Интересно замечание Олеария, который говорил, что жители Московского государства, привыкшие к тирании, могут многое вытерпеть; но если насилие превосходит всякую меру, они возмущаются и делаются тогда страшными, пренебрегают всякой опасностью и становятся способными к самым страшным насилиям и к самой ужасной жестокости.

В начале 1647 г. Алексей решил жениться. Двести молодых красавиц были по обычаю собраны со всей России и представлены на выбор царя.

Когда царь на смотринах избрал своей невестой дочь Федора Всеволжского, она упала в обморок. Это было использовано окружением царя, чтобы устранить возвышение новых людей. Всеволжскую с родней сослали в Сибирь, обвинив в том, что они скрыли падучую болезнь, и только через несколько лет, в 1653 г. разрешили им жить в дальних поместьях.

Новую невесту царю нашли в своем кругу и не без помощи боярина Б.И. Морозова. Это была Мария, дочь дворянина Ильи Даниловича Милославского, племянника влиятельного думного дьяка Ивана Грамотина. Вскоре после женитьбы Алексея Морозов женился на ее сестре Анне. Морозов еще больше упрочил свое положение, а Милославские тоже заняли видное место при дворе.

От брака с Марией Ильиничной Милославской у Алексея родились сыновья Федор и Иван (будущие цари) и царевна Софья. Всего же у Алексея от первого брака было восемь дочерей и пять сыновей.

Дочери Алексея отличались крепким здоровьем, а одной из них, Софье, суждено было оставить заметный след в истории. Сыновья же были болезненными и трое умерли еще при жизни отца. Федор и Иван были физически немощны, а Иван вообще страдал недостатком умственного развития.

В 1670 г. после смерти Марии Милославской (1669) Алексей решил жениться во второй раз. По обычаю он должен был выбирать невесту из нескольких сотен молодых девушек, собранных со всех концов государства, но на самом деле он уже сделал выбор в пользу Наталии Кирилловны Нарышкиной, от которой у него в 1672 г. родился сын — будущий император Петр I.

Сам Алексей, несмотря на свой внушительный вид, не обладал крепким здоровьем. В ночь на 30 января 1676 г. он скончался в возрасте 47 лет.

Двор русского царя и при Алексее оставался исключительно мужским, пышным, но скучным. Все служилые люди, которые находились в Москве, являлись частью этого двора и должны были каждый день являться во дворец. Таким образом, каждый день более трех или четырех тысяч мелких чиновников по утрам осаждали Кремль. Немногих счастливчиков приглашали в покои государя, а остальные в течение многих часов под дождем или снегом должны были находиться на улице. В этой толпе обменивались новостями, иногда дрались. Дуэль, которая существовала на Западе, до России еще не дошла, и споры разрешались с помощью кулака. Иногда в драках использовались посторонние предметы вроде кирпича. Но самое интересное было в том, что дерущиеся, по словам очевидцев, одевались как короли.

Алексей любил пышность и блеск. Все свои дворцы, как унаследованные, так и вновь построенные, он украшал, стремясь придать им внешнее великолепие. Большое значение Алексей придавал роскоши при строительстве новых церквей для цариц, царевен и царевичей.

Для украшения царских комнат Алексей предпочитал живопись, скульптуру и обои из кожи или шелка. Стены расписывались живописцами; потолок столовой, например, был украшен двенадцатью знаками зодиака.

Большая часть кремлевских зданий при Алексее строилась из кирпича, но сохраняла архитектуру старых деревянных построек.

Царский трон в большом зале был по византийскому образцу украшен механическими фигурами двух львов, которые могли рычать.

Любимой забавой всех великих князей и царей была соколиная охота. В Потешном дворе более ста сокольничих вместе с помощниками занимались дрессировкой отборных птиц, которых насчитывались тысячи.

