– Пока я в Лондоне, но только на пару дней. Слушай, можно приехать повидаться с тобой, скажем, завтра? Я могла бы остаться на ночь, если ты, конечно, не против.

Мадди громко вздохнула:

– Ну, да… У меня все дни заполнены деловыми встречами, но, думаю, для тебя мне удастся выкроить минутку-другую.

– Отлично. Тогда я выеду примерно в четыре часа.

– Буду ждать тебя с нетерпением.

– Я тоже. Увидимся около шести. Да, о еде не беспокойся, я все захвачу с собой.

На следующий день вечером Кейт приехала, увешанная сумками с продуктами и вином, которые она купила в каком-то супермаркете по дороге.

– Вот это да! А где же твое кресло с колесиками? – заулыбалась она, когда Мадди подошла к ней и стала помогать распаковывать сумки. – А, привет, Шехерезада, давно не виделись.

Кейт нагнулась, чтобы погладить кошку, трущуюся о ее ноги, а Мадди сказала:

– Вот видишь, какой прогресс. Кажется, что я иду по трудной длинной дороге, которая никогда не кончится, и я никогда не дойду. В общем, дорога без конца.

– Ничего, все образуется, – успокоила ее Кейт и достала бутылку вина. – Как насчет шампанского? Это Сейнсбери, марочное.

– А что будем праздновать? – поинтересовалась Мадди, подавая бокалы.

– Ну, во первых, тот факт, что ты окончательно встала на путь выздоровления, во-вторых – начало моей новой карьеры.

– Новой карьеры? Что ты имеешь в виду?

– Как только накроем на стол, все разъяснится, – загадочно улыбнулась Кейт.

Девушки прошли в гостиную и сели в кресла.

– Расскажи мне, Кейт, – обратилась к подруге Мадди, – что это за новая работа?

– О! Это просто фантастика! Сначала я сомневалась, когда Хассан предложил ее мне, но…

– Хассан? – изумилась Мадди. – А разве он не в Америке?

– Он вернулся. Мы пошли обедать, и он спросил меня, не заинтересуюсь ли я?

– В тех твоих печальных обстоятельствах он вовремя оказался в Лондоне со своим предложением, – кивнула Мадди. – Впрочем, я всегда знала, что он тебя любит. Ему было очень плохо, когда ты оставила его.

Кейт покраснела.

– Да… Только давай не будем вспоминать давнее прошлое. Сейчас, когда я вспоминаю свои восемнадцать лет, мне становится совестно.

– Да, и мне тоже, – засмеялась Мадди, – ты была круглой дурой.

– Знаю, знаю. Из всего этого вышло только одно – мне все-таки удалось взглянуть на себя со стороны и полностью изменить свои взгляды на жизнь. Надеюсь, я хоть чуть-чуть стала лучше.

– Знаешь, Кейт, я теперь считаю, что когда мы взрослеем, то все по-разному переживаем это время. Тебе просто попалось слишком много лживых и фальшивых людей. Вот и все. Ладно, рассказывай дальше, мне очень интересно.

– Ну вот. Ты же знаешь, что мне безумно нравятся лошади?

– Знаю ли я? – засмеялась Мадди. – Помню, как ты обвязывала меня скакалкой и гоняла по саду твоих родителей, как по ипподрому.

– Спасибо, что напомнила, – засмеялась Кейт. – Когда мы с Хассаном были вместе, мы часто ездили к нему на конный завод в Ньюмаркет. Он даже подарил мне скаковую лошадь, Екатерину Великую. Хассан купил еще один конезавод во Франции и предложил мне место управляющего.

– Отлично! Просто колоссально! – воскликнула Мадди.

– Сначала я очень сомневалась. Думала, что у него есть какая-то тайная мысль, да и боялась, что опыта у меня никакого. Мы с ним ездили туда после Рождества. У этого завода отличная репутация, но сейчас там все пошло наперекосяк и требуется много работы. Я ему сто раз говорила, что у меня нет никакой квалификации, но Хассан настоял. Короче говоря, мы пришли к компромиссному решению. В феврале я поехала в Ньюмаркет и прошла, так сказать, стажировку у тамошнего менеджера. Знаешь, Мадди, я за ним ходила, как привязанная, и все высматривала, вынюхивала, осваивала азы. В пятницу мы полетим во Францию. Там Крис побудет со мной месяц-другой, чтобы помочь войти в курс дела. Что ты об этом думаешь?

Мадди посмотрела на сияющее лицо подруги, ее горящие восторгом глаза и сказала:

– Я думаю, что ты выглядишь такой счастливой, какой я тебя, кажется, еще никогда не видела.

