Ангел молчала.

— Да не переживай ты так! Работа-работой, а сама по себе я не плохая. Хватит дуться. Образуется все как-нибудь. Прощения попроси.

— Она меня за километр теперь не подпустит. Я ж ее знаю!

— Ну, что-нибудь придумаешь, не впервой. Кстати, предупреждаю сразу, гнев тоже плохое чувство, грех, а через несколько секунд буду на него активно давить. Не обижайся. — И весело пожала плечами.

— Не понял?

В этот момент зазвонил телефон. Я с неохотой потянулся к трубке и по привычке не глядя, ответил.

— Да.

— Мишенька, милый, не кидай трубку! Пожалуйста, давай еще раз встретимся и поговорим… Я люблю тебя! Ну, не права я была, ну, прости меня! Пожалуйста!

Я убрал трубу от уха и самым многозначительным взглядом посмотрел на хихикающую напротив Эльвиру. Гнев, действительно, охватывал меня от мизинцев ног до кончиков ушей.

— Слышь, лукавая, хватит, а? Не смешно! Может, поможешь, отворожишь от меня эту гадость?

— И не подумаю! — усмехнулась та. — Мучайся, Мишутка! На здоровье!

Я прислонил трубу к уху.

— Марин, скажи, пожалуйста, как мне тебя послать так, чтоб ты пошла? Или хотя бы забыла мой номер и где я живу?

— Миш! — плакали на том конце трубки. — Почему? Я же тебе нравилась! Зачем ты так поступаешь?

— Потому, что ты тупая набитая дура! Теперь перестанешь меня доставать?

— Не перестану! Я люблю тебя! Скажи, что тебе во мне не нравится, и я изменюсь… — у нее на том конце перехватило дыхание. Интересно, где плакать так профессионально научилась? — Давай встретимся и все обсудим…

— Эльвир, как демон, что можешь мне посоветовать? Что мне с этой шалавой сделать, чтоб не доставала?

Элли еще раз усмехнулась.

— Мочи. В сортире. А потом темной-претемной ночью возьми лопату, отнеси ее бездыханное тело на кладбище, вырой глубокую…

— А серьезно?

Она посмотрела невинными-невинными глазками

— А в самом деле, чем тебе девчонка не нравится? Красивая! Глупая! Мама хорошо готовит! Обеспеченная! Блондинка, в конце концов? Чем не спутница жизни? Одни плюсы!

Я трагически вздохнул и приложил ухо к трубке.

— Заинька моя, Мариночка, не хочется посылать тебя на три буквы, я как-никак цивилизованный человек, но если ты от меня не отстанешь, боюсь, мне придется это сделать, — и отключился.

— Вот достала! Я того родственник!

— А ведь на самом деле не плохая девчонка, зря ты так. Целеустремленная.

— Прилипала.

— Красивая.

— Шалава.

— Как будто тебе другие нравились!

— Не нравились. Просто… Ну, не для серьезных они отношений. И все по-честному.

— Ну, а эта на тебя запала. Кстати, глупая — огромный плюс, контролировать легко сможешь! И папик ее тебе на ноги встать поможет. Зам директора важной городской службы как никак. А тебе всего год учиться осталось…

— Опять меня искушаешь?

Она хмыкнула.

— Не сейчас. Просто перечисляю голые факты. О тебе забочусь. Скажем так, не безразличен ты мне. Привязалась? Зажрался ты больно, смотрю! Да и Вика тебя теперь на километр не подпустит, а жить дальше как-то надо?

Я промолчал. Она права. Но эта девка мне не нравилась, и все тут. У нее за смазливой внешностью такой крокодилище внутри! И пуля в башке.

Телефон зазвонил вновь. Элли опять довольно потерла руки. Я резко схватил его и с ходу начал:

— Что, русского языка не понимаешь? Ну, чего, чего тебе еще от меня надо?

— Да так, ничего. Просто пообщаться хотела. В более приватной обстановке. Считай, за корягу ты мне вчера отомстил.

Я опешил.

— Ты? Мне звонишь?

— Удивлен?

— Честно? Да!

— Почему?

— Ну, после того, что ты сделала…

— А, после того, что ты вчера сделал, ты вообще теперь жениться обязан. А я всего лишь встретиться хочу.

— Зачем?

