Обойдя кремлевские соборы, процессия возвращается в Успенский, где служит сам митрополит. После богослужения он устраивает угощение для царя и бояр.

В стремлении показать свое всемогущество Иван более не хочет довольствоваться наказанием отдельных людей – настал черед городов. Уже давно его раздражение вызывают притязания Великого Новгорода и Пскова. Жители этих городов, не столь давно присоединенных к государству Московскому, [13]хорошо помнят те времена, когда были независимы и по своему усмотрению торговали с литовцами и шведами. Войны, которые ведет царь, нарушили эти взаимоотношения, английские купцы имеют непомерные привилегии, набеги опричников сеют панику среди жителей, лишившихся последних свобод. Иван чувствует, как в этой части страны начинает расти недовольство, и весной 1569 года в Москву силой отправляют пятьсот семей из Пскова и сто пятьдесят из Новгорода: заложники должны гарантировать послушание этих двух городов. Оставшиеся с трепетом ожидают худшего. Несколько месяцев спустя из темницы в Новгороде выходит преступник – Петр Волынский. Он замышляет отмщение горожанам, которые лишили его свободы. Зная, что Иван настроен против них, он составляет послание Сигизмунду-Августу за подписью архиепископа Новгородского и знатных горожан, в котором говорится, что население, измученное плохим отношением к нему царя, готово перейти на сторону Польши. Послание он прячет за иконой Божьей Матери в Софийском соборе. Затем бежит в Москву, где рассказывает о существовании заговора. Тотчас отдан приказ найти опасное письмо. Оно обнаружено, подписи архиепископа Пимена и многочисленных граждан объявлены истинными. Иван потирает руки от радости – наконец-то появился повод к расправе.

В декабре 1569 года во главе армии опричников и стрельцов царь покидает Москву и отправляется в поход на непокорные города. С ним его старший сын Иван, пятнадцати лет, воспитанный в атмосфере жестокости. Пытки для него – такое же развлечение, как охота, насилие над беззащитными людьми не вызывает угрызений совести: он полагает, что некоторые рождены, чтобы стать жертвами, все зависит от того, как решил Бог.

По дороге на Новгород войско расправляется с жителями Клина, которых никак нельзя упрекнуть в симпатиях к польскому королю. В Твери царь проводит в молитвах пять дней в монастыре, опричники в это время бесчинствуют в городе. Та же участь ждет Медное, Торжок, Вышний Волочек, Валдай... Разорены все города на пути между Москвой и Новгородом. Убивают даже крестьян, встреченных по дороге, под предлогом, что операция проводится тайно. После ухода армии остаются лишь руины, разбросанные трупы, повешенные, изуродованная скотина.

Второго января 1570 года передовые отряды подходят к стенам Новгорода. Это прекрасный, цветущий, населенный город, гордый своими европейскими традициями. Вокруг него возводят высокие ограждения, дабы никто не мог ускользнуть. Двери храмов заперты, чтобы никто не нашел там убежища. Монахи покидают обители, которые закрывают. Купцы и именитые горожане под арестом в собственных домах. Арестовывают приказных людей и духовенство. Церковнослужители свезены в одно место, им приказано платить выкуп – двадцать рублей за голову. Того, кто не может этого сделать, будут каждый день наказывать ударами палками. В замершем городе люди все еще не могут поверить в происходящее и с трепетом ждут приезда царя.

