Лапы, перемотанные бинтами на манер портянок, даже перестали ныть. Песок все равно обжигал, и попервой хотелось едва не прыгать, но Тора привыкла. Ко всему. И к серо-желтому песку, забивающемуся, казалось, даже в швы и сквозь них в кожу. И к жестокому солнцу, днем выжигающему все дотла, а ночью своим отсутствием заставляющему дрожать от холода. Единственным спасением был хаори, обмотанный вокруг головы почти сутки напролет. И Райга, разводивший священный огонь, когда становилось совсем холодно — таких костров боялись все звери, да и люди, окажись они здесь, наверняка бы не рискнули приблизиться. Лиловое пламя горело само по себе, а от воды только разрасталось сильнее.

Даже к сухой еде и жалким каплям воды можно было привыкнуть.

Ко всему, кроме тишины. Райга замолчал на третьи сутки, что вообще было сродни чуду. И примерно еще дня два Тора и Тайгон не могли нарадоваться. Но потом пришло подозрение — а все ли в порядке с братом? На все вопросы отвечал парой слов, думал о чем-то своем. Хоть как-то расшевелить его удалось Тайгону, и они всю дорогу играли, как глупые мальчишки.

— На одну пятую оборота, полтора метра, — едва слышно.

Тора не заметила даже движения рук. И только поравнявшись с указанной точкой нашла под лапами скальпель. Вытащила вместе со змеей. Зверюге пробило челюсть насквозь и пришлось постараться, придерживая под голову, чтобы и клинок вытащить, и не дать себя опутать. Скальпель об песок и штаны, змею — подальше по бархану.

— Четверть оборота, три метра.

Тора глубоко вздохнула, прикидывая вес всех собранных ею скальпелей. Нашли себе развлечение, ничего не скажешь.

— Если вам так скучно, могли бы со мной не идти, — зашипела она под нос, пряча клинок в вещмешок за спиной.

— Ушла! Кумо б тебя побрало, Тора! — зло огрызнулся Райга через плечо. — Не говори под руку, а?

Лигрица подобрала следующий скальпель и с тоской проводила взглядом сольпугу, избежавшую смерти. Диковинная животина. Вроде паук, а вроде и нет. Серое бледное создание со странными хелицерами. Вроде мелочь, но против паука выйдет победителем. Вроде не ядовитая, а от укусов еще хуже, чем от паучьего яда. И за что только бабка называла сольпугой Химари? Никакого сходства.

— Ну вот я, допустим, в храм иду. А вы? — Тора догнала братьев и влезла между ними. — Химари с Хайме сказали меня охранять или что?

— Сказали поступать, как считаем нужными, чего ты пристала? — Райга нахмурился и, отобрав вещмешок, принялся вытаскивать скальпели и раскладывать по местам. — Я хочу найти других шисаи, а то вас четверых мне слишком много, разбавить бы. Хочу вернуть все, как было раньше.

— Ага, я помню, независимые убийцы, выполняющие кучу контрактов, что не снилась ни охотникам императора кошек ни, позже, ангелам. Да-да, тридцать три первоклассных воина, прикрывающих свои хвосты служением Самсавеилу. Ты это хочешь вернуть, да? — яростно жестикулируя, переспросила Тора.

— Именно. Только без фальши. Убийцы так убийцы, — Райга абсолютно серьезно кивнул. — Захочет Самсавеил нашей помощи — скажет, мы выполним. А так он и без нас отлично справляется. Вон, Люциферу вспомни. Это она ему Еву привела, хоть и не совсем по своей воле.

— Я бы на его месте лишила всех шисаи возможности использовать его силы и священные воды, — Тора фыркнула и, вздернув нос, отвернулась.

— Попрошу! Ты, может, и не любишь свои умения шисаи, но я без них, как без рук, — угрюмо отозвался Тайгон. Райга поддакнул.

— А чего их любить — не пойми что, — махнула рукой лигрица. — Еще и вы мне тренироваться мешаете. В пустыне, видите ли, и так жарко, а ночью бы воды набрать.

— Мы просто жить хотим, — хором.

— Кумо с вами, — Тора махнула рукой и стянула полы хаори на лицо, прячась от разговора. — И вообще за нами следят.

— Я заметил, — Райга вернул вещмешок. — Скорпионы, человек семь.

— А что им от нас надо, ты не заметил? — огрызнулась Тора, снимая хаори и запихивая в сумку. Но и так все равно чесались руки.

