Десять тысяч лет. Deja vu? Мозаика пещерных людей выстраивается в целую картину? Теперь с помощью загадочных гипербореев?

Что это? Реальность? Происходившие в то время события с тогдашними людьми? Сати? Саул? Давид? Старый Ной?

— Кроме того, там были еще и земные координаты. Такие замысловатые, что математики не один год ломали голову. Но потом, это было в девяносто шестом, когда отмоделировали их на компьютере… В общем, это оказались координаты мест, в которых рождались скользящие. С точностью от десяти до ста километров, в зависимости от сохранности узоров. Время не щадило каменные гравировки.

Она опять сделала паузу.

— Например, что тебе скажет такая координата: пара десятков километров к северо-западу от Фессалоник. Астрономическая дата: 15 июля 356 года до нашей эры. О чем-нибудь говорит?

Я задумался, вспоминая в уме все, прочитанное мною по истории древнего мира. А историю я любил в любом виде и под любым соусом. Особенно древнюю.

— Пелла. Там был город Пелла, древняя столица Македонии — Я резко подскочил со стула, ужаленный догадкой — Это же место и время рождения Александра Македонского!

Сидящие за соседним столиком качки обернули ко мне лысые головы. По их довольно легко узнаваемым выражениям лиц было понятно, что они смутно представляли себе, кто такой Александр Великий.

— Сядь. Привлекаешь ненужное внимание. — Строго посмотрела на меня ведьмочка, как на маленького. Я сел.

— К сожалению, — продолжила она, — та пещера очень пострадала от времени. Над ней последние полторы тысячи лет было болото. Поэтому большая часть ценнейшей информации оказалась утеряна. Кое-что смогли установить по дате (даты сохранились, но далеко не все). Например, как тебе одна такая: середина четвертого века до нашей эры, Ближний Восток?

— А это что?

— Что, не узнаешь?

— Нет — честно ответил я

Настя посмотрела с изумлением.

— Рождество Христово, балда!

Я ехидно усмехнулся.

— А не первый год нашей эры?

Она покачала головой с видом: «Нет, я была лучшего мнения о твоих умственных способностях!».

— Ошибка ранних средневековых богословов-историков, пытавшихся установить истинную дату. Когда установили эту ошибочность, прошло много лет и люди привыкли к уже имеющейся системе временных координат. Поэтому решили оставить все, как есть, а Рождество перенести на четвертый год до Рождества Христова. — Она улыбнулась.

— Круто! Не знал!

— Тоже мне, историк! — усмехнулась Настя. Стало стыдно.

— Ну ничего, все мы люди… А кого еще удалось установить?

— Ну… Будешь смеяться. Косвенными методами наши ученые установили двадцать семь скользящих. Точные же координаты остались только у двух. Я имею в виду тех, кого полностью пощадило время.

— Один из них, как я понял, Александр Великий. Так? — она утвердительно кивнула. — А второй?

— Ты. — Настя просто выдохнула это «ты» и подняла на меня глаза, ожидая реакции.

А реакция у меня была бурная. Мне, как бы это помягче выразиться, стало немного не по себе. Я! И вдруг рядом с Александром Великим! Чушь!

— Ты все это выдумала. Сидишь и заливаешь, проверяя на вшивость.

Она в ответ только замучено вздохнула.

— Если б это было так!

Самое страшное, что она говорила правду.

— А каким временем заканчивалась пещера? Сколько их еще родится, скользящих?

Моя собеседница пожала плечами.

— Дальше галерея спускалась вниз. Я смотрела фотографии. А ниже была вода, которая отшлифовала стены. Так что две версии: либо мы этого никогда не узнаем, либо ты последний. Какая больше нравится?

— Первая. — Меня аж передернуло! Не хочу! Слышите, гипербореи! Не хочу быть Александром Великим! Не хочу быть мессией! Ни светлым, ни темным! Хочу быть обычным провинциальным парнем и жить в свое удовольствие!

«Мишенька, а разве в этом мире кого-нибудь о чем-нибудь спрашивали? Есть такое слово «НАДО», понимаешь?»

«Консуэл, я не хочу быть избранным! Как говорится, не в этой жизни!»

«Поздно, батенька! Вы уже прошли первую инициацию. Обратной дороги нетути!»— и смешок беса.

