214
Подобное обращение со своими не оправдавшими доверие царями было не редкостью у татар: «После убийства Мухаммед Гирея брат его Садах Гирей, с помощью императора турок, которому тогда служил, занял перекопский престол. Преданный турецким обычаям, Садах Гирей вопреки нравам татар очень редко появлялся на людях и не показывался своим подданным. Поэтому он был изгнан татарами [которые не могли стерпеть такого нарушения их нравов государем]» ( 23, 184). Напомню, что у татар при ханах были особые советники от «карачи», всегда четное число. Герберштейн называет четырех — это представители из народа, призванные не допускать именно подобных «нарушений нравов татар» их государем (там же, 184, 344). Все приведенные выше примеры «отзыва» татарских царей и контроля за ними их «избирателей» — князей (бийев) «карачы» говорят о том, что у татар в XVI в. сохраняли силу принципы и нормы Великого Йазу Чынгыз хана.
215
Повторю, что нугаи — татары (субэтническая группа — племя татарского народа), чьи предки составляли в определенный период истории (XIII — начало XIV в.) подчиненную мурзе Нугаю (другая транскрипция — Ногай), или бывшими его сторонниками группу татарского народа.
216
Например, есть «общепризнанное» мнение, что хан Ахмат «испугался, что касимовцы, которых было очень мало, «отрежут его войско от обозов», и поэтому решил вернуться». То же был вынужден указать в своих работах и Л. Н. Гумилев ( 33, 184) — по названным выше причинам, как было уже замечено выше — чтобы иметь возможность довести до нас более важные сведения, которые содержатся в его работах и приводятся мной. И еще — история человечества изобилует военными походами, и насколько известно, нет другого подобного случая, чтобы кто-то из полководцев вернул свое войско с половины пути, «опасаясь, что его отрежут от обозов», тем более, если войско его состоит в основном из кавалерии, как и было у татар. Так что совсем было нетрудно хану Ахмату организовать защиту обоза от «малочисленных касимовцев», не прерывая свой поход. И вернулся он именно из-за того, что не решился вступить в бой с превосходящим его войско.
217
И описание это вовсе не похоже на вымысел — так как перечислено еще и минимум два комплекта луков со стрелами — именно эта подробность, сочетание лука и ружья в те времена имело место. Также в дастане «Идегэй» мы можем прочитать, что и артиллерия имелась уже у татаро-монгол Тохтамыша: описывается выезд войск Токтамыша на войну с Хромым Тимуром — «Под грозным знаменем, унаследованным от Чынгыза, с ханом Туктамышем во главе, выезжали войска из города, и везли с собой черные пушки» ( 42, 142).
218
Видно, подводил частенько замок «немецкой работы», вот и заменил предок его на русский — и вот вопрос — стоило ли после подобных осечек немецкого оружия менять все в государстве и стране на немецкое? А осечек было у нас после этого — великое множество, и самое большее количество осечек пришлось на государственно-общественную систему немецкого образца, внедренную безо всякого учета местных российских условий. Только расплачиваться за все российскому народу пришлось.
219
Оговорим, что Екатерина II вернула их в сословие дворян: в самом начале 70-х гг. XVIII в. начинается подготовка указа Императрицы о возведении татарских беков и мурз в российское дворянское достоинство, который был подписан 22.02.1784 г. В 1776 г. издается закон, по которому «башкирским и мещерским старшинам и другим татарам предоставляется право производить в России промыслы торговые, заводить заводы и прочее» ( 41, 136–137). Заметим, подготовка двух важнейших указов Императрицы о возвращении татарским мурзам привилегий дворян начинается в разгар Пугачевской войны. И тогда же, как это практиковалось, было объявлено « государево слово», которое в отличие от слов «партруководства» никогда не нарушалось, так как государь не имел права лгать своим подданным — иначе он просто переставал быть таковым. То есть было сообщено о содержании норм этих указов и введении их в действие в недалеком будущем. Одновременно с этим было объявлено также о самозванстве Пугачева, то есть о том, что он «великий плут и обманщик» благородных людей, которые за него воюют — и было это также заверено « словом государевым». И Пугачев в результате остался без большей части среднего и значительной части высшего комсостава своего войска — и начал терпеть поражение за поражением, хотя, как известно, был за шаг до победы — он уже вышел на оперативный простор, открывающий дорогу на Москву, где его ждало с нетерпением население. А вот если бы он повел себя как Степан Тимофеевич Разин — по-честному с благородными людьми, возможно, и победил бы — ведь за Пугачева пошло гораздо больше дворян — в том числе потомки многих из тех, кто воевал против Степана Разина. И еще отметим — указы Императрицы готовили наряду с «немцами» люди также русские, знакомые, так сказать, с местной обстановкой — как видим, в указах расширительное толкование понятия «татары» не допущено. Тут речь о привилегиях идет — и вводить Императрицу в заблуждение насчет того, что «татарами называют всяких турок, тунгусов, монгол и т. п.» ( 3, 179) никто не решился.
