Я бы рассмеялась, если бы ситуация не была настолько жуткой.

— Селес… — начала я, но стоило лишь мне открыть рот, как она запихнула в него ещё три макнаггетса, ну или попыталась это сделать. Она забыла закрыть мне рот, как это сделал колдун. И я выплюнула наггетсы ей в лицо, при этом сильно укусив за пальцы.

— Ой! Ты маленькая сучка! — Селеста врезала мне по лицу со всей силы озверевшего трехсотлетнего вампира. Моя голова откинулась назад, перед глазами замелькали звездочки, и я ощутила во рту кровь — и её, и свою.

— Эй, сейчас… — Колдун, казалось, забеспокоился. — Ты ничего не говорила, что будешь выбивать дерьмо из бедной девушки. Убить её, да — но не избивать.

— Она укусила меня! — возмутилась Селеста.

— Насколько я знаю вампиров — а я, к сожалению, их знаю — ты, вероятно, делала с ней вещи и похуже, пока она находилась на твоем попечении, — прорычал он. — Так что давай поосторожнее с домашним насилием, хорошо?

— Она моя, и я буду бить её, если захочу. — Селеста помрачнела, она не привыкла выслушивать от кого-либо выговоры.

— Я больше не твоя, — сказала я, сплевывая кровь на пол её «хаммера». — Я не твоя с тех самых пор, как Корбин спас меня.

— Это ты так думаешь. — В глазах Селесты вспыхнул опасный огонек. — Но связь между вампиром и его создателем никто не в силах разорвать до конца. И такая связь до сих пор существует между нам, моя малышка Тейлор. Этого более чем достаточно, чтобы пророчество сработало.

— Пророчество? Какое пророчество? — спросила я.

Селеста лишь сунула мне в лицо «Хэппи Мил».

— Ешь, — приказала она, встряхнув бумажный пакетик, от которого фонило вонью застарелого фаст-фуда. Меня чуть не стошнило.

— Извини. — Используя обе руки, скованные браслетами, я отбросила пакет. — За одну ночь с меня достаточно нездоровой пищи.

— Позволь мне выразиться иначе, Тейлор. — Селеста, сузив взгляд, склонилась ко мне. — Ешь этот гребаный «Хеппи Мил», иначе я отрежу тебе пальцы, сустав за суставом, и скормлю их тебе. В любом случае, ты съешь это мясо.

Мои внутренности скрутило от осознания того, что она это сделает. Внезапно на меня накатила тошнота, и вся еда, что я съела в ту ночь: из «Чекерса», домашние соленые огурчики бабушки Гвендолин — всё, включая сухой безвкусный чикен макнаггетс, который запихнул в меня колдун, едва не вышли обратно.

— Я избавлю вас от проблем, — сказала я, пытаясь говорить спокойно. — И скажу вам, что снова могу есть настоящую еду. Не знаю, почему и как это связано с вашим пророчеством, но я сегодня съела чизбургер, шейк, картофель-фри и полбанки соленых огурцов. Если вы заставите меня съесть ещё что-то, боюсь, что меня стошнит.

— Я бы послушал девушку, — прорычал Шэдоулок. — Рвота фаст фудом — весьма неприятное зрелище. Не хотелось бы из-за отвратительного запаха испортить нашу поездку.

— Я не собираюсь блевать в машине, — ответила я. — Если меня и вырвет, то только на Селесту. — Я смотрела прямо на свою бывшую госпожу. Не взирая на её угрозы, я не собиралась вести себя как жертва. Так поступила бы старая Тейлор, а я больше не хотела ею быть. — Я бы облевала все твое красивое платье, — сказала я ей. — Но предпочла бы сделать это на твою прическу, госпожа.

— А в этой девчонке есть стержень. Ты должна быть довольна, — рассмеялся колдун.

— Нет, я точно недовольна. — Селеста уселась на сиденье и нахмурилась. — С тех пор как я видела тебя в последний раз, Тейлор, кажется, у тебя прорезались зубки. Ты больше не скулишь как прежде, когда я только обратила тебя.

Я вспомнила о Викторе. О его терпении и доброте, то, как он изо всех сил старался помочь мне преодолеть страх и ужас от былого насилия.

— Потому что я встретила того, кто действительно заботился обо мне, — ответила я. — И… я его потеряла. Ты ничего со мной не сделаешь из того, что уже не делала. Ничто не может быть хуже того, что случилось.

— И что именно произошло? — спросила Селеста, снова склоняясь ко мне.

