Поиск
* * *
Как жалобно ястреб кричит
На этой опушке глухой.
И ветер полынью горчит
И трогает вереск сухой.
Здесь черные листья дрожат
На старых кустах бузины.
Здесь черные гильзы лежат
В окопах последней войны.
Как много простора для глаз!
Какое безлюдье кругом!
И снова в назначенный час
За лесом гремит полигон.
И клочья колючей стерни
Взлетают над полем седым.
И давние горькие дни
Напомнил тротиловый дым…
А к ночи — опять тишина.
Лишь ветер гуляет в бору.
Как будто уснула война
И снова проснется к утру.
МЕЛЬНИЦЫ
Машут крыльями мельницы
В сорок третьем году.
В чистом поле чернеются
На юру, на виду.
За холодными хатами
Ветра зимнего стон.
От былых элеваторов —
Обгорелый бетон.
Но пока не рассеется,
Не откатится враг —
Машут крыльями мельницы
В черноземных степях.
Ветряные, старинные,
На скрипучей оси.
Словно в годы былинные
На Великой Руси.
Словно заново найдены
Силы древней земли.
Словно дальние прадеды
К нам на помощь пришли.
Пусть вдали за покосами
Дыма траурный креп.
Будет поле с колосьями,
И победа, и хлеб!
Машут крыльями мельницы
Сквозь лихие года.
Вся беда перемелется
Навсегда, навсегда.
* * *
Воронеж, детство, половодье.
Зеленый плавающий лед.
И солнце держит за поводья
Над белой тучкой самолет.
Военный — маленький, двукрылый, —
Защита грозная страны…
А вдалеке за рощей стылой
Поля озимые видны.
Там, за рекой, село Придача
За гулкой дамбой,
За мостом.
И церковь белая маячит,
Сияет золотым крестом.
И тихий звон летит по свету,
В упругом воздухе плывет.
И знаю я,
Что бога — нету…
И кружит в небе самолет…
И жизнь моя еще в начале.
И даль аукает: «Иди!..»
И нет ни бога,
Ни печали.
И все, что будет, —
Впереди.
* * *
Больше многих других потрясений,
Что отпущены щедрой судьбой,
Помню солнечный день предвесенний,
Помню город разрушенный мой.
Бело-розовый, зыбкий — от снега.
От кирпичных разрубленных стен, —
Он теснился до самого неба,
Словно в белом тумане летел.
Незнакомый, притихший, суровый —
Словно призрачный дымный погост…
А вдали золотился сосновый,
Наведенный саперами мост.
На ступенях знакомого спуска,
Ах, как сердце забилось тогда!
Вот и домик на улице узкой…
Но была за углом — пустота…
Только виделись дальние дали —
Необычно, просторно, светло.
Только черные птицы летали
И поземкой с обрыва мело.
Тополей обгорелые руки.
Обнаженный пролет этажа…
В первый раз
Содрогнулась от муки
Защищенная детством душа.
* * *
У степного переезда
Предвечерняя полынь.
И откуда — неизвестно,
Слишком ранняя теплынь.
Год назад пришла победа…
Паровоз свистит вдали.
Теплый руль велосипеда,
Дух горячий от земли.
Еду тропкой пришоссейной,
Задеваю лебеду.
А велосипед — трофейный,
Очень легкий на ходу…
Я живу, еще не зная,
Что дорога нелегка,
И полынь в начале мая
Не особенно горька.
Впереди иные грозы.
Дышит с юга суховей…
Тихо светятся березы
По окраинам полей.
Непонятна, неизвестна
Отуманенная синь.
И дрожит у переезда
Придорожная полынь.
* * *
Снова дрогнуло сердце от боли.
Снова падают листья в ручей.
На изрытом картофельном поле
Собираются стаи грачей.
Впереди, за лугами пустыми,
Где кончается желтый покос,
Что там видится в розовом дыме
За вершинами стылых берез?..
Вот и вечер пришел незаметно.
И просторы уснули в тиши…
Может, все-таки вправду бессмертна
Хоть какая-то память души?
Может, в чем-то возможна бескрайность,
Над которой не властны года?
Если в смерти забудется радость,
Пусть продлится хотя бы беда.
Чтоб лететь и лететь по раздолью
Под стихающий крик журавлей
Этой вечной березовой болью
Над просторами сонных полей.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: