У Сотника – уже не в первый раз – потемнело в глазах. Желудок то и дело побирался к самому горлу. Вот это да… Вот это перегрузки!!

Водитель синего вэна раз за разом закладывает стремительные и весьма рискованные виражи! Даже както не верилось, что обычный с виду фургон может развивать подобные скорости, что он способен, подобно новейшему истребителю, исполнять некие виражи и пируэты, смахивающие на фигуры высшего пилотажа!..

Сотник был едва жив, он едва держался на этой ленте, на которую его угораздило взобраться; его швыряет то влево, то вправо, то вперед или назад! Сама дорожка, у которой вдруг обнаружились страховочные бортики по бокам, тоже попеременно кренится в одну или в другую сторону – подобно ледяной санной трассе, проложенной в желобе…

Неожиданно для себя он обнаружил, что его правая рука сжимает некую ручку в виде петли, которая прикреплена непосредственно к «ленте». Ну, или наоборот: страховочная петля, являющаяся частью – деталью – этой странной движущейся дорожки, или же ручка, сделанная из перехлестнутых полосок какогото прочного и эластичного вещества, плотно обвила запястье его правой руки…

Валерий не знал, сколько времени прошло с того момента, как он взобрался на эту движущуюся вслед за уходящим от преследования родстера синим вэном дорожку. Скорости были чудовищными; стритрейсеры выписывали уже такиеголоволомные виражи, совершали такиеманевры, что Сотник вообще перестал понимать, где они сейчас находятся, по каким улицам и магистралям они гоняются, где верх, где низ; он полностью перестал ориентироваться во времени и пространстве.

Грозовое ралли завершилось столь же внезапно, столь же резко и неожиданно, как и началось.

Водитель редакционной машины накрутилсвоего преследователя; тот в какойто момент не смог распутать те восьмерки, те загогулины, которые выписывали оставляющие светлооранжевый след колеса синего вэна.

Этих петель, этих восьмерок стало столь много, их рисунок был столь сложен, что шофер родстера, похоже, запутался в них, заплутал в этой паутине следов. Он, определенно, потерял свежую колею транспорта, за которым увязался. И за которым, судя по происходящему, ему приказано было следовать в эту ночь по всемуего маршруту следования.

Сотнику в какойто момент показалось, что вэн летит на всех парах в выросшую перед ними темную стену; почудилось даже, что фургон – а вместе с ним и он сам – вотвот врежется в эту преграду.

Но она, эта стена, вдруг раздвинулась, разошлась: они въехали – влетели! – в заметный лишь с близкого расстояния некий проезд или тоннель.

Скорость движения заметно упала. В призрачносерых сумерках, то и дело подсвечиваемые всполохами зарниц, проступили предметы окружающего их городского ландшафта.

Редакционная машина под струями непрекращающегося ливня катила вдоль тихого Петровского переулка. Водитель вскоре свернул к одному из строений, расположенных в глубине переулка. Оранжевая дорожка под ногами у Сотника тот час исчезла; как и не было ее, этой самодвижущейся ленты.

Валерий, впрочем, готов был к чемуто подобному, и поэтому не оплошал, не растерялся – он попросту сошел, как сходят с ленты эскалатора, шагнув на мокрый, в пузырящихся лужах, асфальт. Приученный уже к неожиданностям и странностям, лишь сделав несколько неуверенных – поначалу – шагов, он поверил, что под ногами у него вновь земная твердь.

Тем временем, редакционная машина проехала под взметнувшейся рукой шлагбаума во внутренний двор. Сотник бросился за ней!

Он нырнул под опускающуюся стрелу. И успел даже увидеть, успел засечь, как из припарковавшегося во дворе перед крыльцом какогото строения микроавтобуса показались два мужских силуэта. И еще он заметил стоящий во дворе таксомотор – на то, что это именно такси, указывало наличие плафона с шашечками.

– Куда?! – громыхнуло над ухом. – Посторонним вход воспрещен!!

Чьято рука – самого этого человека он не видел – стремительно развернула Сотника.

Валерий ощутил, прочувствовал вес этой десницы – такое впечатление, что руку ему на плечо положил некто великан.

