Она скрещивает руки, прикрывая свою обнаженную грудь.

— Я заработала более двух тысяч на этой неделе. Сколько получила ты?

Я застываю в молчании.

Святое дерьмо, это огромные деньги.

— Я не осуждаю, — выплескиваю я, складывая руки в оборонительную позицию, как у нее.

Она мгновенно расслабляется, делая губы бантиком и поглядывая на меня свысока.

— Большинство девушек здесь занимаются этим. Это легкий способ сделать хренову тучу денег. Если хочешь участвовать, поговори с Бобби.

На этом она разворачивается и уходит, стук ее каблуков затихает, когда она покидает раздевалку.

Мои глаза скользят вниз по моим ногам, к ужасным красным пятнам, которые, как я знаю, к завтрашнему дню превратятся в большие волдыри. Я из кожи вон лезла ночью и сделала всего лишь семьдесят пять баксов.

Следуя примеру стриптизерши, я смогу заработать больше своим ртом в течение пяти минут.

Я бы солгала, если бы сказала, что не заинтересована. Пять минут работы на коленях звучит чертовски легче, чем восемь часов на ногах в этих пыточных туфлях. Я же отдаюсь бесплатно. Так почему бы не заработать на том, что я собираюсь делать в любом случае?

Я обдумываю все в голове, с каждым разом вкус этого становится менее тошнотворным. Я могу закончить обучение с такими деньгами…

Впервые за два года колледж кажется достижимой, а не несбыточной, мечтой. Так быстро, как надежда вспыхивает в моей груди, так же скоро я пытаюсь подавить и погасить ее глубоко внутри себя. Надежда — это опасная вещь. Только позволь всему выйти из-под контроля, как сразу получаешь идеи и мечты — вещи, которые неминуемо разрушат тебя, если они не сбудутся.

После того, как я переодеваюсь в свою повседневную одежду, я запираю свой шкафчик и покидаю раздевалку, направляясь к запасному выходу, расположенному у дальней стены от сцены.

Руководство не хочет, чтобы мы покидали клуб через главный выход, когда уходим после наших смен. Вид нашей будничной одежды «разрушает фантазию» посетителей.

В узком помещении за сценой всегда темно. Пол и стены окрашены в черный, длинная «стена» справа от меня — ничто иное как плотный, черный бархатный занавес. С другой стороны мягкой материи музыка такая громкая, что я не слышу стон, пока не становится слишком поздно.

Я замираю, как только выход попадает в поле моего зрения в небольшом проблеске света, что пробивается от сцены. Прижатый к стене, рядом с дверью выхода, приятной наружности мужчина, под тридцать, потрясен, увидев, черт побери, меня. Потому что перед ним на коленях стоит стриптизерша, чья голова качается взад и вперед, в то время как она ему отсасывает.

Шок пригвоздил мои ноги к полу, мой рот раскрылся в изумлении. Его голубые глаза сверкают в проблеске света, когда он останавливает на мне взгляд, его губы слегка приоткрываются. Я хочу повернуть назад и вернуться путем, которым пришла. Его черты лица искажаются в удовольствии, пальцы путаются в ее волосах и тянут их едва ли не до боли, как мне кажется.

Его глаза ни разу не оставили мои.

О, Боже, он получил разрядку, смотря на меня.

Мой желудок скрутило. Я чувствую, что меня сейчас вырвет.

Как я оказалась здесь? Где я неверно свернула в жизни, что попала сюда именно в этот момент? Еще важнее, где я окажусь в конечном итоге, если ничего не собираюсь менять?

Это серьезно давит.

Мне здесь не место. Я... я выше всего этого. Я никогда не думала, что маленькая девочка, которая справилась со всем дерьмом, которое было в ее жизни, будет слишком хороша для чего-нибудь, но в данном случае, это правда.

Я слишком хороша, чтобы в итоге зарабатывать на своих коленях или спине, будь я проклята, если окажусь обкуренной стриптизершей, отдаваясь какому-нибудь молодому придурку за сотню баксов. Мое достоинство дороже этого. Я стою больше.

В момент абсолютного просветления я поворачиваюсь и шагаю в другую сторону. Назад через раздевалку, иду через основной зал в холл, откуда выхожу через главные двери, потому что, скажу прямо, с меня хватит подобного дерьма. Я никогда не вернусь сюда — ни в этот в клуб, ни к той девочке, которой я стала.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: