Биксби видела, что она выбрала правильные слова. Тотоби-Родолов больше не выглядела скучающей.

— Возможно, ты хотела бы совершить экскурсию по твоей предыдущей сфере влияния. Я бы хотела, чтобы ты пошла со мной.

Глаза Тотоби-Родолов широко открылись, а выступы над ними изогнулись.

— Дорогая, я не хочу путешествовать. Путешествия утомительны.

— Я понимаю, но это будет больше похоже на один из видов отпуска. Позволь мне кое-что тебе объяснить, прежде чем ты решишь не посещать замки и дворцы в различных мирах.

Биксби слегка вздохнула, прежде чем начать. Она не хотела давать Тотоби-Родолов шанс для отказа.

— Примен наделил меня многими качествами. Быть ходоком для меня лишь одна из возможностей. У меня есть и другие навыки, но я стою перед выбором, какой из них использовать. Пока я не сделаю выбор, или Примен не даст мне ясный ответ, я на перепутье.

Биксби опустила взгляд на свои руки. Она поняла, что теребила шнуровку переднего кармана. Заставив пальцы освободить нежную ткань, она положила руку на талию и сделала успокаивающий вдох. Нужно было рассказать Тотоби-Родолов часть своей истории, но не всю. Она была хороша в рассказывании правдивых историй не включающих важную информацию. Это было одной из причин, почему ее послали.

— Я не уверена, что буду ходоком. Это сложно объяснить. Я не стремлюсь к постоянным отношением. Но для того, чтобы получить представление о том, что такое путешествие между миров, и подхожу ли я для этой задачи, мне нужна помощь опытного, искушенного в житейских делах дракона. Такого, как ты.

Тотоби-Родолов бросила взгляд на круг своих друзей, которые наслаждались едой, погодой и общением.

— Видишь ли, они не перевоплощающиеся драконы.

— Твои друзья — драконы разных видов?

— Да. Перевоплощающихся драконов осталось очень мало. — Она махнула рукой в сторону общающихся между собой драконов. — Они не признают ответственность данную моему виду. И поэтому склонны отвергать честь служения.

Биксби повторила слова, которые часто слышала от отца:

— В наше время осталось мало тех, кто понимает.

Тотоби-Родолов подняла подбородок.

— Все же, Примен — это Примен, и всегда им будет. Но его последователи больше не Его.

Биксби кивнула. Ее родители и Тотоби-Родолов вероятно разделяли те же взгляды, присоединялись к тем же силам, пытались исполнить похожие ожидания. Удивившись от того, что нашла родственную душу, Биксби утихомирила свое желание обрадоваться. Союзник. Ее отец подчеркивал необходимость заводить союзников. Вместо того, чтобы раскрыть свое стремление, она осталась спокойной и ждала, окажется ли Тотоби-Родолов достаточно любопытной, чтобы присоединиться к миссии Биксби.

Как она и думала, дракониха прищурилась. Биксби задержала дыхание. После паузы, слишком долгой для того, чтобы Биксби могла ее вынести, Тотоби-Родолов посмотрела на нее.

— Нельзя принимать решения не совершив прежде покупок. Сегодня открывается «Новогородская ярмарка». Пойдем, посмотрим, что они привезли?

Биксби выпустила воздух, который так крепко удерживала. Такая женская деятельность была ей по душе.

***

Кантор почувствовал вкус заплесневелого сыра. Его язык по ощущению был размером с поросячье рыло. Вероятно, жажда повлияла на то, что зубы постоянно соприкасались с кожей. Он попробовал сглотнуть и чуть не подавился.

Вода. Если он откроет глаза, то должен увидеть воду. Его ресницы, казалось слиплись. Что случилось? Где он?

Он пошевелился. Что-то стеснило ему руки. Сидячее положение. Он сидел на стуле. Связанный. По рукам. По ногам. По талии.

Он поднял голову вверх и почувствовал, как вытянулись мышцы его груди и шее, будто их оторвали от костей. Ему удалось выдавить крик о помощи из жалящих легких. Это прозвучало похоже на крик раненой коровы.

Дверь со скрипом открылась.

— Ты проснулся. Я скоро вернусь.

Это был женский голос, гнусавый и несимпатичный.

Из коридора послышалися бегущие шаги. Они снова замедлились. Она остановилась в некотором расстоянии от него.

Он услышал стук, затем ему в лицо плеснули водой, и она стекла по груди. Он сплюнул и открыл глаза. Изображение было размытым. Он задавался вопросом, уйдет ли его зрение или вернется.

Он увидел невыразительную бринсвиккерскую женщину, стоящую с ведром в руках. Она была такой же низкой, как и мужская часть ее народа, она смотрела ему прямо в глаза, в то время как он сидел на стуле. Ее одежда была из оттенков коричневого и голубого цветов, без каких-либо узоров или переплетений. Похоже, что все бринсвиккерцы выглядели так, будто они намотали вокруг себя ткань, затем завязали ее там, где требовалось.

— Я спасла тебе жизнь. Ты мой должник.

Она развернулась и вышла, оставив дверь открытой.

Он несколько раз поморгал, пытаясь избавиться от зернистости в сухих глазах и полностью восстановить зрение. Моргание помогло лишь немного.

