— Я тоже скучаю по тебе, Ник, — ответила она, с трудом сдерживая слёзы.

— Ну что ты, Лин? — шепнул он, притягивая её к себе. — Я же тут, только позови. Клянусь, я никогда больше не обижу тебя.

Она так соскучилась по его рукам и губам, и по этому ощущению правильности происходящего и собственной души на месте, что смогла, наконец, забыть о своей обиде. Она вновь готова была доверять ему и любить. Потому что для неё на нём тоже свет сошёлся клином. Правда, она предпочла об этом умолчать.

— Значит, ты тоже одна из них, — произнёс Никита тоном, в котором она не сумела различить никаких эмоций.

— Тебя это смущает? — спросила Лин, испытывая какое-то внутреннее напряжение.

— Нет… Нет. Просто это немного неожиданно, — сказал он, растирая пальцами лоб. — Я знал, что твой отец такой, но я привык к тому, что сама ты такая же, как я… Я обычный. Тут выше головы не прыгнешь. А у тебя такие возможности… Тебя саму не будет смущать, что я не такой, как ты?

— Ты не понимаешь, Ник, — покачала она головой. — Это не возможности. Это моя обязанность. Я в любой момент могу почувствовать, что кому-то нужна. Если ты хочешь быть со мной, тебе придётся это понимать и принимать. Возможно, это будет совсем непросто для тебя. А в том, что ты обычный, нет никаких сложностей для меня.

— Лин, я тебя люблю. Главное, чтоб ты была со мной, а всё остальное не важно, — уверенно заявил он. — Я ведь всегда знал, что ты особенная. Эта твоя способность, или обязанность, она соответствует твоей натуре, так что, в этом нет ничего такого уж странного. Вот если б ты оказалась каким-нибудь злым демоном, тогда это, наверное, было бы для меня испытанием, — усмехнулся он. — Правда, мне кажется, что я и тогда не смог бы тебя разлюбить… Лин, скажи, то, что ты делаешь, это не может быть опасно для тебя? — спросил он, послав ей встревоженный взгляд.

— Нет… Думаю, нет.

— А если ты не захочешь ответить на зов? Ты можешь не лететь, если не захочешь? — почему-то всё больше беспокоясь, поинтересовался он.

— А если бы ты знал, что от тебя зависит чья-то жизнь, ты смог бы не отозваться? — спросила она, глядя ему в глаза.

—…Ну да, я понимаю.

— Тогда больше не спрашивай меня об этом, — мягко улыбнулась она ему.

— Я боюсь за тебя, Лин, — сказал он, сжав её ладонь. — Самое паршивое, что я никак не могу тебя защитить.

— Нет необходимости меня защищать. Не бойся, со мной ничего не может случиться. Я не одна, — уверенно сказала она.

Он молча кивнул и прижал её к себе.

— Ты не занят? — Лин осторожно заглянула в комнату Петра.

Он отрицательно помотал головой.

Какое-то время они стояли друг напротив друга и молчали. Лин не знала, как ей начать этот разговор, а ему нечего было ей сказать, поэтому он терпеливо ждал. Наконец она решилась:

— Петь, я не знаю, что можно сказать в такой ситуации… В общем… ты прости меня, за то, что я тебя обнадёжила. Ты самый лучший парень, из всех, кого мне приходилось встречать, просто я люблю другого.

— Я это понимаю… не стоит извиняться, — бесцветным голосом произнёс Пётр.

— Нет, я виновата… Мне нужно было самой решать свои проблемы, а не втягивать тебя во всё это, — продолжала она бормотать, потому что чувство вины не давало ей покоя.

Его лицо, против обыкновения, было совсем бледным, и это заставляло сердце Лин сжиматься от жалости.

— Лин, поверь, ты зря заморачиваешься, — сказал он, стараясь, чтоб голос звучал ровно, хотя ему это не слишком хорошо удавалось. — По правде, я ведь знал, что так будет. Ты не обещала мне ничего, всё было честно. Это правильно, что вы с Никитой разобрались во всём… Я сам не должен был встревать между вами. Я же всё понимал… И вообще… Лин, послушай, давай закончим этот разговор. Всё нормально, правда.

— Да… мне, наверное, лучше уйти, — пробормотала Лин и повернулась к двери.

Она уже взялась за дверную ручку, но потом вдруг остановилась и опять повернулась к нему лицом.