— Алименты твои обсудить надо! Не тупи, вроде умный пацан…

Нет, ну почему меня последнее время все чаще и чаще тупым называют? Мне ж обидно! Что ж, встретимся. В самом людном месте. Действительно, что-то много вопросов накопилось.

— В восемь. На «Златушке». Мочить прям там будешь?

Она усмехнулась.

— А как же я потом с тебя алименты поимею?

Ливия, 10 000 лет назад

Сати приставил копье к груди лежащего на земле Давида. Тот смотрел на юного шамана с благоговейным ужасом, ничего не понимая. Сати улыбнулся и убрал обожженный наконечник от груди старого друга.

— Ты сражаешься не честно! Ты используешь свои шаманские штучки!

— Да, использую. — Согласился ученик шамана. — Но дерусь я как воин?

Давид задумался, потом ответил:

— Да. Ты дерешься как воин. Хотя и не честно.

— Ну и ладно. Мне не нужен титул чемпиона… — и подал руку поверженному противнику, чтоб помочь подняться. Давид улыбнулся и принял помощь.

— Люди Юду! Приветствуйте нового Великого Воина племени, Сатанаила! — крикнул он, поднявшись. Толпа людей, окружавшая ристалище, заревела в едином порыве. Сегодня был ежегодный праздник и в становище съехались люди со всего племени. Как обычно, в конце дня был турнир, на котором определяли лучшего воина среди всех родов. Победителя же (им, как и предполагалось, опять стал Давид), Сати вызвал на поединок. Такое было можно делать, законы племени не запрещали. Но, несмотря на победу, вызвавший чемпиона чемпионом не становился, в этом и заключалась мудрость предков, устроивших самый первый турнир и придумавших его правила.

Вначале Сати хотел сам выступить на турнире, он чувствовал, что если и не победит, то за победу потягается. Но род решил не рисковать, выставляя зарвавшегося выскочку, а поставить опытного, много раз побеждавшего Давида.

Впрочем, подумал Сати, так даже лучше. По крайней мере, он никому не перешел дорогу, и никто не будет злиться. А люди рода будут гордиться: два лучших воина племени — оба среди них.

Юный шаман, не спеша, оглядывал огромную толпу собравшихся. Да, вон радостно что-то кричит Саул (они за последний год смогли подружиться, забыв прежние обиды), вон старый Иоахим довольно потирает руки. Конечно, в его роду самые сильные воины! Это огромный козырь для него, когда роды начнут спорить и грызть друг другу глотки на совете, деля пастбища и охотничьи угодья. Кто захочет ссориться с лучшими воинами? А вон и дядя Натанаил зло ломает себе пальцы от досады.

Да, много времени прошло с тех пор, как он, маленький и глупый, вызывал Давида первый раз. Сейчас было смешно вспоминать об этом. Смешно от тех мыслей, что были в голове тогда. Наивный глупец! Что ж, как говорит старый Ной, молодость — зеленые побеги! Вон, кстати, и он сам, сидит, весь довольный, как обычно, улыбается чему-то своему в бороду.

Юный шаман уже давно не был мальчиком Сати. Теперь он Сатанаил, уважаемый воин племени. И при этом ученик шамана. Воинственный шаман, как говорит Саул. После своего первого похода, убив первого врага (а точнее, первых четырех в том походе), он вернулся в стойбище рода и забрал к себе Тахру. Просто пришел и забрал. Девушка не сопротивлялась. Одноглазый охотник пытался возражать, но Сати кинул ему под ноги четыре скальпа, которые по традиции срезали с убитых в первом бою врагов, и посмотрел Натанаилу в его единственный глаз ТАК, что тот осел на землю и больше не пытался ничего говорить. Этот взгляд — тоже одна из его новых способностей, которые постепенно начали проявляться после того злополучного боя, когда он был Великим Духом. Способности появлялись не спеша, примерно раз в несколько месяцев он обнаруживал, что умеет что-нибудь новое. Вначале он научился двигать и толкать различные предметы, вырывать силой желания копье из рук противника (незаменимое качество в бою), потом пришел черед сложных заклинаний, которые старый Ной читает долго и нараспев. Он же делает их быстро, за мгновения, стоит только подумать. Первое время, развлекаясь, он опутывал людей рода целыми паутинами заклинаний. Но однажды, когда один из охотников чуть не погиб, прекратил.