Я недовольно про себя хмыкнул.

«Все равно не хочу!»

— А это что за чудо трехцветное? — спросила ведьмочка, глядя мне за спину, за окно.

Там на лавочке сидела девочка-хиппи, размалеванная и покрасившая волосы во все цвета радуги, набирая что-то дрожащими руками на телефоне.

— А, наркоша. Не обращай внимания. У нас в городе таких полно.

Настя с сожалением покачала головой.

— Она страдает. Ей больно.

— Меньше колоться будет. А больше головой думать.

Девушка вздохнула:

— Злой ты, Миш. Жестокий.

Я с сомнением покачал головой

— Настюш, нельзя жалеть всех. Всех не спасешь. А она сама виновата.

Охотница кивнула, все же соглашаясь.

— Да, ты прав. Сама виновата. И всех не спасешь, насильно в рай не потащишь. Но все же, почему так больно и обидно, когда видишь все это?

Мы немного помолчали, попивая хоть и растворимый, но неплохой кофе (официантки так и крутились вокруг, уже третий раз заискивающе спрашивая, не хотим ли мы чего-нибудь еще), как вдруг наше молчаливое уединение резко и в грубой форме оборвали.

— Так вот ты какая! Значит это ты, сука, у меня парня увела?!

Настя удивленно подняла глаза на хорошенькую смазливую блондинку, впрочем, интеллект которой был написан на разукрашенной мордашке, грубо и без приглашения садящуюся за наш столик.

— Анастасия.

— Марина. — Если вы когда-нибудь видели готовящийся к извержению вулкан, то в тот момент блондинка была именно им.

— Марин, солнышко, вообще-то люди сидят, никого не трогают…

— Нам надо поговорить! — резко оборвала она.

— Нам не о чем разговаривать.

Настя откинулась на спинку стула с намерением получить эстетическое удовольствие от начинающегося спектакля.

— Миша, я люблю тебя! Я готова на все ради тебя! Ну, прости меня, пожалуйста! Я все сделаю, все, что захочешь! — после чего злобно глянула на сидящую напротив ведьму. Та же только ухмыльнулась, полностью отстраняясь от конфликта.

Ведьма? А что, идея!

— Настюш, солнце, ты не можешь отворожить ее от меня?

— Она не приворожена. — Настя отрицательно покачала головой. Хоть говорила серьезно, но на последней капле терпения, чтоб не рассмеяться, что еще больше бесило блондинку. — А вот сама тебя приворожить пыталась. Через кого-то очень слабого и неумелого. Поэтому у нее ничего не получилось.

— Слышь, ты, шавка, рот закрой! А то я тебе щас такого наворожу!

— Я бы поостерегся угрожать на твоем месте, Марин. — Попытался я сбить спесь. А то превратят, понимаешь, мою бывшую любовь в кролика или лягушку! Я, если честно, не против, но как-то некрасиво получится…

— Это правда?

— Что правда?

— Ты меня еще и приворожить пыталась? Ожидал от тебя глупости, но не до такой же степени!

Блондинка взорвалась

— Ты что, серьезно ей веришь? Да ты на нее посмотри! Я вообще не понимаю, как тебе могло понравиться ЭТО!!!

Настя не выдержала и расхохоталась.

— Слышь, коза, что смешного? Хочешь, чтоб я тебе все патлы повыдергивала?

— Настюш! — взмолился я. — Ну, пожалуйста, как ведьма, сделай так, чтоб этот кошмар прекратился!!!

— Не могу, Миш. Нам запрещено вмешиваться в мирские дела. Совсем. Вот остатки горе-приворота сниму. Хочешь? — она посмотрела внимательно мне в глаза, провела перед ними рукой. Я ничего не почувствовал.

— Все. Ты чист.

— Слышь, ты, шмара, че из себя строишь? Крутая слишком? Может выйдем, пообщаемся?

— Марин, успокойся. Пойми, я от тебя ничего не хочу. Мне ничего не надо. Только отстань от меня.

— Я люблю тебя! И буду за тебя бороться!

Именно этого я и боюсь.

Обреченно вздохнув, я поднял к небу умоляющие глаза. Настя ухохатывалась. Видимо, у меня в тот момент было очень выразительное лицо.