Кашмир, а вовсе не умер на кресте.

Оставим в стороне вопрос о достоверности легенды о пребывании Иисуса Христа в Индии. Нас интересует другое: популярность и укорененность индийских сказаний об Иисусе в сознании многих индийцев. Ее можно было бы объяснить несколькими причинами, например архетипическим сближением понятий абсолютной реальности, первочеловека и смерти, которое свойственно мифологической индийской мысли, или таким любопытным феноменом, как путешествие традиции.

Сложнее объяснить интерес к этим легендам в Европе. А свидетельств такого интереса немало, например книга современного испанского иезуита А. Фабер-Кайзера «Иисус умер в Кашмире», которая вышла в 1978 г. и по которой в США был снят двухчасовой телефильм. Судя по тому, что автор не особенно затруднял себя поисками убедительных аргументов, едва ли не главной его целью было не установить истину, а произвести сенсационное впечатление. Что же касается его разысканий, то они проводились в русле популярных в те годы поисков «исторического Христа»; как известно, каждая эпоха интерпретирует его образ по-своему.

Сам же А. Фабер-Кайзер считал, что он прояснил «таинственные аспекты» жизни Христа и, по сути дела, дополнил Священное писание. Испанский иезуит отвергает и учение о страданиях Христа за людские грехи, и распятие, и веру в его воскресение из мертвых, и вознесение. Он полагает, что на самом деле все было не так. А как? По мнению А. Фабер-Кайзера, в действительности все было именно так, как повествует кашмирское сказание: Иисус Христос исцелил свои раны и отправился на восток, точнее, в то место, которое называется «рай на земле», то есть в Кашмир, разыскивая колена израилевы. Ушел он не один, а вместе с матерью Марией и учеником Фомой. Мария не выдержала тягот путешествия и умерла, немного не дойдя до вожделенной райской земли; недалеко от Кашмира сохранилась гробница, сооруженная над ее могилой.

Что же касается Иисуса, то он оказался удачливее, сумел обосноваться в Кашмире, обзавестись семьей и дожить до преклонного возраста. Тело его покоится в гробнице Розабал в столице Кашмира. Ученик же Иисуса Фома отправился на юг Индии и проповедовал там христианство. Вот такую стройную версию событий вполне в духе голливудских «мыльных опер» предложил А. Фабер-Кайзер. В числе источников, на которые он ссылается, – легенды, сказания и древние тексты, копии которых и обнаружил русский путешественник Н. Нотович в ламаистском монастыре.

К изложенным фактам можно относиться как угодно: можно безоглядно им верить или столь же безоглядно их отвергать. Но как бы то ни было, за ними стоит неоспоримая реальность: Иисус Христос – фигура значимая для современной Индии и для религий, в ней ныне существующих. И в этом таится смысл, немаловажный для религиозной ситуации не только в Индии, но и на Западе. Видимо, когда определенный этап западной культуры, нерасторжимо связанной с христианством, подходит к завершению, Индия, как и другие страны Азии и Африки, может увидеть в христианстве скрытые доселе возможности, существенные для обновления человека и общества. Многие индийские мыслители и теологи в этом не сомневаются и находят внушительные подтверждения в недалеком прошлом. Достаточно вспомнить, например, Рамакришну, одного из деятелей так называемого Возрождения индуизма конца XIX в., о котором шла речь в предыдущей части книги. Индийский жрец, он на некоторое время стал горячим приверженцем христианства, а также ислама и буддизма. Иисус, Будда, Мухаммад, Кришна – во всех них он видел воплощение одного и того же божественного начала. Его ближайший и любимый ученик Вивекананда вообще не мог без слез читать рассказ о распятии Христа и нашел много выразительных и весьма сходных черт в жизнеописаниях Христа и Кришны. «Отец современной Индии» Рам Мохан Рой, предшественник Вивекананды, создал реформаторское учение на стыке индуистской, мусульманской и христианской традиций, пытаясь выделить в них некую общую для всех основу. Его отношение к христианству было сдержанным, в отличие от панегирического любования или негативного осуждения других реформаторов индуизма.

Махатма Ганди, вспоминая свое детство и объясняя причины своей веротерпимости тем, что среди друзей его отца были мусульмане и парсы, к которым в семье относились с уважением, писал: «Исключение в то время составляло христианство. К нему я испытывал чувство неприязни. И не без основания. Христианские миссионеры обычно располагались где-нибудь поблизости от школы и разглагольствовали, осыпая оскорблениями индусов и их богов. Этого я не мог вынести. Мне достаточно было раз остановиться и послушать их, чтобы потерять охоту повторить этот опыт. Примерно в это время я узнал, что один весьма известный индус обращен в христианство. Весь город говорил о том, что после крещения он стал есть мясо и пить спиртные напитки, переменил одежду, и даже носил европейское платье. Меня это возмущало. Какая же это религия, если она принуждает человека есть мясо, пить спиртные напитки и менять одежду? Мне рассказывали также, что новообращенный уже поносит религию своих предков, их обычаи и родину. Все это вызывало во мне антипатию к христианству».

Постоянный протест вызывала у него прозелитская активность христианских миссионеров, обычно направленная на неприкасаемых, прежде всего потому, что была связана не с выполнением духовных заветов Христа, а с обманом хариджанов, «детей бога», и с эксплуатацией их невежества, на что он часто указывал в беседах с миссионерами. Однажды он сказал доктору Мотту, председателю Международного совета миссионеров: «Я понял и оценил бы ваши молитвы за хариджанов, но вместо этого вы обращаетесь с проповедями к тем, кто не обладает ни интеллектом, ни развитием, необходимыми для того, чтобы понять то, о чем вы говорите, к тем, кто не может отличить Иисуса от Мухаммада или от Нанака». Справедливости ради надо сказать, что Ганди был не одинок в своих отрицательных оценках поведения христианских миссионеров в Индии и некоторых новообращенных.

В XIX–XX вв., когда индуизм переживал очередную трансформацию, в Индии, находящейся тогда под британским владычеством, христианство воспринималось как идеология «правящей касты». В этом качестве оно оказалось едва ли не на передних рубежах в конфронтации двух цивилизаций, каждая из которых к тому времени просуществовала не одну тысячу лет и накопила за это время немало религиозных, философских и этических ценностей. Без попыток взаимотолкования тут было не обойтись, и индуистскими реформаторами эти попытки были сделаны.