В комнате, в которой он находился, были: стул, на котором он сидел, стол и небольшой потрепанный ковер, покрывавший часть грубого, деревянного пола рядом с кроватью. По виду за дверью он догадался, что его поймали и пленили.

В окне на противоположной стороне помещения Кантор увидел пруд, который был явно слишком мал для той дюжины уток, которые по нему плавали или садились на берег. Он никогда прежде не видел так много уток в одном месте.

Приблизились подбегающие шаги, и появились двое хихикающих детей с полу-пустыми ведрами. Судя по их одежде, ведра, возможно, были полными, когда они направились к его комнате. Самая маленькая, девочка с челкой и хвостиком, ухмыльнулась и закричала:

— Закрой глаза!

Она махнула ведром и отпустила. Оно ударилось о пол перед Кантором, расплескав воду, затем вода окончательно вылилась, когда ведро завалилось на бок. Девочка приложила ко рту ладонь и рассмеялась. Над пухлыми пальцами сверкали яркие карие глаза.

Другой ребенок, мальчик, нахмурился. Он подошел ближе и прицелился. Ведро приземлилось Кантору на колени. Вода расплескалась и потекла вниз по его ногам. Прохладная, чистая вода облегчила медленное жжение на коже, то, которое он не заметил в среде всего другого дискомфорта.

Мальчик подпрыгнул от радости, затем сделал рывок, чтобы забрать ведра, свое и сестры. Их топот по деревянному полу казался топотом, издаваемым, по меньшей мере, дюжиной детей, а не двух.

Негодники совершили еще два похода и стали более успешными в обмывке своего узника. Кантор пытался заговорить, но его опухший язык все еще цеплялся за сухость во рту. Он бы сказал «спасибо», если бы мог. Каждая капля воды приносила с собой облегчение его измученной коже.

Когда они больше не пришли, он навострил уши, чтобы по подсказкам понять, где находится. Снаружи, между ним и утками шла коренастая, длинношерстная корова с закрученными рогами. Он мог слышать петухов и овец.

Ферма.

Дети.

И женщина, которая спасла ему жизнь.

Голова, будто разбитая кастрюля.

Тело, которое горело в тех местах, где не болело.

Он абсолютно точно знал, где находился.

Сразу же за настоящей неприятностью.

Загнанный в тупик последствиями.

Неприятность не убила его.

Похоже, последствия тоже его не убьют.

20. Ярмарка

Биксби держала в руках длинную, свободно связанную ткань, цвета розового неба, когда закат переходит в звездную ночь. Ее разум был заполнен идеями о том, каким образом включить этот легкий материал в одну из своих одежд. Сквозь плетение можно было вплести контрастные узкие ленты. Сложенные и сшитые вместе изящные цветки из той же ленты, добавили бы к ее образу нежное прикосновение природы. Возможно, гроздь и спускающиеся каскадом маленькие цветы к краю. Она подняла голову, осматривая эту лавку и проход в поиске продавцов ленточек.

— Я возьму это, — сказала она. — и тот серовато-зеленый шелк, который я отложила.

Она заметила Тотоби-Родолов и помахала ярким шарфом над головой. Ее спутница-дракониха тоже заметила ее и начала неторопливо прогуливаться в сторону Биксби.

Биксби закончила свои покупки, сложила ткань и засунула ее в сумку. Затем она пошла через толпу, пробиваясь к своей подруге.

На драконихе были новые украшения: кольца, браслеты и ожерелье. Все они сверкали и были из тяжелого золота.

— Ох, Тотоби-Родолов, они прекрасны.

Из-за своего изящного размера Биксби не могла носить массивные украшения, но они, безусловно, хорошо смотрелись на драконихе.

— И я получила их за песню, моя дорогая.

Тотоби-Родолов дотронулась до огромного ожерелья с топазами, висящего на ее груди. Ее чешуя отражала свет ярких лучей солнца.

Биксби прищурилась. Тотоби-Родолов усмехнулась, затем переложила безделушку на ладонь.

— Я подумала, что этот камень может пригодиться в стрессовых ситуациях.

Биксби нахмурилась и хотела было спросить, что та имела в виду, но один молодой человек бросился к ее подруге-драконихе и поклонился.

— Не могу поверить, что ты в Новогородье. — Он снял шляпу и еще раз поклонился. — Мне сказали, что ты в Тинендуре.

— Биксби Д'Мазелин, это Марчер Лимпа, служитель в городской ратуше. Марчер, это Биксби Д'Мазелин.

— Рад познакомиться с вами, мисс.

Он снова коротко поклонился.

Биксби вежливо кивнула и продолжила наблюдать за нервным молодым человеком. Его шляпа уже никогда не будет прежней. Ее учили сдерживаться от того, чтобы начинать ерзать, но она иногда теряла контроль над пальцами. Она могла посочувствовать Марчеру. Он скручивал, складывал и растягивал свою бедную шляпу, пока с нее не начали падать кусочки войлока.

Глаза Тотоби-Родолов сузились. Она нежно положила руку на плечо молодого человека.

— Расскажи мне, друг. Что тебя беспокоит?

Он облизал губы.

— Ходят слухи.

Тотоби-Родолов кивнула.

— Из Тинендура.

Тихое «да» от Тотоби-Родолов побудило служителя продолжить.