Подписи не было. Вместо этого Николь нашла в конверте расчетный счет банка, куда следовало перевести указанную сумму. От гнева и отчаяния она вздрогнула. Это был шантаж, но она ничего не могла поделать.

Ей было ясно, что все могло быть еще хуже. Этот негодяй просил не так уж много, даже если ей и придется платить ему до самой смерти.

Но цена, которую Николь приходится платить за успех, оказалась непомерно высокой. В последнее время она все чаще начинала думать, что все, чего она добилась, не стоит ее нравственных страданий.

Себастиан бросил окурок в кофейную чашку, стоявшую на крышке фортепиано, и убрал волосы с лица. Зевнув, он бросил взгляд на часы. До того, как он пойдет в больницу к Мадди, осталось два часа, но вначале нужно повидать Кристофера.

Себастиан ночи напролет просиживал над мюзиклом, чтобы компенсировать время, которое ему приходилось проводить в больнице у Мадди или в дороге. В июле должен приехать в Лондон Джаспер Конрад, и ему нужно дать послушать переработанные песни. Работа была напряженная. Себастиан понимал, что до завершения этого произведения ему нужно скрыться от всех на два-три месяца. Но времени не было.

Он быстро умылся, надел свежую рубашку, положил в тарелку немного еды для Шехерезады, которая подозрительно посмотрела на него и понюхала пищу. Вскоре после несчастного случая с Мадди Себастиан согласился с Кристофером, что ему следует перебраться на квартиру Мадди. Необходимо было ухаживать за Шехерезадой, которая затосковала без хозяйки.

– Что будешь пить? – спросил Кристофер, когда Себастиан вошел в маленькую пивную рядом с госпиталем.

– Чего-нибудь покрепче.

– Отлично.

Отец Мадди направился в бар, а Себастиан сел на уютную обитую бархатом банкетку и стал ждать. Они часто заходили сюда последнее время.

– Ну вот, – Кристофер поставил на обшарпанный пластиковый стол два бокала. – За тебя!

– За тебя, – эхом отозвался Себастиан и сделал глоток горького густого пива.

– Сегодня утром я видел лечащего врача Мадди. Он говорит, что нет смысла дольше держать ее в больнице. Ему кажется, что ей пойдет на пользу смена обстановки. Он предложил направить ее в санаторий, но мне кажется, что ей лучше остаться у нас с Иветтой. Мы бы могли переоборудовать столовую, там рядом есть туалет, и Иветта говорит, что можно встроить еще и душ, так что Мадди будет удобно. А если Мадди не сможет быстро научиться пользоваться костылями, то мы сделаем лифт.

– Гм-гм, – Себастиан понимал, что ему сейчас надо тщательно подбирать слова и быть максимально деликатным. – Пойми меня правильно, Кристофер. Я не думаю, что Мадди имеет что-нибудь против Иветты, но хорошо ли будет привезти ее в дом, где живет одна из лучших балерин последнего десятилетия? Ведь дочь Иветты заняла сейчас место Мадлен. Конечно, ей нужно регулярно проходить курс лечения в Сток Мандевилль, а путь туда из вашего дома неблизкий.

– Я тебя понимаю, но не хочу, чтобы Мадди лежала в больнице или в другом казенном учреждении, – ответил Кристофер. – Думаю, что она должна жить в домашней обстановке.

Себастиан кивнул.

– Согласен, но у меня есть предложение. Один мой друг-музыкант владеет уютным коттеджем неподалеку, в районе Монкс Рисборо. Там жила парализованная мать моего знакомого, поэтому дом оборудован для перемещения кресла-коляски. Друг предлагал мне снять этот дом на любой срок. Места нам хватит, я смогу поставить там рояль, работать и ухаживать за Мадди. Кроме того, оттуда до госпиталя всего двадцать минут езды.

Кристофер помолчал, обдумывая это предложение.

– Вообще говоря, звучит неплохо. Но, Себастиан, ты уверен, что сможешь ухаживать за Мадди? Дело ведь не только в том, что ей нужна чисто физическая помощь, у нее к тому же ужасная депрессия, она так угнетена к подавлена. Я знаю, что ты скоро должен сдавать в «Конрад Корпорейшн» свой мюзикл…

– Я люблю Мадди. И я хочу быть с ней.

– Но тут есть еще проблема. У тебя нет машины.

– Куплю.

