— Ты должен, таков уговор. В качестве платы оставь мой подарок там, где найдешь свою дочь, — она подтянула из-за спины еще два полотна и широкий лиловый капюшон, сложила их на коленях и принялась соединять, сплетая в одно.

— Я… Хорошо, — он, поникнув, кивнул. В конце концов, в глубине души он как будто чувствовал, что все так закончится. Как будто знал. Где-то внутри еще теплилась ярость и ненависть, сливаясь в неконтролируемое желание мести. И Берингард не планировал ему сопротивляться.

— Значит, договорились, — она закончила сшивать полотна и протянула руку к лицу медведя.

Он отпрянул, вдруг поняв, что от одного прикосновения потеряет сознание, и их разговор закончится.

— Еще вопрос, — торопливо бросил он, и она остановилась. — Ты не ответила, кто ты.

— Паучиха-провидица, ведь ты сам угадал это, — она наклонила голову к плечу, глаза, казалось, смеялись.

— Нет, я не об этом.

— Имя?

— Нет. Это ты… Это же ты попросила речку меня отпустить? — выпалил он, сам не веря, что говорит. Казалось настоящей небылицей. — Я голос твой узнал.

Но паучиха кивнула совершенно серьезно.

— Тебе что, подчиняются реки? — не веря, спросил он, но девушка не ответила, молча наблюдая за ним. — Что еще? Почему?

Она не произнесла ни слова, только вслепую приплела капюшон к лиловому плащу из паутины.

— Ты что, мать-природа? — с толикой ужаса бросил он. — Кто ты? Кто?!

— Всего лишь Ева, — прошептала она и коснулась ладонью его щеки.

Мир поглотило лиловое марево сна.

Стоило только подняться на последнюю ступень в толще горы, как Тора скинула руку с плеча и со всех ног рванула к храму.

— Стой! — успел только крикнуть вдогонку Райга. — Ушастая, не гони!

Деревянные ворота храма распахнулись от ее толчка, и в следующий момент рухнули уже за спиной, рассыпавшись в щепки.

— … ты же не знаешь, что там, — пробормотал он, уже не надеясь, что его услышат.

Что-то грякнуло за углом храма, зазвенело, затрещало. Райга осторожно прошел через ворота, боясь, как бы и проем не рухнул вовсе, поправил мешок с телом брата и огляделся. Через некоторое время послышались знакомые ругательства, и сомнений уже не осталось.

— Кумов снег! Кумовы руки! — шипела Тора, на дрожащих ладонях удерживая комья снега перед собой.

Райга встал над ней, свалил мешок, бо и катаны под ноги и оглядел сестру, с интересом отмечая подвижки в ее регенерации.

— А говорила — не надо мне перешивать связки Тая, и мои когда-нибудь восстановятся, — передразнил Райга, усаживаясь рядом в снег.

Тора злобно зыркнула исподлобья и снова вернулась к своим попыткам растопить снег. Сильный тремор не позволял ей прижать кисти рук, они непременно оказывались то ниже, то выше друг друга, а то и вообще не соприкасались. Она скрипела зубами, едва не воя от боли, но упорно продолжала удерживать их как можно ближе. И снег действительно таял, очень стремительно. И так же стремительно стекал по пальцам.

— Давай помогу, — не выдержав ее мучений, Райга подставил свои ладони под ее, сомкнув их ковшиком. Она положила свои сверху и выдохнула, вода больше не утекала.

Новая горсть снега растаяла мгновенно, Тора дрожащими руками плеснула талую воду на лицо и торопливо растерла. Растопила еще и принялась пить, припав лицом к ладоням. Райга терпеливо поддерживал, с нескрываемой радостью улыбаясь.

— Ты чего? — фыркнула Тора, прищурившись.

— И мне докинешь?

Она кивнула, взяла еще снега и сложила его Райге в ладони, снег растаял, а затем нагрелся немногим теплее тела, самое то. Потребовалось несколько глотков, чтобы утолить жажду, еще немного снега — чтобы умыться.

— Почему ты так смотришь на мои руки? — Тора сжала их в кулаки и напрягла, борясь с тремором.

