Солдат подошел и с опаской покосился на труп:

— Да, сэр…

Возьми этих болванов на мушку. Если вздумают шевелиться — стреляй.

Сам же пошел к машине, достал из своей сумки фотоаппарат и вернулся к телу, отбросил ногой простыню и стал фотографировать, стараясь не упустить ни одной детали.

Лейтенант, вы перешагнули границу, за которой начинаются большие неприятности, — угрожающе предупредил Вильсон.

— Рой, — обратился к нему Том, не отвлекаясь от работы, — если ты все таки открыл рот, может тогда объяснишь, что здесь на самом деле происходит? Мне не очень-то нравятся ваши пространные пояснения о "палке и рычаге"… Я страшно не люблю увиливаний от прямых ответов.

— Но прямых ответов нет! — с возмущением ответил Рик.

— Заткнись, — приказал биологу Том. — Я, кажется, спросил Вильсона. Рой, так может потрудишься рассказать?

Он закончил фотосъемку и подошел к архитектору, который после удара продолжал сидеть на асфальте, массируя место, куда попал кулак репортера. Окровавленный фартук он снял и отбросил в сторону.

— Ну, так как, поговорим? Или мне еще раз пощупать твой животик?

Вильсон выругался и зло сплюнул, отвернув лицо. Он не собирался говорить вообще.

— Вчера таких было трое, — сказал солдат.

Его фраза была неожиданной не только для Редерсона: Телингтон с Макгредером переглянулись и с ненавистью во взорах уставились на Льюиса, архитектор вновь выругался.

— О чем это ты, Лью? — спросил Том. — Может, тогда ты просветишь меня, а то, кажется, я единственный, кто здесь ничего не понимает.

— Я о мертвом, господин лейтенант… Вчера погибло трое. Среди них был и мой дружок, земляк. Им повезло меньше, чем этому. Все, что от них осталось, можно было уложить на вот эту простыню и завязать узлом. Их поздно нашли.

— Где?

— В разных местах этого проклятого города. Двоих на Четвертой улице, а одного на Двенадцатой — моего товарища, Элвиса, значит.

— Чем они занимались?

— Тем, чем обычно: охрана, кормежка животных, уборка трупов…

— Кто их убил?

— Не знаю, сэр, — солдат, не отводя винтовки от ученых, пожал плечами. — Никто не знает.

— Ты видел их?

— Кого — ребят? Нет.

— Нет, тех, кто вот так вот убивает, — пояснил Том.

— Да, сер. Издалека только. Я стрелял по ним вместе со всеми.

— На что они, или оно, похоже? Или — на кого?

— Не скажу, сэр… Не могу объяснить.

— Хорошо, Лью. Спасибо. Иди в машину. Я тут еще потолкую с джентльменами и поедем дальше работать.

Солдат поставил оружие на предохранитель и бросил ее на плече.

— Сэр, они вам ничего не скажут, — сказал он с уверенностью, и добавил с презрением и злобой: — Это все их штучки. Натворили чертовщины, из-за которой уйма ребят погибла, а теперь хотят бомбу бросить, чтобы, значит, и следов не осталось.

Вильсон встал и стал отряхиваться.

— Он прав? — спросил его Том.

— Чушь!

Подошли Телингтон и Макгредер.

— Здесь мы абсолютно ни при чем, — мягко сказал Рик. Тед подтвердил его слова кивком. — Мы знаем, что солдаты так думают, но ничего не можем сделать, так как совершенно не знаем ничего сами.

— Если послушать — так прямо святые! — бросил водитель.

— Я сказал: иди в машину! — крикнул на него Том. — Это приказ, солдат.

Водитель ушел.

— Но хоть как-то объяснить можете? — настаивал Редерсон.

— Мы пытались за завтраком, — громко сказал Вильсон.

— Я рад, что вы заговорили человеческим голосом, — съязвил Том.

— Лучше ваш язвительный тон, чем кулаки, — в тон ему ответил архитектор.

— Но, простите, ваши "палки-рычаги" никак не вяжутся с этим случаем, — сказал в раздражении Том, и все, как по команде, посмотрели на труп. Простыню куда-то вновь унесло, и он своим видом заставлял от ужаса сжиматься сердце.

— Но пока это единственное объяснение, пусть и бестолковое…

— Достаточно, — остановил его Редерсон. — От этих бестолковостей меня начинает мутить. Кто об этом знает?

— Все, — просто ответил Макгредер, обыскивая собственные карманы на предмет спичек. В его губах торчала мятая сигарета.

— Кто — "все"?