Затем нечто – или некто – повлекло сотрудника Спецотдела, против его воли, к опустившемуся шлагбауму! На месте которого, кстати, или вместо которого, что точнее, как это ему уже доводилось однажды наблюдать, с тем же характерным свистом падающей, секущей воздух гильотины вдруг выросла, выкристаллизовалась из зеленоватосерого сумрака, металлическая преграда.

Его, Сотника, могло бы попросту размазать по этой стене!.. Но в ней в самый последний момент появилась – или открылась – дверца.

Зеленоватые и фиолетовые разряды, которыми осветилась вся эта мгновенно проявившаяся стена, звучно, устрашающе щелкнули, подобно челюстям сторожевых псов – у самого его лица, у вытянутой его руки…

А уже в следующий миг Сотник оказался на улице, по другую сторону этой преграды, в пустынном Петровском переулке, под тугими холодными струями обрушившегося с грозовых небес ливня.

Глава 3

Оперативное время:

месяц май, четвертое число, 23:59

К моменту приезда редакционной машины в один из офисов ВГРТК, канареечного цвета Mercedes с шашечками был уже на месте. Водитель синего вэна пулей вылетел из салона! В руке у него, как и у его подбежавшего от «мерса» коллеги – ручной огнетушитель.

Оба передних колеса, несмотря на ливень и обилие луж, прежде всего, сами шины, дымятся, чадят; местами видны язычки пламени. Задние колеса тоже курятся дымком. Две струи одновременно ударили под напором из баллонов! Колеса, а затем и весь передок синего «фольксвагена» окутались в коконы из грязноватосерой пены.

– Николай, оставьте это! – отрывисто скомандовал Редактор. – Быстро открывайте помещение! Действуем без промедления, каждая секунда на счету!

Шофер метнулся к двери, доставая на ходу из портмоне карточкувездеход. Павел Алексеевич тоже торопливо направился к крыльцу служебного входа. Сквозь влажный наэлектризованный воздух, накладываясь на запахи грозы и дождя, явственно ощущался едкий запашок жженой резины, а также запах окалины.

Не поворачивая головы и не замедляя шаг, редактор негромко поинтересовался:

– Часовщик уже прибыл?

– А когда я кого подводил? – донесся знакомый хрипловатый голос. – Огого… вижу, досталось вам?!

– Петр Иммануилович? – Редактор остановился в дверях. – Вот так сюрприз… Приятный сюрприз! Однако, Часовщик, прошу поспешить! Время в дефиците!

– Не волнуйтесь, не задержу! Молодые люди… ктонибудь – прихватите сумку из багажника!

– Николай, возьмите у Часовщика вещи!

Водитель взял у своего коллеги, шофера разъездной машины, доставившего старшейшего члена Гильдии Часовщиков в указанное ему место, довольно объемистую, а, главное, увесистую сумку. Он намеревался забрать у Часовщика и саквояж, но старик его не отдал, он нес его сам. Петр Иммануилович – на нем темный плащ с капюшоном, одетый поверх костюматройки и неизменной шляпы, в руке старый саквояж – поспешил, насколько позволял ему почтенный возраст, за двумя своими более молодыми коллегами. Уже стоя на крыльце у открытой двери, он на мгновение обернулся, чтобы посмотреть на прибывшую только что редакционную машину – заднее стекло ее покрыто мелкой паутинкой трещинок, а залитые пеной из огнетушителей колеса потрескивают, остывая, как сырые поленья, с которыми не смогло вполне совладать, вполне справиться народившееся было пламя.

Коридор первого этажа, как обычно в это время суток, пустует. Местный охранник – тоже по обыкновению – не встречал их, он остался на своем рабочем месте, в своем оборудованной разнообразной аппаратурой помещении.

Связь с Диспетчером была неустойчивой; в наушниках гарнитуры то и дело слышались какието щелчки, царапающие шумы, временами сливающиеся в сплошную какофонию звуков. Павел Алексеевич все же счел нужным доложиться:

– Диспетчер, этот редактор Третьего! Мы на месте!