131

Разницу между язычниками и мусульманами миссионеры-католики, из чьих записей-донесений взяты эти сведения, понимали очень хорошо. И естественно, миссионеры вовсе не были заинтересованы указывать в своих донесениях Папе ложные данные о верованиях местного населения.

132

Аргу — «область, простиравшийся от Сайрама до Баласангуна» ( 8, 207). Где был г. Баласангун, знаем — в районе реки Чу (см. чуть выше в тексте), Сайрам — озеро в Уйгурии, в районе Джунгарских ворот (Восточный Туркестан) — километров 60 на запад от г. Кульджа (ныне территория КНР).

133

Например: «между прочим, даже в семье второго кагана, Угедея, одни сыновья получали христианско-уйгурское воспитание, другие — мусульманское» ( 8, 264).

134

Хорошо видно даже по контексту, что оба списка — и тот, который составлен на «языке тюркских племен, пришедших с чингизидами в Иран», и тот, в котором «преобладают элементы кыпчакского языка», составлены на одном языке и различия только в диалектах — то есть, составлены они на старотатарском языке.

135

Примечание переводчика: «местное мусульманское население».

136

Эти данные, о выплате дани Чынгыз ханом, пишет В. П. Васильев, подвергая их сомнению, взяты им из Юаньской истории, составленной китайцами уже в конце XIV в.

137

Чжа назывались кочевые племена, отличные от татар: «т. е. инородческие племена, которые были под зависимостью цзиньцев и охраняли их границу» ( 17, 218).

138

Кстати, нет и сведений и о том, что Чынгыз хан — это «этнический монгол», В. П. Васильев пишет: «Мы сейчас увидим, что «Цзинь-го-чжи», упоминая о Мэнъ-у, Мангу-цзыи Мэнъв продолжение 65 лет, затрудняется объяснить однакож происхождение имени Мэнгув названии, появившемся со времен Чингисхана. Если бы тут была какая-нибудь аналогия, то эта история конечно не замедлила бы воспользоваться ею и не забыла бы того имени, которое сама так часто упоминала» ( 17, 164). Напротив, там описывается история именно даданей — татар, со времени появления их на Иньшане из Маньчжурии и до объявления татарского государя Чынгыз хана императором (там же, 165–167).

139

Маньчжурии, откуда по данным В. П. Васильева, и происходят первоначально татары, которые вышли на Иньшань и распространились далее, в том числе на запад Монголии примерно с VII в., как мы помним — и все совпадает у добросовестных и объективных авторов.

140

Комментарий: «Унекан (Унхан или Ван-хан) — хан христианских кереитов, который до возвышения Чингисхана был самым могущественным лицом в Восточной Монголии. Китайский титул вана, т. е. царя, этот хан получил от чжурчжэньского правительства за помощь, оказанную против татар. Кереиты — монгольское племя, ставшее во главе племенного союза и кочевавшее в бассейнах Нижней Селенги и Халхин-Гола. Христианство несторианского толка утвердилось среди кереитов в начале XI в. Чингисхан первоначально был провозглашен ханомв 1194 г. своими приверженцами из различных татарских племен(выделено мной. — Г.Е.); в 1201 г. одержал победу над своим соперником Чжамухой» ( 81, Комментарии). Как мы видим, комментатор с нами почти согласен — только «монголами» кераитов объявит Чынгыз хан, как после и остальных татар. А помощь оказывал чжурчженям скорее всего, не Ван-хан, а его дед или отец — и не против татар, а против киданей. Титул вана перешел к Тогрулу по наследству.

141

Как пояснено в первой части, подлинное звучание этого имени-прозвища — Timerching.

142

Курултай — слово татарское. Сохранилось доныне без изменений («Корылтай»). Означает — «съезд», «народное собрание». Напомню, что «Орда» по-татарски означает «Центр» (современное произношение «Urta» — ударение также на последнем слоге).

143

«В этих личных именах нетрудно угадать этнонимы отдельных племен, родов, входивших в состав ряда тюркских народов» — пишет М. А. Усманов. Уточним — «не входивших», а «вошедших» впоследствии, три-четыре века спустя, в состав ряда тюрксих народов. Уже намного позже описываемых событий — в период распада державы монголов, многие представители татар положили начало племенам, а некоторые и народам тюркским — ногаям, узбекам, казахам и др. Или вошли в состав этих народов, например, — туркмен, турок.

