– Не стоит продолжать, – сказал Логинов. – Все… достаточно! Все и так все поняли.

Юлия отстраненно улыбнулась.

– Ладно… я ведь не зверь. Когда мы уйдем, приберешься здесь, – велела она холеной блондинке. – А вы, Семен Абрамович, – Юлия лишь чуть повернула голову в сторону директора, – лично проследите, чтобы она сделала здесь у вас влажную приборку! Вы меня поняли?

– Таки я все понял!

Толстячок часто, быстро, живенько закивал головой; его глаза на круглом лице превратились в щелочки; и от всего этого вместе взятого он сделался похож на китайского болванчика.

– Да, да… швабра таки найдется! – добавил он. – Будьте уверены!

– Лично проследите!

Директор хотел было броситься выполнять полученное задание, но Юлия придержала его за рукав.

– Я еще не закончила с вами, уважаемый.

– Так я ж вас внимательно слушаю… – извиняющимся тоном пробормотал тот. – И уже никуда не бегу.

– Вы сегодня должны были получить партию драгоценностей, не так ли? Меня интересует Collier с колумбийским изумрудом… Принесите его сюда!

– Сию минуту!..

Вспотевший от напряжения торговец сделал знак сотруднице; они оба скрылись за дверью подсобного помещения.

Юлия наконец решила уделить толику внимания и П. – олигарх все это время смотрел на нее застывшим восхищенным взглядом.

– Михаил Дмитриевич, вы, кажется, знакомы с сеньором Алехандро Ортегой?

– Да, знаком, – сказал П., учтиво кивнув подошедшему к ним испанцу (но руки не подал). – Мой агент приобрел у сеньора Алехандро два рисунка с автографами Сальвадора Дали.

– Вот как? Самого гениального Сальвадора Дали? Должно быть, недешево заплатили?

– За один рисунок – сто двадцать тысяч евро. За другой – ровно сто тысяч.

– И что за этим последовало? Вы, должно быть, поместили эти рисунки в свою коллекцию произведений постмодерна?

– К счастью, эти два «произведения» не вошли в обновленный список и нигде не выставлялись от моего имени… Оба рисунка, как выяснилось при более детальной экспертизе, оказались фальшивками. Голимые подделки: и сами рисунки, и автографы.

– Si, – произнес испанец. – La falsificación…

– Вот именно, сеньор Артега… – П. досадливо поморщился. – Как говорят наши британские коллеги – the fake; the forgery. Деньги ваш агент вернул, так что претензий лично к вам я не имею.

– А это все потому, господа, – поочередно глядя то на русского олигарха, то на его испанского собрата, сказала Юлия, – что вы слишком доверяетесь «экспертам». В большинстве это либо невежды, либо мошенники… Минутку, я взгляну на камушек, а потом мы продолжим наш разговор.

Семен Абрамович открыл черный замшевый футляр с золотистой эмблемой ювелирного дома. Потом, надев перчатки, осторожно вынул из него присланное с очередной партией товара из парижского отделения Collier…

Это было, надо сказать, довольно странное украшение. Обычная с виду черная эластичная бархотка– такие модницы в девятнадцатом и начале двадцатого века носили на шее: а в нее вшит – или же прикреплен какимто иным способом – крупный, каратов в сорок, изумруд.

Сам этот камень, при ближайшем рассмотрении, тоже не казался идеальным по своей форме, ни по чистоте и огранке; в самой середке его видны два желтоватых – или золотистых – пятна.

– Что скажете, Семен Абрамович? – после небольшой паузы, толком, как показалось, даже не поглядев на извлеченное из футляра украшение, спросила Юлия. – Каково ваше мнение… как специалиста?

– Мое мнение? – дребезжащим голосом переспросил директор. – Мое мнение?.. – Он вернул Collier обратно в футляр, но закрывать его не стал. – Мое мнение? – в третий раз переспросил он. – Таки в Париже совсем с ума сошли.

– Это почему же?

Семен Абрамович промокнул лысину носовым платком.

– Сами видите… Какая дура… то есть, простите, я хотел сказать… какая дама, спрашивается, наденет на шею такое… даже не подберу сравнения? Да еще по той цене, которую они хотят.

– Похоже на ошейник, не так ли?

