Гудки длились, как показалось, целую вечность. Наконец владелец этого номера ответил на вызов. В рубке отчетливо прозвучал голос, который Павел Алексеевич узнал без труда.

– Я вас слушаю.

Редактор – молчал. Он не знал, что сказать этому молодому парню.

– Алло?

Это был Дэн Логинов. Он все еще находился – находится в данном времени – в кафеклубе, борясь с искушением выскочить вслед за ушедшими только что из заведения двумя молодыми людьми. Борясь с желанием догнать их, чтобы сказать чтото важное; возможно, чтобы еще раз объясниться со своей девушкой.

– Говорите, я вас слушаю!

…Но ему, этому молодому человеку, ктото прозвонил на смартфон. И это действие, это обстоятельство задержало Логинова. Фактически – спасло ему жизнь.

В трубке послышались частые короткие гудки – Логинов сбросил вызов.

Мгновением спустя закрылось окно с таинственным «аватаром».

Рубка тот час же заполнилась до отказа ревом, воем, скрежетом…

Пол заходил ходуном; стоило огромных усилий во время этой дичайшей качки удерживаться на ногах!..

На экране появилось изображение кнопки с надписью:

СОХРАНИТЬ

Вновь напомнила о себе защитная система.

– Внимание, Часовщик! Зафиксируйте настройки!! Отключение и выход из сеанса по счету «ноль»!

– Девять…

Павел Алексеевич быстрыми энергичными движениями проскролил в обе стороны Живую ленту. Сначала от центра влево, в прошлое – здесь все было в норме.

Затем погнал в обратном направлении – в будущее.

Лента остановилась на отметке 06.05 03:30.

–  Семь… Шесть…

Это означает, что все его – их небольшой команды – усилия по редактуре файла «ЧП_Enigma» принесли весьма скромный результат. Ему удалось буквально вырвать два часа времени…

Павел Алексеевич не знал, хорошо это, или плохо, или же не то, и ни другое. Он точно знал лишь одно: сегодня он выжал во время сеанса максимум возможного. Да и то, не без помощи того – или Того – кто на короткие мгновения вмешался в работу редактора Третьего, обозначив себя «аватаром» с надписью Roma Aeterna; того, кто подсунул ему решение – фактически, подсказку – в виде телефонного звонка.

– Четыре… Три…

Редактор Третьего нажал – продавил! – кнопку «СОХРАНИТЬ».

В служебной рубке Третьего вдруг стал так тихо, что от этой тишины у него заложило уши.

Глава 6

Ночь на 5 мая

Окончание грозового ралли

– Часовщик! – заметно севшим голосом сказал Павел Алексеевич в этой обрушившейся на них тишине. – Отмена операционного времени!!

Петр Иммануилович хрипло прокашлялся.

– Принято! – просипел он. – Операционное время – отменено!

– Отмена оперативного времени!

– Исполнено!

– Возвращаемся в местное физическое время!

Петр Иммануилович, проделав необходимые манипуляции, сверился сначала с показаниями хронометра, затем бросил взгляд на свои старенькие, но надежные и точные карманные часы.

Их секундные стрелки теперь двигались, перемещались в унисон. Куранты на Спасской башне исполнили свою полуночную мелодию; минутная и часовая стрелки совместились на латинской цифре XII, часы принялись отсчитывать первые мгновения новых суток.

– Исполнено! Местное физическое время: пятое мая… первая минута первого часа!

Павел Алексеевич достал из кармана очки. Неспешно, пытаясь совладать с самим собой, пытаясь справиться с этой охватившей его внутренней дрожью, водрузил их на переносицу.

– Принято! Редакция Третьего канала завершила свою работу.

– Николай?! – спустя несколько секунд позвал он. – Вы меня слышите?

– Да, Павел Алексеевич? – подал голос охранник, все еще находившийся у входной двери, спиной к Редактору. – Слышу… хотя в ушах стоит звон.

– Мы вышли из сеанса.

– Я это понял.

– Пакетник? Что там с положением переключателя?

– Включить «пакетник»?

Редактор чуть улыбнулся – в первый раз за все время рабочего сеанса.

