— Уплыла она.

— С Нойко? А, ну тогда понятно, — кот закивал и посмотрел на императрицу через плечо. — На самом деле артефактов хватает. Некоторые из них со временем теряют силу, некоторые — нет. Как правило, вечно все, что создано Евой.

— А уничтожить артефакт можно? — Люцифера задумчиво повертела сложенный плащ в руках.

— Я никогда не пробовал. Но в книгах бывали упоминания.

— Спасибо и на этом. Я у вас останусь на пару дней, мне нужно кое-что обдумать, — не столько спрашивая, сколько оповещая, сказала императрица.

— Да, располагайся, — кивнул шисаи и, закутавшись в хаори, вернулся к своему чтению.

Тоскливо вздохнув, Люция прижала к груди плащ и медленно зашагала в сторону храма. Мысль о Еве не давала ей покоя. Зачем это было нужно? Что паучонок хотела изменить? Что она хотела, чтобы ее любимая фурия изменила в прошлом?

Переход сквозь пространство вызвал резкую и нестерпимую боль. Все кости будто разом вырвали, а потом кое-как вернули на место, мозги в голове перетряхнули, желудок едва не вывернуло, мышцы загудели.

Но Райга не подал и виду, только медленно выдохнул и, подмахнув хвостом, не дал себе упасть.

— Присаживайся, — донесся до ушей бархатный голос Самсавеила, и Райга открыл глаза.

Вместо поляны посреди леса и спящих диких кошек он увидел море и лодку под ногами. Берег был далеко, скалы — тоже. Всезнающий сидел на одном краю лодки, удерживая за веревки большой черный мешок, и ждал. Шисаи присел на короткую скамеечку поперек и с интересом посмотрел на всемогущего. Зачем-то же понадобилось искать его, а найдя — переносить в море.

— Не было на свете шисаи, способного так провести ритуал воскрешения, — медленно проговорил Самсавеил, глядя Райге в глаза.

— Это случайность, — пожал он плечами.

— Я ничего не говорил об удаче, — усмехнулся всезнающий и наклонил голову к плечу. — Я сказал о способностях.

— Полагаю, просьба касается этой «способности», — скрыв беспокойство, отозвался Райга.

— Именно, — всемогущий перекинул ему веревки.

Шисаи подтянул к себе мешок и, развязав, заглянул внутрь. Зачерпнул рукой кристаллы и поднял поближе к глазам. Лицо его вытянулось, левая бровь изогнулась.

— Ева, — хмыкнул он. — Это никак нельзя исправить.

— Отчего же? — Самсавеил прищурился.

— Хорошо, я понимаю, меня ваш запрет на воскрешение после кристальной смерти не коснется, если такова будет ваша воля, — Райга понимающе кивнул. — Но это не просто запрет, это констатация невозможного.

Он высыпал кристаллы обратно.

— Отчего же? — повторил свой вопрос Самсавеил.

— Одно дело обычное тело, история помнит не-кошек, живших по две жизни. Если успеть провести ритуал в течение сорока дней — за три жертвы умерший воскреснет, — Райга зачерпнул еще осколков и потряс в руке, высыпая пыль в мешок. — Но кристальная смерть не дает этого права, никаких сорока дней, вообще ни дня, душа отсоединяется сразу же, и одному богу известно, куда она уходит.

Всезнающий согласно кивнул, а Райга прищурился. Ну да, богу-то и известно.

— Впрочем, если бы вы могли вернуть Еву в конкретное тело, вы бы так и делали. Но так ни разу не было, значит, это невозможно. Как вы ее вернете в это тело?

Самсавеил очертил пальцем круг, и все осколки в мгновение ока собрались в статую.

Райга невольно отпрянул. Статуя собралась прямо перед его носом, и паучиха Ева обняла воздух. Прищурившись, шисаи опустился на колени перед ней и с любопытством оглядел, поднырнув под руки. Она не была похожа на все остальные посмертные статуи. И дело было даже не в позе — уж каких только надгробий он не навидался в кошачьих храмах. И не в выражении лица — оно было слишком умиротворенным. Странным было то, что плетение самой сути осталось нетронутым. Это был не след его, не воспоминания тела о Еве, а само ее присутствие в нем.

— Как вам удалось запереть и душу? — с толикой восхищения спросил он, присаживаясь обратно на лавочку.