220
«Георгий Владимирович Вернадский (1887–1973) — русский историк, сын В. И. Вернадского, ученик В. О. Ключевского. В 1920 г. эмигрировал из России. В 1927 г. написал для высших учебных заведений Америки учебник по истории России «Русская история». Автор до 1969 г. постоянно дорабатывал его, включая новейшие материалы» ( 18, 5).
221
«Китайцы, всегда трусливые, разумеется, разбегались при приближении неприятеля, а, рассеявшись, они с трудом возвращаются на старое пепелище; армия, привыкшая к порядку, будучи разбита однажды, не скоро может соединиться» ( 17, 151–152).
222
Документы, составленные позднее этого времени, сохранились в основном только в списках, то есть были «переписаны» составителями российской истории — немцами, в XVIII в. Примерно также, как и в Китае — китайцами, составителями монголо-татарской истории в конце XIV в.
223
Сигизмунд Герберштейн, дважды посетивший Московское государство в середине XVI в., предполагается, что около 1527 г., но не позже, говорят официальные историки, хотя записки Герберштейна о поездке в Россию были изданы впервые в Вене только в 1549 г. — сейчас будет понятно, почему так отодвигается в прошлое дата поездки австрийца. Вот Герберштейн пишет о московском князе Иване Великом: «Впрочем, как он не был могущественен, а все же был вынужден повиноваться татарам. Когда прибывали татарские послы, он выходил к ним за город навстречу и стоя выслушивал их сидящих. Его гречанка-супруга так негодовала на это, что повторяла ежедневно, что вышла замуж за раба татар… В крепости Москвы был дом, в котором жили татары, чтобы знать все, что делалось [в Москве]» ( 23, 68). Учитывая, что сведения Герберштейн получил от источника, который был, скорее всего, из окружения вздорной гречанки, можно сделать вывод, что кое-что соответствует в этих сведениях истине. Например, что никакой «борьбы с игом и освобождения от него» Иваном Великим не планируется, а сотрудничество Великого князя с приезжающими татарами, которых Иван встречает как равных себе, изрядно раздражает гречанку — «агента влияния» Запада. И еще — остается открытым вопрос, который это Иван? А откуда эти татары, которых как друзей встречает Иван, мы уже примерно знаем — и встречает он их по татарскому обычаю (хозяин должен встретить желанного гостя, выйдя за ворота своего дома). Конкретных ответов на эти вопросы сам Герберштейн нам не дает.
224
Отмечу, что отношения к современному Татарстану и городу Казани, как и к «казанским татарам», среди которых множество представителей потомков «самых разных татар России», излагаемое отношения не имеет. В современном татарском мире Казань и Республика Татарстан, несомненно, представляют собой единственный культурный, научный, да и просто национальный центр татар России. Но тому причиной условия несколько иные, чем те, которые объясняются официальными историками. Республика Татарстан — это остров татарского мира, сохранившийся благодаря стойкости всего татарского этноса и деятельности лидеров нации в более поздние времена. Например, в тяжелые периоды «романо-германского ига» и «эпохи тоталитаризма». И значительно укрепила Республика Татарстан как свои позиции, так и авторитет татарской нации особенно в сложнейшие постсоветские времена — несмотря на общую для всей России тяжелейшую политическую и экономическую ситуацию в девяностых годах. Полагаю, все-таки дело здесь не в том, что Республика Татарстан, как пытаются представить некоторые апологеты европоцентризма и булгаризма, «наследие Казанского ханства, последнего и единственного очага татарской государственности в XVI в.».