— Что случилось, Влад?
— Да вот не знаю, как с этим быть, — пожимая плечами, протянул ему лист с докладом Ковальчук. — Может, ты знаешь, что делать?
— Ну-ка, ну-ка, — пробормотал Горовецкий, принимая лист и впиваясь в него глазами.
После прочтения он хмыкнул и так же, как и его подчиненный, неопределенно передернул плечами.
— Занятно, — таков был его комментарий.
— Странно, — добавил дежурный.
— Ладно, — успокоил его товарищ, — занимайся своей работой, а я узнаю, что там происходит. Ты не дашь мне телефон этого отделения?
— Свяжись с ними по спецсвязи, — посоветовал Ковальчук. — Я пробовал по городскому, но там постоянно занято.
— Хорошо, — согласился начальник. — Я буду за тем столом. Переключи, пожалуйста, туда все радиопереговоры. Я прослушаю…
Он пошел за свободный стол оператора, на ходу бросив взгляд на электронный циферблат часов, которые были установлены в большом зале под самым потолком, прямо над картой Украины.
Было 1:44 ночи. Начальник оперативного отдела сокрушенно покачал головой: если это был серьезный случай, то было халатно упущено драгоценное время. За четырнадцать минут при массовых беспорядках ситуация менялась стремительно.
Прослушивая радиопереговоры, он заволновался сильнее. Стало понятно, что ситуация быстро выходила из-под контроля. Милиционеры, пытавшиеся навести порядок на Лысой горе, терпели неудачу. В эфире стоял невообразимый шум и гам: нарушая порядок переговоров, милиционеры ругались матом, сквозь их искаженные помехами голоса прорывались крики женщин, но они были мало чем похожи на обыкновенный женский визг — наоборот, в них слышалась ярость… Стражи порядка беспрестанно просили помощи. Но Горовецкий не спешил нажимать красную кнопку тревоги, которая была расположена на панели стола — по ней немедленно выезжала дежурная группа спецназа МВД.
Он поднял трубку телефона, одного из трех, который был без наборного диска. Ответил дежурный, привычно жесткий голос женщины, телефонистки. Горовецкий попросил ее связать его с отделением милиции…
Ответили мгновенно, и по тому, как торопливо и нервно звучал голос дежурного по отделению, начальник Оперативного отдела министерства понял, что ситуация действительно серьезная.
"Майор Корнухин… отделение милиции Печерского района столицы".
— Полковник Горовецкий, Оперативный отдел министерства. Майор, от вас было получено пятнадцать минут назад сообщение о беспорядках на Лысой горе…
В следующую секунду он даже скривился от того возмущения, с которым встретил его этот майор:
"Вы что там — спите, полковник!.. У меня здесь черт знает что творится! Пришлось убрать всех людей со всего района и бросить на этих сбесившихся сучек…"
— Возьмите себя в руки, майор! — одернул его Горовецкий, и когда услышал спокойное дыхание в динамике телефонной трубки, так же спокойно попросил: — Постарайтесь объяснить, что у вас там происходит на самом деле. Это для вводных данных для спецназа, который уже сидит в автомобилях и ждет моего приказа. Они должны знать, что делать еще до того, как прибудут на место. — Он говорил, а его палец уверенно нажал на красную кнопку тревоги, и на кнопку записи разговора. — Майор, можете говорить свободно: ваше сообщение не будет записано.
"К тому, что было сообщено, могу добавить, что жертв стало больше. "Скорые" забрали уже двадцать два человека из числа моих ребят… Там множество кошек! Тысячи, господин полковник!.. Они не подпускают ребят к женщинам — бросаются на лицо, рвут когтями, кусаются… Дрессированные, что ли, не знаю…"
— А женщины что?
"Они там, как мне стало известно, устроили настоящее представление!.. Вся гора в кострах и каких-то разноцветных огнях. Там такой фейерверк, что его видно даже с Левого берега! Они голяком — в чем мать родила! Прыгают, как заправские акробатки через костры и летают по воздуху!.."
— Что?.. Летают по воздуху?
"Да… Так мне сообщили. Я вызвал пожарных, чтобы они с помощью брандспойтов разогнали этих проклятых кошек".
— Всё, майор, — остановил его Горовецкий. — Спасибо. — Он старался говорить, как и прежде, спокойно, не выказывая голосом своего сомнения в психическом здоровье майора. — Ждите спецназ через десять-пятнадцать минут. Они уже выехали. Отбой…
Он положил телефонную трубку и схватился за микрофон для радиопереговоров:
— Кто сегодня главный у "орликов"?