А в состав башкирского народа например, мы видели выше — вошло очень много средневековых татар по сравнению с остальными тюркоязычными народами (например, немалая часть мангытов-нугаев), ставшими где татарами, «говорящими по-башкирски», а где-то башкирами, «говорящими по-татарски» ( 13, 26–27, 35). «Мало того, — продолжает М. А. Усманов, — в трактовке некоторых сюжетов, например, в рассказе о взаимоотношениях Майкы-бека с Чингиз ханом имеется много общего с данными башкирских шаджара (родословных. — Г.Е.), в которых Майкы-бек представлен также самым близким человеком Чынгыз хана и праотцом одного башкирского рода» ( 105, 111). И в состав нетюркских народов вошло значительное количество татар — самая большая часть (примерно половина) вошла в состав русского народа — великороссов ( 34, 10–11, 162–163). Естественно, хватило татаро-монголов (средневековых татар) и на то, чтобы просто остаться татарами (сохраниться как татарский этнос) Так что намного больше, чем «немногим более полумиллиона» было средневековых татар в период становления их державы.

144

Комментарий: «Тендук (Тандук, Тендут, Кандук, Сендук и др.) — древняя область, местоположение которой в бассейне Хуанхэ не уточнено» ( 81, Комментарии). Но предположить можно по созвучию, что вполне возможно и тангут. Хотя, Тангут (государство Ся) и так находился в «бассейне Хуанхэ».

145

Заметим, что и по данным сибирских летописей, сообщающих об этих событиях, Ван-хан был убит в этой войне ( 30, 146). И нет в объективных источниках сведений о том, что впоследствии, якобы «вернувшись из Тангута (Ся)», он «дружил с Чынгыз ханом против татар и других нехороших монголов», как описывается в «официальной и тайной истории монголов».

146

Смысл в подтасовке дат был, и очень значительный. Мы видели из сведений Мэн-хуна, что в плен к цзиньцам «Темучин» ( Timerching) попал, будучи ребенком. В подлинности источника, откуда приведен этот факт, В. П. Васильев не сомневается, а какую он оценку дает персо-китайской легенде, мы уже знаем. А вот согласно «Тайной истории монголов» и «Официальной истории династии Юань», сочиненным в конце XIV в., явным китайско-персидским фальшивкам, оказывается, «неизвестно время, когда «Темучин» попал в плен кчжурчженям». Но у китайцев и персов получается, что сын Чынгыз хана Тулуй «родился…, когда сам Чынгыз хан находился в плену», то есть, говорится в той «китайской хронике, самый младший сын «Темучина», Тулуй — не родной его сын», так как, мол, «неверность Борте (жены Чынгыз хана) вполе очевидна» ( 31, 470; 33, 109). Это еще не все — старший сын Чынгыз хана Джучи тоже, как следует из «Тайной истории монголов», не родной сын хана! Так как «Бортэ вернулась беременной из меркитского плена и вскоре родила сына — Джучи. Темучин признал его своим сыном и заявил, что Бортэ попала в плен уже беременной. Но сомнения грызли и отца и сына» ( 31, 453). Сведения о «незаконном» рождении Джучи включены были также в «Сборник летописей» Рашид ад-Дина. Для полного представления о важности приведенных сведений для всяческих интриг врагов монголов необходимо вспомнить, что сын Чынгыз хана Тулуй — это отец Хулагу хана — родоначальника династии Хулагуидов — правителей государства Ильханов-чингизидов на территории современных Ирана, Ирака, Турции, некоторых среднеазиатских стран СНГ. И имея упомянутые «секретные данные», они могли эффективно влиять на правителей государства Ильханов. Могли огласить другим «монголам» и «не-монголам», что хулагуиды и не чингизиды вовсе, и влияли на потомков Хулагу, по всей видимости, через персов — того же Рашид ад-Дина: Мол, «вот наши китайские друзья нашли документ древний, что прадед Ваш, Тулуй, не родной сын Чынгыз хана. …Но ничего — все сохранится в тайне! Я непременно позабочусь об этом!». Рашид ад-Дин имел, при помощи тех же китайцев, также «сведения по родословной джучидов» — правителей Улуса Джучи — будущей России, с которыми воевали персы вместе с татарами Хулагуидов. Вот наглядный пример того, как «история живого этноса может моделировать и настоящее, и будущее».