— Давай лучше просто погуляем, погода сегодня отличная. Мороз и солнце.

— С тобой у меня погода всегда отличная, — сказал Илья, притягивая её к себе.

— Даже, когда холодно и идёт дождь? — лукаво улыбнулась Женька.

— Даже, когда снег с градом. Мне кажется, или я давно не говорил, что люблю тебя?

— Да, со вчерашнего дня точно не говорил, — она старательно изобразила укор во взгляде.

— Безобразие. Я должен срочно исправить эту оплошность.

У неё в глазах веселье и нежность. Она такая близкая и всё в ней знакомо и понятно. Он столько раз говорил ей о любви и знает, каким будет ответ. Только отчего-то сердце так заходится, словно он впервые собирается открыть его ей. Что-то в самой глубине её глаз притягивает и волнует так, что дыхание сбивается и голос сипнет.

— Я тебя люблю.

— И я… люблю.

Ответное волнение в её голосе приводит в движение не желающую больше быть покорной стихию, которая в один момент сметает все границы пространства и времени, в щепки разнося все условности и запреты. В один короткий миг он находит в её глазах ответ на все вопросы сразу. Они понимают сейчас друг друга, как никогда. Нет, не с полуслова. Ни слова, ни даже мысли сейчас неуместны. Они ощущают себя единым целым, сливаясь в порывах, чувствах и желаниях, раскрывая ещё один секрет любви, совсем простой и всеобъемлющий, такой же древний, как жизнь, как сама Любовь…

Близкая. Ближе быть уже просто невозможно. Родная. Роднее не бывает. Никому, никогда он её не отдаст. Они без остатка принадлежат друг другу, и пусть кто-нибудь попробует с этим поспорить.

Глеб всего два часа назад заступил на дежурство, а через его руки уже прошло несколько страдальцев с укусами разных тварей, самой безобидной из которых была саламандра, парочка незадачливых любителей экспериментальных заклятий и ещё один старый маг, по ошибке хлебнувший вместо своего лекарства от подагры просроченного оборотного зелья, в котором, к тому же, утонула муха.

Глебу жутко хотелось кофе. Закончив возиться с дедулькой, которому после всех манипуляций оставалось только спокойно подождать, пока количество и конфигурация конечностей у него станут соответствовать человеческим параметрам, а крылья и усики сойдут на нет, Глеб со спокойной совестью направился в комнату отдыха, надеясь наконец перевести дух. Он поставил на стол чашку и уже открыл банку с растворимым кофе, но в этот момент приоткрылась дверь, и в дверной проём просунулась лохматая голова Юрки, медбрата из приёмного покоя.

— Глеб, у нас тут один тяжёлый, — заявил он, впихиваясь в комнату целиком и протягивая Глебу карту с данными пациента.

Глеб негромко ругнулся, с досады грохнув банкой об стол.

— Давай. Что там такое?

Он взял у Юрки карту.

— Там боец из Маат. На боевой операции под заклятье тёмного попал, — докладывал Юрка. — Выглядит паршиво.

У Глеба внутри похолодело. В Маат было двадцать пять бойцов. Работали они в стабильных группах по пять человек, поэтому очень близко знал он только тех четверых, с которыми ходил на задания, но знаком был со всеми, кто служил там год назад. Он заглянул в карту. Олег Лавров, 24 года… В голове зашумело, буквы запрыгали перед глазами. Олег…

Глеб резко сорвался с места и, отпихнув с дороги Юрку, рванул в палату для тяжёлых.

Юрка следом, едва за ним поспевая.

— Его товарищ оказал ему посильную помощь на месте, но дело плохо, — выкрикивал Юрка на ходу. — Тёмный парня только вскользь зацепил, иначе он на месте бы умер, но процесс всё равно пошёл. Боюсь, он не жилец.

— Заткнись! — рявкнул на него Глеб, притормозив на секунду и рывком открывая дверь в палату.

Олег лежал на больничной койке, вытянувшись в струнку, застыв в каком-то неестественном напряжении. Глаза закрыты, лицо синюшного цвета, губы почти почернели. С диагностикой не возникало никаких сложностей, Глебу сразу стало понятно, в чём проблема. Но дело, действительно, дрянь. Собрав волю в кулак и решительно отбросив в сторону все эмоции, Глеб шагнул к койке и склонился над своим пациентом. Приподнял ему веко, оценивая состояние зрачка.