— Все в Блю-Бек-форте, — уточнил за Макгрегера Телингтон, протягивая ему зажигалку. — Но строго приказано при посторонних не распространяться.

— Приказал Дарен? — догадался Том.

— Да. Только он остался после нападения этой твари живым. Были тут двое, которые не могли успокоиться, так полковник сделал из них дураков и отправил лечиться. Думаю, что нормальными они не скоро станут.

— Значит, на него "напала эта тварь".

— Да, его сумели отбить, но она успела вырвать у него из спины воттакой кусок, — Макгредер показал кулак. — Долго отходил.

— Высшему командованию докладывали?

Он увидел, как от удивления поднялись брови зоолога.

— Вы что! Кто же решится на такое — лезть вверх через голову Дарена. С ним это опасные игры.

— Ну, а сам полковник?

— Не знаю… Может и делал что-то. Как-то раз приехала комиссия. Одни психиатры. Донимали всех вопросами, но так и убрались ни с чем. Все держали с ними язык за зубами — кто же хочет оказаться в дурдоме? У меня, например, семья, два маленьких сына.

— Может, и у этого, — Том подбородком указал на труп, — тоже есть дети.

Макгредер потупил глаза.

— Мы здесь совершенно ни при чем, — он нервно закурил и отошел в сторону.

— Тед прав, — сказал Вильсон. — Это очень опасные игры. И я бы вам не советовал в них влезать.

— Бросьте вы свои советы, — недовольно, с укором бросил Том. — Гибнут люди, и неужели никто не пытается ничего предпринять? Я не думаю, что это началось только вчера.

— Нет, практически с самого начала строительства. Может быть даже раньше. На этом самом месте поселилось индейское племя, но оно ушло, предполагаю, что из-за этих же проблем. Выяснить причины никто не стремился. А в городе за последние шесть месяцев было около восьмидесяти смертных случаев, и за эту неделю они участились…

— И как это можно объяснить?

— Послушайте, Редерсон, — архитектор и не пытался скрыть недовольство. — Вы здесь всего несколько часов и уже пытаетесь получить ответы на все вопросы, которые мы задаем себе ежедневно. Но, повторюсь, ответов, простых, понятных, логичных, нет! Понимаете, нет!.. Вы хотите предположений? Извольте. Открывайте свою коробочку, — он постучал себя пальцем по лбу, — но не думайте, что все будет легко…

— Я постараюсь все понять, — успокоил его Том. — Если не пойму — запомню. Потом на досуге разберусь.

— Да, сколько угодно, уважаемый мой мнемоник [6]!..

Они вздрогнули, когда где-то рядом раздалась беспорядочная ружейная пальба. Все схватили свое оружие и завертелись на месте, стараясь определить, откуда доносится звук выстрелов.

— С Четвертой улицы! — бросил Вильсон и побежал, заряжая на ходу винтовку. Остальные последовали за ним. Редерсон вскочил в машину и через несколько секунд догнал бегущих.

— Залезайте! — крикнул он им.

Через минуту они были на месте.

Вся улица перед одним из высотных домов была заполнена солдатами, которые в спешке стреляли куда-то вверх. В короткие интервалы между выстрелами раздавалась брань. Джип остановился, и его пассажиры, не соскакивая на землю, открыли стрельбу.

Том поднял голову, чтобы рассмотреть то, во что с таким остервенением стреляли собравшиеся.

Высоко вверху, в проеме между небоскребами, метались какие-то живые существа. Их было около десятка. Большая высота не позволяла рассмотреть их детально. Своими очертаниями они напоминали орлов-падальщиков [7], которые в огромных количествах обитали в городе и его окрестностях, но эта схожесть была только первым впечатлением. У орлов крылья более грациозные, с плавными линиями, развернутый широким веером во время полета хвост, маленькая голова. Эти же животные, на самом деле, были в два-три раза больше птиц и летали если без орлиной пластики, то с невообразимыми скоростью и маневренностью: то застывали в воздухе со сложенными крыльями, то кувыркались через голову, как голуби-турманы, бегали по воздуху, переставляя в пустоте огромные уродливые ноги — не лапы, а именно ноги, очень напоминающие человеческие, но более короткие. Огромные, угловатые крылья с локтями-руками яростно хлопали по воздуху с такой силой, что иногда перекрывали хлопками ружейную пальбу. Воздух рассекал и непрерывно хлестал по ногам длинный, утолщенный на конце хвост. Иногда можно было рассмотреть, как существо, размахивает еще какими-то конечностями, очень похожими на руки. Головы у чудовищ были крупными и с сильно вытянутыми вперед мордами. Кроме оглушительных хлопков, с высоты доносилось низкое, глухое и пугающее рычание.