Кто-то, как и положено в критические моменты, переключил радиопереговоры на главные динамики, и теперь голос Горовецкого гремел в зале.
В динамиках прошуршало и ответил ленивый сонный голос:
"Сегодня старшим по курятнику майор Голувев…"
— Саша, ты уже знаешь о том, куда едешь работать?
"Мы уже в пути, Валик. На Лысую гору. Мы с ребятами прослушали тут этот радиоспектакль — грандиозно! Думаю, что и посмотреть и поучаствовать будет приятно".
— Большая просьба: не усердствовать — женщины все-таки.
"Мог бы и не просить — сами понимаем. Что еще?"
— Там в подмогу тебе выехала пожарная часть. Так что посмотри, как их там применить.
"Сделаем, Валик! Жди с победой. — И игриво засмеялся: — Ох, и повеселимся сегодня с ребятами!"
— Что же здесь творится, матерь божья! — Этот возглас вырвался у него совершенно случайно, настолько было велико впечатление от увиденного.
Он первым выскочил из автобуса и, поправив сбившийся шлем на голове, побежал вдоль других автобусов, из которых с гулкой гороховой дробью тяжелых ботинок высыпали служащие спецназа. У всех в руках были прозрачные прочные щитки и белые, специально для ночного времени, дубинки. Спецназовцы выскакивали из автобусов и сразу строились в шеренги по-командно. Командиры подразделений спешили навстречу своему командиру.
Что-то громко и с протяжным свистом взорвалось. Затряслась под ногами земля.
— Да это же настоящие фугасы!!! — изумился кто-то из командиров, наблюдая, как над Лысой горой на стометровую высоту взвиваются тысячи ярких огней. — А нам сказали, что это пиротехнические средства… Что будем делать, Виктор? — спросил он, когда его командир, майор Голувев, оказался рядом. — Если у них там такая пиротехника, тогда они разнесут нас на клочки с нашими дубинками. — И с улыбкой поинтересовался: — А правда, что они все голые?
В первую очередь по своему чувству растерянности Голувев Виктор Александрович, понимал, что рановато он решил праздновать победу. На месте оказалось, что дела обстоят гораздо сложнее. Признаться, Голувев думал, что ему придется утихомиривать разбушевавшихся феминисток или эксгибиционисток. Такое случалось в Англии, Франции и США. И к тому, что это могло произойти в Украине, майор был не готов. По опыту своих зарубежных коллег он знал, что подобная работа, в принципе, не трудна… Но то, что он видел сейчас — казалось абсолютно нереальным и невозможным!..
Стоял такой шум, что приходилось кричать, чтобы передать необходимую команду. Хоровой, разъяренный крик многих тысяч кошек был настолько плотным, что его едва удавалось прорвать многочисленным сиренам машин "скорой помощи", пожарных и милицейских. От тёмных склонов горы, заросших густым кустарником, беспрестанно несся грохот драки: грубая ругань, крики боли, иногда сухие хлопки пистолетных выстрелов. Все это замешивалось на монотонном гуле моторов доброй полусотни машин, которая запрудила Столичное шоссе и толпы любопытных, неизвестно откуда взявшейся в столь позднее время. С самой вершины горы раздавались частые и звонкие гортанные переливы, улюлюканье, визг, вскрики женских голосов. Очень часто их крики перекрывали все остальные, поднимались на невозможную высоту звучания, от которой у окружающих ныли уши, и весь этот сумасшедший хор перекрывал очередной взрыв чего-то и начиналось долгое световое представление в ночном небе.
Гора была залита огнем десятков огромных костров, пламя от которых с искрами взвивалось на трехметровую высоту. Тысячи молний, каких-то непонятных синих, белых, зеленых, красных огней летало в воздухе над горой, проносились над толпой, визжащей то ли от восторга, то ли от испуга в такие моменты; эти огни не гасли по несколько минут; порой, беззвучно сотрясая воздух и сбивая с ног людей (правда, не причиняя им иного вреда) на своем пути, по склонам горы скатывался синий огненный вал, который с плеском и высоким веером брызг падал в стеснительно притихший Днепр; иногда с грозовым грохотом, очень низко над землей при абсолютно ясном небе, разряжалась в высоте многорукая ослепительная молния. На фоне этого спектакля мигание сигнальных маяков на служебных автомобилях, свет автомобильных фар и уличных фонарей выглядело очень скромно, словно они находились в тени этого представления.