– Да, да, – директор вновь часто закивал головой. – Именно что на ошейник! Да и камень… изумруд, то есть, того… с брачкомс!

– Думаете? Полагаете, в этом камне есть изъяны?

– Ну… это только слепой не увидит. Нет, ну понятно… понятно, что мои коллеги в Париже думают там себе, что у нас таки здесь, в Москве, можно любое барах… любое, с позволения сказать, их изделие продать втридорога!..

– А они так думают?

– Они думают, что наши люди намного дурнее ихних… – Сказав это, Семен Абрамович покраснел. – То есть… Я хотел сказать… хотел сказать, что отошлю им этот «ошейник» с этой зеленой булыгою обратно! Тем более, что за такую цену, как они просят, у нас тут ни один дурак это барах… это изделие не купит!..

– А какова его заявленная цена? – поинтересовалась Юлия.

Семен Абрамович расстроено махнул рукой.

– Даже неловко говорить.

– Не стесняйтесь, здесь все свои.

– Совсем они там с ума сошли!.. Я лично не представляю себе, чтобы человек в трезвом уме купил для своей дамы такую, простите, уродливую композицию.

– Смелее, Семен Абрамович! Назовите же цену изделия!

– Вы таки будете смеяться, – выдавил из себя директор бутика, – но его заявленная цена – миллион евро ровно.

– Милый, – обращаясь уже к спутнику, сказала Юлия, – у тебя найдется озвученная Семеном Абрамовичем сумма?

Прежде, чем Логинов успел хоть както отреагировать, оба солидных небедных мужика, присутствовавших при этой странной сценке, дружно полезли в карманы своих пиджаков – за портмоне.

– Найдется, – сказал Логинов. – Не вопрос.

И тоже вытащил из внутреннего кармана пиджака бумажник.

– Благодарю вас, господа, за готовность раскошелиться. – Юлия, царственно повернув шею, одарила поочередно взглядом обоих нуворишей. – Но мой приятель обидится, если ктото возьмется оплачивать мои счета.

– Так вы… – Семен Абрамович весь покрылся липким потом. – Вы…

– Да, я решила приобрести у вас этот, как вы выражаетесь, «ошейник».

– Прекрасно… – пробормотал директор бутика. – Это же… прелестная вещица! Просто чудо, как хороша!.. Минуточку, сейчас упакуем красиво эту прелесть в оригинальный футлярчик…

Юлия щелкнула пальцами.

– Лиза, ты где?!

В следующее мгновение – она появилась словно ниоткуда – на освещенную голубоватым светом горизонтальную витрину запрыгнула черная кошка. Юлия сама извлекла из футляра «ошейник» с прикрепленным на нем изумрудом. Не обращая внимания на устремленные на нее – и кошку – изумленные взгляды, расправила пальцами эластичную бархотку и надела ее на шею послушно замершей представительнице семейства Felidae ^[84]…

– Лиза, миленькая, я понимаю, что изза этой штуковины ты будешь испытывать некоторые неудобства, – Юлия погладила кошку по голове. – Но зато эта вещица теперь будет в полной сохранности.

Кошка, на какоето время оказавшаяся в центре внимания, соскочила с витрины и лениво потрусила к двери, которую поспешил открыть перед ней местный секьюрити.

Логинов расплатился золотой картой за покупку. Его взгляд на какието мгновения лег на подсвеченный золотистыми светильниками постер, занимающий часть той стены, где находится центральная витрина. На нем изображен в профиль полуобнаженный молодой мужчина в крылатых сандалиях, с денежным мешочком в одной руке, и кадуцеем в другой. Под изображением крупными золотыми буквами надпись – МЕРКУРИЙ. ^[85]

Существо это, как показалось на миг Логинову, заговорщицки подмигнуло ему… но это, конечно же, был всего лишь обман зрения.

После того, как странная компания, к которой присоединился и П., вышла из бутика на свежий воздух, Семен Абрамович еще долго не мог перевести дух.

– Таки здесь, в Москве, гребут все, что ни предложишь, – лично вручив платиновой блондинке ведро и швабру, пробормотал он. – Вот что за город, что за люди?! С ума можно сойти.

– Благодарю вас, Михаил Дмитриевич, за предложение посетить вашу загородную резиденцию… но нам недосуг, – сказала Юлия, глядя на П. – Давайте поговорим о деле.