– Ну, что ж, – Кристофер потер подбородок, – если моей дочери нравится эта идея, я уверен, мы с Иветтой поможем вам деньгами. Конечно, я буду навещать вас как можно чаще.

– Ну, это естественно. – Себастиан поставил бокал на стол. – Я надеюсь, что ты не будешь думать, будто я собираюсь украсть у тебя Мадди.

– Ладно, ладно. Давай-ка лучше посмотрим, что на этот счет скажет сама Мадди. Хорошо?

– …Итак, девочка, выбор за тобой, – подытожил Кристофер. – Что ты думаешь по этому поводу?

Мужчины внимательно наблюдали за реакцией девушки, неподвижно сидевшей в инвалидном кресле, но лицо Мадди осталось бесстрастным. Она равнодушно посмотрела на них и отвела глаза.

– Мне все равно.

– Чего тебе больше хочется, жить со мной и Иветтой или остаться в коттедже с Себастианом?

– Я же сказала, что мне все равно, – таким же равнодушным голосом ответила девушка.

– Если мы поедем в коттедж, с нами вместе могла бы поехать и Шехерезада. Она без тебя ужасно тоскует, Мадди, – мягко сказал Себастиан.

Мертвый отсутствующий взгляд скользнул по его лицу, и он увидел, как тень улыбки промелькнула на ее губах.

Мадди, наконец, проговорила:

– Тогда я, пожалуй, поеду с Себастианом.

Монкс Рисборо – милая очаровательная деревенька всего в семи милях от Сток Мандевилля. Коттедж, который принадлежал другу Себастиана, располагался на земельном участке в пол-акра, в окружении прекрасных деревенских пейзажей Бакингемшира. Нижний этаж дома состоял из уютной гостиной с большим старинным камином, кабинета, в котором поставили рояль, и ванной комнаты. На первом этаже находилась спальня Мадди. Наверху были еще две комнаты и другая ванная.

– Ну, как тебе тут, девочка? – Себастиан поставил клетку с Шехерезадой на колени Мадди и покатил кресло к входной двери.

– Очень мило, – равнодушно сказала Мадди.

– Очень мило? – Себастиан открыл дверь и улыбнулся. – Святые угодники! Вот это да! Слушай, женщина, я обыскал все на свете, перерыл горы бумаги и обходил все окрестности, лишь бы найти для тебя и твоей треклятой кошки уютное жилище, а ты говоришь «очень мило»!

Еще утром он дал себе клятву, что какой бы недружелюбной и капризной ни была Мадди, он не потеряет выдержки и останется спокойным и терпеливым.

– Ну, вот и мы, – толкая перед собой кресло, он вошел в гостиную. – Дом! Милый дом! Как там говорят, дома и стены помогают, да? Хочешь увидеть свою комнату?

Мадди пожала плечами:

– Все равно…

Себастиану пришло в голову, что если она скажет еще раз то же, самое, он возьмет ее за плечи и хорошенько встряхнет. Оказалось, что выдержки у него значительно больше, чем он предполагал, потому что ответил он очень спокойно:

– Ну, как хочешь, я тебе ее все равно покажу.

Мадди пришлось осмотреть милую, уютную спальню, оклеенную веселенькими обоями. Но и тогда она ничего не сказала, говорил пока Себастиан:

– Все равно, это лучше, чем сидеть в этом дурацком госпитале. Я пока тебя ненадолго оставлю, разгружу машину, вытащу все сумки и баулы. Я накупил кучу консервов и разных продуктов на случай снежных заносов.

Она изумленно посмотрела на него.

– Себастиан, не будь идиотом, сейчас июнь.

– Ах, милая моя, всем известно, что хороший хозяин готовит сани летом. Сейчас я вернусь. – Себастиан подмигнул девушке и вышел из комнаты.

– Ну, хочешь выйти погулять? шепотом спросила Мадди, обращаясь к пушистой мордочке, глядевшей на нее сквозь прутья клетки. Затем она расстегнула кожаные ремни и открыла дверцу. Кошка осторожно выбралась на колени хозяйки, и Мадди, поставив клетку на пол, прижала Шехерезаду к груди. – Прости меня, милая, что пришлось покинуть тебя, но теперь я вернулась, – глаза девушки наполнились слезами, но тут за дверью послышались шаги Себастиана, и она торопливо смахнула предательскую слезу.