— Как и всем здесь — вода, кровь тоже сойдет, — Тайгон пожал плечами. — И раз уж мы мешаем тебе тренироваться — вперед, нет тренировки лучше реального боя.

Он хотел было добавить, что так их учили родители, но осекся, незачем провоцировать лишний раз. У нее и в хорошем настроении плохой контроль, а сил-то хватает, чего уж говорить о том, когда ей окончательно срывает крышу.

— И пойду! — Тора махнула хвостом. — Вы, остолопы, не сможете объяснить Скорпионам, что нам не нужны их драгоценные черви пустыни и яблони в оазисах. А я — смогу! — и, в Химарином жесте поправив волосы, она направилась к незнакомцам.

Тайгон задумчиво повертел в руке бо, положил ладонь на рукоять катаны и кивнул в сторону самоуверенной лигрицы. Райга коротко хмыкнул и быстрым шагом последовал за ним.

Уже на подходе было ясно, что дальше одной реплики дело не пошло. Тора отпрыгивала от хвоста главаря Скорпионов и уворачивалась от его меча. И что прескверно — ее быстро окружили. И что прескверно вдвойне — Райгу и Тайгона тоже.

— Объяснила, ушастая?!

Райга шумно выдохнул львиным носом и поморщился — четверых не учуял, понадеявшись на человеческий нюх. Кумо с два это помешает! Кивка было достаточно, и Тайгон, обнажив катану, кинулся на помощь Торе.

Поднырнул под одного, перепрыгнул через хвост другого, увел руку с мечом третьего, вскользь обратив внимание на кисти скорпионов. Ладони и пальцы в черном панцире были едва ли не меньше, чем у Торы. А значит, яд обещал быть сильным. Очень сильным. Наверняка, паралитик, и тогда хватит даже капли, чтобы мозг, сердце и межреберные мышцы сыграли злую шутку. Может, яд не рассчитан природой для убийства людей, и шанс выжить даже после большой дозы очень велик. Как повезет. Но вряд ли скорпионы со слабым ядом так спокойно расхаживали по пустыне. Вряд ли.

В следующее мгновение лигры столкнулись спинам, и кольцо скорпионов сомкнулось снова.

— Не ходи безоружной, — Тайгон перекинул через плечо бо Ясинэ. Не успела Тора его схватить двумя руками, как Тайгон оттолкнул ее себе под ноги. Жало скорпиона взрезало воздух ровно там, где только что она была.

Лигрица перекатилась, отпрыгнула в рывке от меча, еще раз — от хвоста. Остановилась, перехватила бо. Провела пальцами по лиловым камням, напитывая их, провернула рукоять, отпирая бо. И ничего не произошло. Камни вспороли ладонь, а посох так и остался посохом.

— Кумо! — закричала Тора, перехватывая бо обеими руками. — Ненавижу! — отбила скорпионий хвост, с размаху обрушила бо на голову противника и, поддав коленом, ударила еще. — Кумов бо! — заблокировала удар меча, провернула в руке посох и, одновременно отпустив меч в песок, перехватила и в бессильной злобе ударила навершием бо нападающего по лицу. Камни у рукояти распороли темную кожу. — Почему ты меня не слушаешься?!

Тайгон старался дышать спокойно и не отвлекаться на бездумный гнев Торы. Пока она не перешла свою точку кипения — все хорошо. Но она что-то бессвязно рычала, яростно размахивая бо, и отбивалась от трех скорпионов. От ее пируэтов было едва ли не смешно, она словно не скорпионов била, а старательно избивала сам посох. Ей не важно было, отобьет она следующий удар, увернется ли от смертоносного хвоста, она просто ненавидела бо Ясинэ. Ненавидела так, что приводила в замешательство противников одним своим видом. Едва ли не лупила со всей дури, исключительно на рефлексах избегая ранений. Львиный хвост мотылялся из стороны в сторону, черные волосы на затылке встали дыбом, как у злой кошки, уши назад. Даже клыки и когти из человечьих стали звериными.

Когда скорпионы поняли, что лигрица слишком увлечена расправой над своим оружием, они перешли в нападение сообща. Тора, будто очнувшись, отбила пару мечей бо, приняла несколько ударов на наручи. Руки от локтя за несколько секунд покрылись бело-рыжей шерстью, становясь звериными лапами.

— Тай, открой! — рыкнула она, еще человеческой рукой кинув бо брату. В следующие секунды изменения завершились, Тора обнажила острые, как лезвия, когти и атаковала уже ими.