Все же с замечательными людьми судьба свела его в этот день, в эти драматические часы и минуты. Он мысленно поаплодировал их выдержке, их хладнокровию, их высочайшему профессионализму.

– Да, включайте.

– Исполнено… пакетник включен!

– Что с электричеством? Есть ли у нас свет?

Охранник снял очкиконсервы. Посмотрел на матовый светильник, укрепленный над входной дверью. Тот горел вполнакала, но все же – горел. Вот он мигнул… еще, и еще. Казалось, этот единственный светильник вотвот потухнет окончательно, как гаснет свеча на ветру. Но лампочка каждый раз вновь загорелась; а спустя короткое время она уже горела ровным неярким светом.

– Похоже, что перешли на резервные источники! – сказал Николай озабоченно. – Не знаю, подается электричество от основного силового кабеля, или от дизельгенератора… Но светильник – горит!

Выждав паузу, Редактор спросил:

– Ну как, коллеги, все живы и здоровы? Петр Иммануилович, как самочувствие?

– Чувствую себя старой развалиной, – отозвался Часовщик. – Еще бы несколько мгновений этого адского действа, и от вашего покорного слуги осталась бы одна труха.

– Спасибо вам! Как всегда, безукоризненно точная работа. Как ваша аппаратура?

Часовщик в это самое время как раз осматривал свое добро. На стекле хронометра появилась косая трещина; оно лопнуло. Но сам механизм, определенно, цел и невредим.

Малый метроном утратил две боковые крышечки – от вибраций они попросту отслоились, отпали. Вторая «пирамида» пострадала значительней. Перо маятника, изготовленное из композиционного сплава, чья прочность превышает прочность титана, заметно деформировано. Четырехгранная стрелка толщиной в десять миллиметров и длиной в четыреста миллиметров уже не прямая и ровная, как прежде, а имеет видимый даже простым глазом прогиб… На самом же корпусе и даже на столе, к которому прикреплена основа, появились трещинки.

– Все, что сломалось – починим, – ворчливо заметил Часовщик. – А что не поддается починке, то выбросим на свалку.

– Добро, с этим понятно. Николай, а выто как?

– Я в норме.

– Благодарю за проявленные профессионализм, выдержку и спокойствие.

– К вашей благодарности начальство, думаю, присоединит свою порцию щедрот, – усмехнувшись, сказал охранник. – Но уже в виде капитальной взбучки.

– Как интерьер? Не слишком пострадал? Что с настенными панелями?

Николай осмотрелся. Стены служебной рубки, обработанные спецсоставом Ultra Black, обычно гладкие, матовые, теперь покрыты сплошной паутиной трещин. Эти повреждения сильнее выражены в той части помещения, что ближе к «экрану», ближе к противоположной от входной двери стене. Сама же она, эта ранее белоснежная – блистающая! – стена помутнела. Нечто подобное происходит с поврежденными, вышедшими из строя кинескопами или настенными ЖДК панелями ранних модификаций. Местами видны пятна грязножелтого и пепельносерого цвета. Поверхность «экрана» расслоилась, покрылась трещинами. Некоторые из них так глубоки, что в разлом свободно помещается палец. Местами она оплавилась; хотя сама эта деформация является отнюдь не результатом разогрева, но следствием какихто иных процессов.

Пол, как и потолок, примерно в таком же состоянии, что и боковые черные «панели». Судя по звукам, включилась на полную мощность система принудительной вентиляции. Сразу после выхода из канала, температура в рубке скачком поднялась от рабочих десяти градусов до примерно тридцати пяти по Цельсию. Пыхнуло жаром, пахнуло в разгоряченные лица запахами электричества, оплавленными контактами, окалиной, остывающей стекловидной массой… Но вентиляторы быстро закачали в сравнительно небольшой объем рубки холодный чистый воздух; так что дышать уже вскоре стало легче, да и температура понизилась до комнатной.

– Все до единой панели – накрылись, – поделился впечатлениями от увиденного Николай. – А вот фундамент и компенсационные механизмы, полагаю, выдержали нагрузки…