В тоннель из проема легла полоска света. Часовщик, перешагнув через низкий порожек, прошел в помещение. Сотник собирался последовать за ним, но послышался голос Авакумова:

– Валерий, отдайте сумку, а сами останьтесь здесь.

Сотник передал сумку стоящему в проеме мужчине – это был Щербаков. Дверь в рубку тот час же заперли изнутри.

– Помнится, я обещал познакомить вас кое с кем…

Сотник молча смотрел на Хранителя, ожидая продолжения. Так они, в полной тишине, простояли в этом узком, подсвеченном странным зеленоватым светом, – светится, кажется, само пространство, поскольку никаких ламп или других источников не видно – около минуты.

Затем вдруг послышался тихий, на грани слышимого, звук… Сотник, повернув голову, увидел, как провернулся «руль» запирающего устройства одной из расположенных неподалеку дверей.

Из шлюзового перехода показался рослый – под два метра – парень примерно его возраста, или чуть старше. Он одет в штатское, но изпод полы расстегнутой плащевой куртки выглядывает рукоять пистолета, носимого в подмышечной кобуре.

– Здравия желаю, – сказал тот, безошибочно выделив среди двух стоящих в тоннеле мужчин Хранителя. – Разрешите?

Не дожидаясь ответного приветствия или какой либо иной реакции, он подошел к другой двери, расположенной по соседству с той, из которой только что вышел сам. И принялся крутить «штурвал»…

Спустя короткое время из этого открытого им дверного проема в тоннель вышел второй мужчина. Этому лет сорок или около того. Светлые – или седые? – волосы, собранные в пучок на затылке, контрастируют с одеждой (он одет во все черное). На переносице очки с круглыми черными линзами; в руке у него палка с костяным набалдашником.

«Судя по очкам и палке, этот, что постарше – слепой…» – подумал про себя Сотник.

И тут же сам себе мысленно возразил:

«Если он незрячий, или имеет серьезные проблемы со зрением, то как, интересно знать, он ходит один по этим тоннелям, как передвигается, как ориентируется?.. Нет, здесь чтото другое, тут кроется какаято тайна».

– Доброй ночи, Михаил Андреевич, – сказал Редактор. – Надеюсь, мы не слишком задержали вас?

– Вы точны в той же степени, что и наш уважаемый Часовщик, – сказал Авакумов. – К сожалению, у нас действительно мало времени… Вы виделись с ним?

– Да.

– Успели сказать все, что хотели сказать?

– Успел. Хотя хотелось бы, конечно, иметь несколько больший запас времени.

– Я вас понимаю, – сказал Хранитель. – Но будем исходить из условий, в которых мы сейчас находимся.

Он коснулся рукой локтя стоящего рядом с ним молодого человека.

– Валерий Викторович, именно эти двое людей находились внутри того транспорта, за которым вы следили на протяжении нескольких суток.

Рослый плечистый мужчина широко улыбнулся.

– Привет, дружище! А ты неплохо держался за нами… особенно, в грозовую ночь! Меня зовут Николай.

– Валерий, – Сотник пожал широкую сильную ладонь. – Именно, что «неплохо»… Если бы не «бегущая дорожка», брошенная мне как спасательный круг, то я бы отпал на первом повороте.

Редактор, переложив палку в левую руку, правую протянул для рукопожатия.

– Павел, – представился он. – Редактор Третьего канала Московской редакции.

– Валерий.

– Павел Алексеевич, не стоит скромничать, – сказал Авакумов. – Вы назвали свою прежнюю должность… В настоящее время, – обращаясь уже к Сотнику, уточнил Хранитель, – Павел Алексеевич занимает должность Национального Скриптера.Выше которой, как говорит нынешняя молодежь – только звезды.

– Так еще неизвестно, утвердятли меня… – Редактор криво усмехнулся.

– Уже через несколько минут мы будем знать это наверняка.

Они подошли к той двери, в которую незадолго до этого прошел Часовщик. И вновь не пришлось выкручивать «штурвал» – им открыли изнутри.