— Всемогущество на это способно, — коротко склонил голову Самсавеил, принимая искренний комплимент. — Но оно не может удержать саму форму, — вздохнул он, и в то же мгновение статуя Евы рассыпалась на осколки. — Звучит, наверное, забавно.

— Цена непомерно велика, — просчитав все в уме, вынес вердикт Райга.

— Когда меня это волновало?

Райга презрительно усмехнулся. Действительно — когда?

— Шисаи всего пять, — продолжил кот. — Этого не хватит совсем и никак.

— А как ты думаешь, почему ты ищешь их всех? — слабо улыбнулся Самсавеил и отвернулся, глядя на синее-синее небо, сливающееся с морем вдалеке.

— Вы нас всех на смерть обречете? Моими руками?! — ощерился Райга. Думать о том, что его искреннее желание возродить шисаи — часть игры Самсавеила, он даже не собирался. Нет. Это было его решение, и только его. Но никак не чье-то повеление.

— О, я уверен, ты найдешь способ не погубить всех доверившихся тебе кошек, — кивнул всезнающий.

— За сорок дней?!

— Бессмертного не могут волновать сроки. А удержать Еву в этих осколках я смогу дольше сорока дней. Гораздо дольше. Твоей жизни как раз хватит, — Самсавеил с интересом наблюдал за Райгой, не скрывая своего удовольствия.

— А почему я? Опыта у моих родителей куда больше, — фыркнул он, кивая на кошачий храм наверху скалы.

— Способности важнее опыта, — великодушно пояснил всемогущий.

— Я не желаю. Я не обязан, — выдохнул Райга и сложил руки на груди. — А ты — не всемогущ.

— Да? — Самсавеил улыбнулся и прищурился. — Как звучит наставление для шисаи, которое вы должны помнить всю жизнь? Не просто помнить, а еще и осознавать.

— Слушай сердце, слушай душу, именно их голосом говорит с тобой Самсавеил. Твой священный долг — служить ему, его воле. Ты шисаи, а значит, нет у него другой опоры, кроме тебя; нет иных рук, кроме твоих; нет иных глаз, кроме твоих; нет иных ушей, кроме твоих; нет иного голоса, кроме твоего, — по памяти повторил Райга и, осмыслив, заключил. — Ты всемогущ только в союзе с нами. Только благодаря нам.

— Верно, — кивнул Самсавеил. — И вы поможете мне.

— Найди кого-нибудь другого, — резко бросил Райга, вставая.

— Тору? Тайгона? — рассмеявшись, отозвался всезнающий. — Мне нужен именно ты.

— Я. Не. Намерен. Воскрешать. Еву. Жертвуя. Шисаи, — медленно повторил Райга и огляделся. До берега далековато плыть.

— Я не требую, я предлагаю обмен, — Самсавеил обернулся, цепляясь взглядом за одиноко горящий огонь недалеко от кладбища Осьминогов. Прищелкнул пальцами. — Верни мою возлюбленную, а я верну твою.

Не успел Райга ответить, как борта лодочки коснулись женские руки в золотых чешуйках и плавниках на локтях. Он замер, не веря своим глазам.

Лодка качнулась, и русалка поднялась над водой по пояс. Золотые в лучах солнца волосы скользнули по плечам, груди, утопая в волнах. Голубые глаза смотрели лукаво. На пухлых губах отчего-то был синий оттенок. Будто она безумно замерзла.

— Райга! — воскликнула она и потянулась к нему рукой. — Ра-а-айга! — ласково прошептала, когда он наклонился ближе. — Райга, — промурлыкала, как обычно погладив его по ежику волос.

Голос был абсолютно тем же, и сомнения сразу отпали.

Он с опаской коснулся ладонью ее щеки, и с удивление обнаружил, что кожа теплая, сердце бьется. Живая. Действительно живая, настоящая. Лигейя, сама прекрасная русалка на свете. Золотая рыбка, исполняющая желания. Любую прихоть, любой каприз.

— Ты согласен? — с усмешкой бросил Самсавеил.

Лигейя вскрикнула, будто не ожидала его услышать и до этого будто не видела вовсе. Что-то судорожно прошептала и вцепилась в руку Райги, прячась за ним.

Шисаи перевел взгляд с него на нее, пытаясь понять, что чувствует в глубине души. Разум метался, пытаясь сложить произошедшее в понятную картину.

Да, Самсавеил мог вернуть Лигейю к жизни, нарушив клятву, которую сам себе дал Райга. Для него не важно было, что жизнь русалки будет стоить дорого.