— Петь… послушай, — не слишком уверенно сказала она. — Ты же знаешь, что я могу. Я могла бы забрать твою боль, если ты мне позволишь. Я знаю, что тебе очень нелегко сейчас. Я могу тебя от этого избавить.

Он, недоумевая, смотрел на неё какое-то время.

— Лин, а что ты чувствуешь, когда применяешь свою магию? — вдруг спросил он уже с некоторой долей заинтересованности.

— Зачем тебе это знать? — чуть улыбнулась Лин.

— Считай это научным интересом, — улыбнулся он ей в ответ.

— Ну… я получаю чёткое представление о душевной проблеме, — осторожно ответила Лин.

— То есть… ты пропускаешь чьи-то переживания и чью-то боль через себя?

— Это кратковременное ощущение, я с этим довольно быстро справляюсь, — заверила его Лин. — В этом нет ничего особенного. Чтоб помочь, нужно знать, с чем имеешь дело. Мне кажется, это правильно, иначе всё было бы слишком просто. И потом… это ведь того стоит.

— Да… это того стоит, — сказал он, глядя на неё задумчиво.

— Петь, ну так… ты мне позволишь? — ещё раз осторожно поинтересовалась она.

Пётр отрицательно помотал головой.

— Нет, Лин, в этом нет никакой необходимости.

— Ну, зачем ты упрямишься? — с горячностью выдала она. — Если ты боишься, что мне будет больно, так это всё ерунда! Ну что ты придумываешь лишние сложности, когда всё можно решить за считанные секунды! Я не хочу, чтоб ты страдал из-за меня! Ну, пожалуйста, ну отдай ты мне это и живи спокойно! И я буду спокойна за тебя! Поверь, ты сделаешь мне одолжение, если согласишься!

— Не горячись, Лин, — улыбнулся Пётр. — Мне приятно, что ты обо мне беспокоишься, но я сам в состоянии справиться со своими переживаниями. Я не считаю, что это правильно, вот так, одним махом ампутировать человеческие чувства, даже, когда они очень болезненны, если человек сам способен в себе разобраться. В этой жизни ничего не происходит просто так.

— Опять эта твоя философия, — хмыкнула Лин.

— Угу, — кивнул Пётр. — Ну что поделаешь, я такой, какой есть.

— Ты самый лучший, — сказала она с чувством.

— Но любят не самых лучших, так? — с горькой иронией хмыкнул он.

— Самых лучших тоже любят, можешь не сомневаться, — улыбнулась Лин. — Кому-то с тобой сильно повезёт.

— Да-да, — шутливо закивал головой Пётр. — Лин, мне кажется, у тебя есть дела поважнее, чем сюсюкаться тут со мной. Ты же видишь, я в порядке.

— Ну ладно, уже ухожу, — согласно кивнула Лин, испытывая лёгкое сожаление от того, что он её выставляет.

Лин ушла. Пётр минут пять активно мерил комнату шагами, затем ещё некоторое время бесцельно перекладывал какие-то вещи с места на место. Потом взял полотенце и пошёл в душ.

Он долго мок там, подставляя лицо под прохладные струи, ощущая на губах слегка солоноватый вкус воды и уверяя себя, что обязательно выкарабкается, потому что нет ведь ничего невозможного для человека с интеллектом и разумной философией.

— Ох, Дэн, если бы не ты, эта псина точно меня искусала бы. С тобой-то всё в порядке?

Лиза тяжело дышала, и эти слова выговорила с трудом. На её лице всё ещё читался сильный испуг.

— Всё нормально, только рукав порван, — заверил её Дэн.

Лиза возвращалась с занятий и уже подходила к общаге, когда на её пути непонятно откуда возникла огромная собака, которая самым бесцеремонным образом облаяла её с ног до головы. Псина выглядела весьма агрессивно, грозно рычала, скалила зубы и, похоже, готова была наброситься на бедную Лизу, но, к счастью, в этот момент из общаги вышел Дэн и оперативно разрулил ситуацию. Вначале он просто попытался отогнать собаку, но стоило ему сделать шаг, как та бросилась на него и вцепилась ему в рукав. Дэну ничего другого не оставалось, кроме как применить магию. Псину в один момент отбросило в сторону, и она, поскуливая и поджав хвост, унеслась куда-то в городские дебри. Дэн сгрёб до смерти перепуганную Лизу в охапку и притащил её в общагу. Сейчас она сидела на диване в холле, всё ещё дрожа мелкой дрожью от пережитого потрясения, на глаза наворачивались слёзы.