Пройдя в помещение, – он вошел в рубку последним из всей их небольшой компании – Сотник на короткое время застыл…

Ему на миг показалось, что он находится в том самом помещении, где ему не так давно корректировали зрения, в тот самом «погребе» под зданием Центра коррекции зрения, куда его привез начальник Спецотдела полковник Левашов…

Та же старинная кладка, тот же каменный пол, сводчатый потолок, колонны, поддерживающие свод…

Но имеются и различия, причем – кардинальные.

Цветовая гамма в этом помещении иная, нежели на объекте, расположенном на улице Лобачевского. Стены, кроме дальней от входа – она белоснежная – а также колонны и сводчатый потолок окрашены в глубокий черный цвет. Каменное покрытие тут тоже темное – как будто даже из черного шлифованного мрамора…

На столе возле центральной колонны лежит какойто ящик (или же контейнер). Повидимому, внутри его находится тот самый «ценный груз», который доставили на объект под усиленной охранной.

В точности на том же самом месте, где в подвале глазной клиники располагался стол с оборудованием Окулиста, тоже поставлен стол. На нем, на этом столе, разложены приборы, которые, пока Хранитель и Сотник ожидали в тоннеле прибытия еще двух членов их небольшой команды, Часовщик успел извлечь из сумки и расположить в известном только ему порядке на черной столешнице.

И – раз уж зашла речь о Часовщике – еще один любопытный момент успел отметить про себя Сотник, пока осматривался на этом новом для него месте.

Чуть правее от стола, за которым устроился Часовщик, – Петр Иммануилович уже надел свой «наголовник» с камерой, автономным светильником и линзами – стоят напольные часы. Точьвточь такие, как те, что Сотник видел в кабинете на первом этаже Ближней дачи.

– Ну что, брат, осмотрелся? – обратился к нему Николай. – Давайка в темпе разбирать сумки с экипировкой! Нам с тобой прикинутьсянадо… А времени, дружище, в обрез!

Хранитель тоже не мог позволить себе не считаться с фактором времени. В рубке прозвучал его сухой спокойный голос.

– Часовщик, показания местного времени в часах и минутах?!

– Двадцать три часа… сорок девять минут ровно!

– Пора, – сказал Авакумов. – Вскрываем контейнер!

Щербаков и Романдовский одновременно сняли с шеи шнурки с прикрепленными к ним «смарткартами». Первым к столу, на котором помещен привезенный в Волынское из спецхранилища Гохрана контейнер, подошел личный помощник Хранителя. Контейнер сделан из высокопрочного композитного материала; цвет внешней поверхности черный, матовый. По бокам имеются две ручки для ручной транспортировки; по углам есть пазы для крепежа на тот случай, если этот контейнер с особо ценным содержимым придется перевозить по воздуху – к примеру, на вертолете – или в специально предназначенной для такой цели машине.

Какиелибо надписи и обозначения на нем отсутствуют. Длина контейнера – девяносто сантиметров, ширина пятьдесят, такова же и его высота.

Щербаков нажал кнопку на одной из боковых – ближней к нему – граней контейнера. Фрагмент покрытия длиной примерно двадцать сантиметров расслоился на две равные части; уйдя по направляющим в стороны, они открыли доступ к сенсорному датчику и прорезям для идентификационных карт – их было здесь три.

Помощник Авакумова приложил к пластинке сенсора большой палец правой руки. Затем настало время воспользоваться «картой», исполненной в цветах нынешнего российского флага. На одной ее стороне имеется изображение кремлевской башни. Если слегка наклонить карточку, видны чуть выдавленные золоченные буквы и цифры: вверху – РФ, ниже – 012 (идентификационный номер). На обратной стороне, там, где виднеется идущая по нижней кромке тонкая магнитная полоска и чуть переливающийся на свету чип (голограмма) – этот в центре – изображен синий круг с мелкими буковками по окружности, которые еще не такто легко и разобрать без увеличительного приспособления.

Буковки эти латинские, а надпись, показавшаяся бы крайне странной для какогонибудь непосвященного человека, гласит – Roma Aeterna.

В синий круг на красном фоне вписан отдающий серебристым отсветом – опять же, если повернуть карточку на свет – государев двуглавый орел.