— Кажется, она говорит о кровной связи, — низкий голос колдуна оказался на удивление тихим. — Она уже разорвана, не так ли, дорогая? — спросил он, глядя на меня. — Ведь именно этим ты занималась в доме той маленькой ведьмы.

Я взглянула на свои наручники. От моих запястий вились струйки едкого дыма, обжигающая боль от этих гребаных серебряных браслетов не шла ни в какое сравнение с болью, разрывающей мое сердце.

— Да, — прошептала я. Какой смысл теперь утаивать это?

— Ну, тогда… — Шэдоулок откинулся назад и взглянул на Селесту. — Похоже, тебе больше не понадобятся мои услуги, мэм. Так что если ты соблаговолишь просто высадить меня в аэропорту…

— Не так быстро, — отрезала Селеста. — Мне ещё нужна твоя помощь на церемонии завтра вечером.

— Это не входило в сделку. Девушка у тебя, и я показал, что делать. — Его голос стал жестким. — Ты больше не нуждаешься во мне.

— Да, я знаю, — настаивала она. — Мне нужен защитный круг от маленьких друзей Тейлор. Это означает для тебя больше денег, не понимаю, почему ты отказываешься.

— Не все можно купить за деньги, — мрачно ответил он.

— Тогда почему? — нетерпеливо спросила Селеста. — Потому что я собираюсь её убить?

Мое горло сжалось, а сердце бешено заколотилось в груди. Вот уже второй раз они говорят, что убьют меня, и от того как небрежно они это обсуждали, кровь стыла в жилах.

— Нет, — возразил колдун. — Я убивал много раз, приносил в жертву невинных больше, чем могу сосчитать.

— Такова темная сторона колдовства…

Он откинул голову назад и рассмеялся: 

— Едва ли. От темной магии моя душа чернее ведра со смолой. И еще один ритуал ничего не изменит. Просто скажем, у меня есть собственные причины, из-за которых я хочу вернуться домой. А теперь, если ты просто подбросишь меня до аэропорта…

— Нет, — настаивала она. — Я тебе щедро заплатила, поселила в лучшем отеле в городе и заслуживаю знать, почему ты создаешь мне проблемы, особенно сейчас, когда я почти обрела власть.

— Прекрасно. — Он склонился к ней. — Всё дело в том, что ты мне просто не нравишься, мэм. Работать с тобой весь прошлый чертов месяц было противно, и я готов наконец полюбоваться твоей удаляющейся маленькой тощей задницей.

Глаза Селесты распахнулись от изумления. 

— Как ты смеешь? Ты хоть понимаешь, кто я такая на самом деле и что могу для тебя сделать, если ты согласишься?

Он пожал плечами: 

— Да, знаю, ты считаешь себя чертовой обжигающей штучкой — трехсотлетняя вампирша, горячее, чем петарда, — но я видел, как ты относишься к своим людям. Внешностью прекрасна, а душой ужасна, как говорила моя няня, и позволь мне сказать, Селеста, ты одна из самых уродливых гребаных женщин, которых я когда-либо встречал.

— Я… почему… ты… — Я никогда раньше не видела, чтобы моя старая госпожа так растерялась. — Ты остаешься со мной, — наконец прорычала она. — Ты пройдешь со мной до конца, иначе… иначе…

— Дальше, — спокойно продолжил он. — Расскажи, как ты убьешь меня. Давай, попробуй. Возможно, я и джентльмен, не смогу ударить даму, но что-то мне подсказывает, тебя это не касается.

Глаза Селесты сузились. 

— Ты закончишь работу, для которой я тебя наняла, или я испорчу тебе репутацию, мистер Шэдоулок. Никто во всей Флориде никогда снова не наймет тебя.

— Не велика потеря, — спокойно ответил он. — Знаешь, в чем проблема этого штата? Здесь есть всё тепло Техаса, но нет приличной еды. Вчера я потратил час, чтобы найти приличный текс-мекс, и лучший выбор, что мне смогли предоставить, это между тако белл и кубинским сэндвичем. Не пойми меня неправильно, мэм, кубинский сэндвич восхитителен. Но не тогда, когда ты истекаешь слюной по настоящему такос или нескольким кармаронес диабло. 

— Заткнись и перестань говорить про еду? — прошипела Селеста. — Это отвратительно.

Он усмехнулся, сверкнув белыми зубами в тусклом освещении «хаммера».

— Ну, я подумал, возможно, еда — одна из причин, почему ты так жаждешь убить эту милую девушку. — Он кивнул на меня. — Или ты соврешь и станешь утверждать, что за последние триста лет не умирала от желания погрузить свои клыки в кусочек свежей тягучей пиццы?