— Юрка, тащи сюда набор шестнадцать и ещё возьми в ординаторской мою коробку, ты знаешь, какую, — скомандовал он.

— Сейчас.

Юрка с готовностью метнулся выполнять поручение.

Глеб пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, заставляя себя сконцентрироваться исключительно на решении проблемы и стараясь не думать о том, что жизнь его бывшего друга висит сейчас на волоске. Он сосредоточился и принялся за дело. Последовательно использовал весь арсенал заклинаний, блокирующих действие тёмной магии, затем применил заклинания, направленные на восстановление жизненных функций. Это потребовало приличной затраты его магической и жизненной энергии, и к концу процедуры Глеб едва держался на ногах.

Юрка приволок в палату всё, что ему было велено.

— Юр, дай мне синий флакон из моей коробки, — пробормотал Глеб, тяжело опускаясь на стул. Ему необходимо было срочно восстановиться, иначе через несколько минут пришлось бы лечь на соседнюю койку и подкинуть проблему своим коллегам.

Юрка с готовностью протянул ему пузырёк. Глеб сделал приличный глоток зелья, поморщившись.

— Глеб, может, вызвать Ефим Сергеича? — озабочено поинтересовался Юрка, всматриваясь в его посеревшее лицо. — Ты паршиво выглядишь.

Глеб отрицательно помотал головой.

— Я в порядке, сейчас буду в норме.

Зелье сделало своё дело, через несколько минут окружающая обстановка обрела чёткие очертания, и Глеб почувствовал себя относительно бодрым. Он поднялся со стула и шагнул к койке, на которой лежал Олег. Глеб визуально оценил его состояние. У него немного отлегло от сердца. Налицо была положительная динамика. Самое главное — угроза жизни миновала. Напряжение в теле Олега спало, лицо уже не выглядело таким устрашающе синюшным и возвращало себе естественный цвет прямо на глазах. Глеб взял парня за запястье и посчитал пульс. Всё было совсем неплохо для начала. Он достал из реанимационного набора шприц, наполнил его содержимым одного из флаконов и сделал укол. Всё, теперь оставалось только ждать.

— Юр, ты можешь идти. Я пока тут побуду. Если я понадоблюсь, зови, — сказал Глеб, усаживаясь на стул.

— Ага. Слушай, там, в приёмном, мужики ждут, которые парня сюда доставили. Чего им сказать-то? — поинтересовался Юрка.

— Мужики? — переспросил Глеб. — Тогда я сам туда сейчас схожу.

— Мне остаться пока тут?

— Да нет, Юр, я сделал, всё, что возможно, он сейчас стабилен. Я скоро сюда вернусь и буду пока тут. Появятся новые пациенты, посигналишь, — сказал Глеб.

Спустившись в приёмный покой, Глеб сразу увидел своих бывших сослуживцев, стоявших в просторном холле плотной группкой и напряжённо о чём-то переговаривающихся. Тут были Вадим, командир их оперативной группы, Лёнька и Сашка, с которыми Глеб прослужил в Маат плечом к плечу два года. Заметив Глеба, все они дружно устремились ему навстречу.

— Здорово, мужики, — кивнул Глеб, отвечая на приветственные возгласы, пожимая руки и получая дружеские толчки и похлопывания по спине.

— Глеб, ну, что скажешь? — спросил Вадим. — Как он?

— Жить будет. Насчёт последствий рано пока говорить, но умереть я ему не дам, — заверил всех Глеб.

— Ну, раз он в твоих руках, всё точно будет хорошо, — широко улыбнулся Лёнька. — Жаль, что ты ушёл. У нас был лучший док в отряде.

Глеб ухмыльнулся.

— Вот именно. Я док, а не воин. Каждому своё.

— Да ладно, воином ты тоже был первоклассным, — возразил Сашка. — У нас была отличная команда. Если надумаешь вернуться, уверен, Семёныч примет тебя назад с распростёртыми объятьями.

— Нет, парни, я тут на своём месте, — покачал головой Глеб.

Глеб сидел на стуле у постели Олега и ждал. Сейчас оставалось только ждать, надеясь на то, что зелье сделает своё дело. Опасность для жизни миновала, но заклятье, которым зацепило Олега, одно из самых страшных тёмных заклятий, и трудно быть уверенным, что оно не оставит после себя серьёзных последствий.