Шестого января, в праздник Богоявления, государь останавливается в двух верстах от Новгорода. На другой день по его приказу казнят всех церковнослужителей, которые не заплатили выкуп. Их тела отвозят в монастыри, где хоронят. Восьмого января царь с сыном и свитой въезжают в опустевший, замолкший город. На мосту через Волхов с крестами и иконами их встречает архиепископ Пимен. Иван не преклоняет перед ним головы, отказывается от благословения и восклицает: «Злочестивец! В руке твоей не крест животворящий, но оружие убийственное, которое ты хочешь вонзить нам в сердце. Знаю умысел твой и всех гнусных новгородцев; знаю, что вы готовитесь предаться Сигизмунду-Августу. Отселе ты уже не пастырь, а враг Церкви и Святой Софии, хищный волк, губитель, ненавистник венца Мономахова!» Царь приказывает процессии идти в Софийский собор. Сам он направляется туда в сопровождении сына и смиренно стоит во время службы, благочестиво крестится и опускается на колени. Кажется, он забыл о своем гневе и готов простить. Робкая надежда пробуждается у священников, окружающих старого Пимена. После богослужения Иван присутствует на обеде во дворце архиепископа. За столом приехавшие с ним бояре весело переговариваются с духовенством. Посреди трапезы государь поднимается и испускает нечеловеческий крик, опричники врываются в зал, хватают Пимена, срывают с него священные одеяния, связывают других священнослужителей и слуг, волокут их в темницу. Затем грабят дом архиепископа и Софийский собор, унося Святые Дары и священные сосуды.

Со следующего дня Иван начинает вершить правосудие. Ежедневно перед ним и его сыном на большой площади предстает тысяча именитых горожан, купцов, простых жителей. Никакого расследования, опроса свидетелей, защиты, да и собственно суда: все виновны только в том, что новгородцы. Мужей пытают на глазах жен, матерей – перед детьми. Бьют кнутом, ломают кости, отрезают языки, вырывают ноздри, поджаривают на медленном огне. Окровавленные, еле живые жертвы привязывают за голову или ноги к саням, которые волокут их к Волхову, к тому месту, где река не замерзает даже в самые суровые зимы. Здесь новгородцев целыми семьями бросают в ледяную воду. Тех, кто всплывает, стоящие на лодках опричники добивают ударами копий и топоров. Методичное убийство длится пять недель. Иван с сыном не пропускают ни одного дня, наслаждаясь зрелищем. Нет ничего более познавательного для ума, интересующегося таинствами людскими, чем поведение беззащитной жертвы, обреченной на боль и смерть, считает царь. Даже для знакомого с камерами пыток впечатления каждый раз различны. Перед лицом страданий маски любезности, безразличия, высокомерия, решительности, отваги оказываются сорваны, из человека проступает зверь: жертва извивается, кричит с искаженным лицом, забыв о всяком достоинстве, вне зависимости от того, виновна или нет. Одним словом можно остановить страдания, но можно и продолжать. Полученное наслаждение тем больше, чем сильнее унижение жертвы. Полюбовавшись на пытки, царь с царевичем отправляются в церковь, где предаются молитве. По словам Курбского, число жертв достигло пятнадцати тысяч, восемнадцати тысяч – согласно новгородской летописи, двадцати семи тысяч – по свидетельствам Таубе и Краузе, шестидесяти тысяч – утверждает псковская летопись. Волхов переполнен телами, волны его несут кровь и человеческие останки до Ладожского озера.

Не остановившись на истреблении новгородцев, царь хочет извести и сам город, который соперничает с Москвой. Он лично подстрекает опричников, которые врываются в дома и лавки, срывая двери или через окна, спорят над отрезами тканей, мехами, посудой, иконами. Разорены все церкви. Наказание распространяется и на окрестные деревни: в радиусе двухсот пятидесяти верст сожжены дома, убиты крестьяне и скот, сожжены поля. [14]

Наконец, в начале второй недели Великого поста, царь приказывает привести к нему оставшихся в живых. Они стоят перед ним изможденные, обессилевшие от ужаса и безнадежности, в ожидании смерти. Но лицо государя светится добротой. Он помолодел и приободрился после кровавой бани. «Мужи новгородские, все доселе живущие! – обращается он к ним тихо. – Молите Господа о нашем благочестивом царском державстве, о христолюбивом воинстве, да побеждаем всех врагов видимых и невидимых! Суди Бог изменнику моему, вашему архиепископу Пимену и злым его советникам! На них, на них взыщется кровь, здесь излиянная. Да умолкнет плач и стенание; да утишится скорбь и горесть! Живите и благоденствуйте в сем граде!» Архиепископа Пимена, одетого в лохмотья, сажают на белую кобылу, дают в руки волынку и бубен, возят по улицам как скомороха. Затем под стражей отправляют в Москву.