– А я справлюсь, как ты считаешь?

– Ну, конечно, Кейт. У тебя очень живой ум, а Хассан тоже не дурак, он не доверил бы такой проект, если бы не был уверен в твоей способности сделать все, как надо.

– А других целей у него нет, как ты думаешь? – спросила Кейт.

– Ну, я не знаю. А он не пробовал ухаживать за тобой с тех пор, как вы возобновили знакомство?

– Нет, – энергично, но, как показалось Мадди, с оттенком некоторого сожаления сказала Кейт. – Он ведет себя как настоящий джентльмен. За последние несколько месяцев я его едва видела. Он все время в разъездах.

– Значит, все нормально, – пожала плечами Мадди. – На твоем месте я была бы ему благодарна за такую возможность. Давай-ка выпьем за твою карьеру.

Мадди подняла свой бокал и чокнулась с подругой, а потом Кейт отправилась на кухню за новыми блюдами. Подруги уселись за стол.

– Кстати, к разговору о мужчинах, а где твоя половина?

– На студии, как всегда. Где же еще? Он работает над записью альбома для «Зачарованной». Я его совсем не вижу, – вздохнула Мадди.

– Все равно чертовски интересно. Кажется, был разговор о том, что ты…

– Был, но это долгая история, Кейт.

– А нам некуда торопиться. У нас вся ночь впереди.

Теперь Мадди, в свою очередь, рассказала подруге о том, как Себастиан дал Джасперу запись ее голоса, но скрыл, что у нее есть проблемы с ногами. Как потом, когда Себастиан все-таки рассказал правду, Джаспер отказался приглашать ее на роль Тины.

– Ой, Мадди, как это было ужасно для тебя! Но Себастиан хотел сделать как лучше, ведь он так любит тебя.

– Я понимаю, но, оказывается, очень тяжело терпеть, когда он поздно возвращается домой и все время твердит о своем мюзикле. Раз я сама заставила его заниматься «Зачарованной», нельзя теперь жаловаться, как ты считаешь?

– Конечно. Знаешь что, Мадди, потерпи пару месяцев. По крайней мере, теперь ты знаешь, что если захочешь, то сможешь сделать карьеру в этой области. Твой голос останется при тебе, а возможности будут другие, как ты понимаешь. Я убеждена, что однажды ты станешь звездой.

– Может быть. Но сейчас это очень трудно преодолеть.

– Давай-ка выпьем шампанского, – тряхнула головой Кейт. – И всегда помни, что тебе достался мужчина, который боготворит даже твои следы. Такие парни сейчас на вес золота.

– Я знаю. Мы собираемся пожениться накануне Нового года.

– Здорово! – тут Кейт внимательно присмотрелась к подруге. – Но я бы не сказала по твоему виду, что ты особенно рада. Ты не собираешься бросить Себастиана, нет?

– Нет, ну что ты! – замотала головой Мадди. – Я обожаю его. Только… – она покраснела, – похоже, у меня проблемы.

– Что такое?

– Ты знаешь, даже стыдно говорить…

– Что-то, связанное с сексом? – совершенно спокойно спросила Кейт как о чем-то, само собой разумеющемся.

– Знаешь, это довольно трудно объяснить, но мы с ним не занимались любовью с того дня, когда со мной это случилось.

– О, Господи! Да мужчина же просто может с ума сойти.

– Не говори так! – воскликнула Мадди. – Я и так чувствую себя ужасно виноватой.

– Но ты сама не хочешь этого?

– Да… и нет. Понимаешь, я желаю его, но когда доходит до этого, и я посмотрю на свое тело… – Девушка в отчаянии тряхнула головой. – Оно стало таким неуклюжим, мускулы такие дряблые, малейшее движение дается мне с трудом. Знаешь, я никогда не чувствовала себя особенно привлекательной. Единственное, чем я гордилась, это своим телом, а теперь его у меня не стало. Мне кажется, я не более сексуально привлекательна, чем буханка хлеба. Каждый раз, когда Себастиан ко мне прикасается, я дергаюсь и спрашиваю себя, как он может касаться калеки, неужели ему не противно?

– Дорогая моя, – вздохнула Кейт, – думаю, что я тебя понимаю. То, как ты оцениваешь себя, и как другие люди на тебя смотрят, – разные вещи. Когда ты была подростком, то была нескладной, этаким гадким утенком, но с тех пор ты расцвела, как весенний цветок. Ты очень симпатичная, Мадди. Да и фигура у тебя нисколько не испортилась. Я бы полжизни отдала за такие ножки. А в общем, то, что я говорю… Важно то, что Себастиан по-прежнему хочет тебя.