— Мне нравится результат моей работы, — он с гордостью оглядел ее руки. На самом деле он и не надеялся тогда на успех. Пришлось распороть все от середины плеча до шеи, что в условиях пустыни было очень рискованно. Жаль, не было выбора, за несколько суток плоть брата грозилась протухнуть и зажариться, до храма ждать было попросту нельзя. И вот она ими уже шевелила. Пусть и не полноценно — руки поднять не получалось совершенно, даже малую нагрузку в виде того же бо пальцы не выдерживали, плюс страшный тремор, да еще и постоянная боль. Кормить все равно приходилось с рук и ножа, еду она просто не доносила до рта, хоть и пыталась. Но это, безусловно, прогресс.

— Ты хороший хирург, — Тора обхватила себя за локти. Обычно обнимала за плечи, но руки не поднимались, только так.

— А ты хорошая шисаи. После смерти Тайгона контроль стал лучше, — Райга поднялся, закинул на плечо мешок с трупом. То ли тело заметно полегчало, высушившись в пустыне, то ли мысль о том, что скоро это закончится, придавала сил.

— Еще недостаточно, мне чего-то не хватает, но я пока не могу понять — чего, — Тора поднялась с лап без помощи рук и кивнула на храм. — Ладно, подумаю об этом позже, сейчас у нас куча дел.

— Разделиться не предлагаю, храм мужской, по идее — устроен так же, как храм у моря. Надо только найти тайную лестницу, — Райга двинулся в сторону главного входа, на ходу разглядывая опустевший полигон.

Тренировочные манекены давно сгнили, деревяшки развалились, стальной каркас заржавел. Снегом замело узорные плиты и сад камней. Два додзе тянулись параллельно друг другу до самого храма. Склады с инвентарем и одеждой, ванны. Все наверняка уничтожено еще лет тридцать пять назад, когда воевали ангелы и кошки. А если быть точнее — Люцифера и Химари. Что не унесла война, забрало время. Этому храму еще повезло, а вот родной храм мамы превратился в кладбище.

Некогда красная черепица заметно посерела и местами растрескалась — под снегом было видно мало. Деревянные колонны без краски тоже оставляли желать лучшего, а уж по террасе Райга бы не пошел ни за что на свете — еще лапа провалится, а сверху упадет вся крыша. В самом храме было куда безопаснее, ему не страшно было ничего на свете — камни не стареют.

Железные ворота натужно скрипнули, когда он привалился к ним плечом, но поддались. На удивление в нос не ударил запах спертого воздуха, и через некоторое время Райга понял, почему. Крыша, все таки, провалилась. Мраморные колонны подпирали небо, обломки деревянных балок и перекрытий висели на них, особо тяжелые разбросало по полу, осколки черепицы и фрагменты потолочных фресок оказались везде. Восстанавливать и восстанавливать.

Райга расчистил лапой ближайшую плиту в поисках отметин и нужных трещин. Пусто. Вторую. Пусто. Третью. Тропа должна была начинаться у входа, но его-то как раз и завалило фресками больше всего. Четвертая плита оказалась как будто перечеркнута лиловой полосой. Райга встал у самого начала и, глубоко вздохнув, провел через себя силу Самсавеила, благо, здесь ее было достаточно, что бы там ни утверждала Тора. Трещина вспыхнула, а за ней сквозь толщу мусора и обломков вспыхнули и остальные одна за другой. Дорога лилового света петляла, кружила, но заканчивалась в одном из углов.

— Ушастая, я нашел, пошли, — Райга присвистнул, подгоняя Тору, она уже вовсю изучала выщербленные рисунки на одной из колонн. — То-о-ра-а!

— Здесь те же самые фрески, что и у моря, — отозвалась она, выглядывая дорогу из света. — А я надеялась, что хоть где-то их нет.

— А что с ними не так? — Райга выискивал наиболее проходимые тропы, перешагивая через завалы. Тора же шла, как придется, ей было все равно — хоть карабкайся, хоть прыгай, она балансировала хвостом и отлично себя чувствовала без полноценно работающих рук.

— Ну здесь-то понятно, сцены обучения Самсавеилом первых шисаи, тренировки самих шисаи и их учеников. Первое появление лепры и дар Самсавеила — Конфитеор. А еще вон те дальние колонны, небось, опять про создание ритуальных ножей. А те, что рядом с ними — о каком-то артефакте, мече их белой стали, спрятанном в посохе. Как думаешь, похож на бо Ясинэ?