Благодаря чтению, у Алексея Михайловича сформировалась очень глубокое и сознательное отношение к религии. Он много молился, строго соблюдал посты и знал все церковные уставы. Ко всему окружающему царь Алексей относился с высоты своей религиозной морали. Главным духовным интересом Алексея было спасение души, и с этой точки зрения он судил других. Если царю приходилось делать кому-то выговор за совершенный проступок, то вместе с выговором он непременно указывал ему на то, что тот губит свою душу и служит сатане. По обычаю того времени, царь видел спасение души в строгом соблюдении обрядов. Но религия для Алексея была не только обрядом, но и высоконравственным понятием, и он не считал, что грешит, когда смотрит комедию или привечает немцев.

В его глазах это не было преступлением против религии, а просто приятным и полезным новшеством или делом. Ум и начитанность Алексея позволяли ему гораздо шире понимать православие, чем большинству его необразованных современников.

Показательным является отношение Алексея к вопросу о принуждении в делах веры. Твердо, но сдержанно царь пишет митрополиту Никону, нравственный авторитет которого он ставил высоко, чтобы тот не утомлял светских людей монашеским послушанием в походе. Он приводит Никону слова одного из его спутников, что Никон «никого-де силой не заставит Богу веровать». Это было убеждением самого Алексея.

Как отмечал А.Е. Пресняков, «умственная работа приводила его (царя) к образованию собственных взглядов на мир и людей, а равно и общих нравственных понятий, которые составляли его собственное философско-нравственное достояние». Алексей Михайлович, исходя из религиозно-нравственных понятий, имел ясное и твердое представление о происхождении и значении царской власти в государстве, как власти, предназначенной для того, чтобы «рассуждать людей вправду» и «безпомощным помогать». Это была твердая позиция, которая объясняла смысл и цель его державного назначения.

Даже иностранцы, которые далеко не были друзьями Москвы и московитян, с восторгом отзывались о русском царе. Примеры тому приводит А.Е. Пресняков, ссылаясь на иностранных очевидцев. Очень важное замечание сделал Мейерберг о том, что при своей неограниченной власти в рабском обществе царь Алексей не посягнул ни на чье имущество, ни на чью жизнь, ни на чью честь.

Если следовать А.Е. Преснякову, то управление государством не было делом, которое Алексей хотел бы взять на себя. Для этого существовали бояре и приказные люди. Царь же присутствует при их работе, и если сам активно не работает, то задает ритм тем, кто трудится. А.Е. Пресняков приводит очень точный пример, показывающий нужность таких людей. По овражистым берегам реки везли тяжелую сельскохозяйственную машину. Машину тащили кони, но на подъемах, когда нужно было участие многих людей, чтобы помочь лошадям, народ спрашивал: «А кто ж нам кричать будет?».

И это немаловажно для России, где в любом деле нужен был свой «кричала».

В царском дворце, в особых палатах, на полном царском обеспечении жили дворцовые (верховые) богомольцы, нищие и юродивые. Богомольцев почитали за старость и житейский опыт, благочестие и мудрость. Царь слушал их рассказы про старое время в зимние вечера. Алексей чтил их так же, как и юродивых, которые бесстрашно обличали и пророчествовали, чем вызывали благоговейное уважение всего общества того времени.

Юродивый по имени Василий Босой играл при царе большую роль и являлся его советником и наставником. В царской переписке часто почтительно упоминается имя этого юродивого. «Брат наш Василий» называл его царь. Алексей не только опекал богомольцев при жизни, но и после их смерти устраивал им торжественные похороны и раздавал милостыню по церквям и тюрьмам. Такую же милостыню царь раздавал и по большим праздникам. Иногда он сам обходил тюрьмы и раздавал подаяние «несчастным». На Страстной неделе перед днем св. Пасхи царь посещал и тюрьмы, и богадельни и нередко освобождал из тюрьмы «сидельцев» или выкупал должников, помогал неимущим и больным. В этой постоянной форме раздачи милостыни нищим царь пробуждал добро и любовь в людях, закосневших в пороках.