– Минутку, – сказал Логинов. – Сейчас посмотрю, что у меня с наличными.

Он достал из внутреннего кармана куртки кожаный лопатник. Нищенка облизнула потрескавшиеся губы, потом широко улыбнулась.

Лучше бы она этого не делала…

Дэн, увидев ее черные гнилые зубы, едва не выронил кошелек.

В портмоне отыскалась лишь пара мелких купюр… Он вспомнил, что накануне пытался снять деньги со своего банковского счета. Но у него почемуто не получилось, хотя он точно помнил, что на банковских счетах у него коекакие деньжата водятся.

Он протянул нищенке две сторублевых купюры.

– Это все, что у меня есть…

Побирушка не то, что взяла, цапнула купюры – деньги мигом исчезли гдето в груде надетых на нее лохмотьев!

– Охохо… Я ведь не для себя собираю, – грустно сказала побирушка. – И не для Лизы, она себе пропитание сама добывает. – Нищенка, чуть наклонившись, почесала грязным пальцем у кошки за ушами. – Это я так ее назвала, – пояснила она. – Лиза… Ходит за мной хвостом, представляешь? Куда я, туда и она!

– Красивая кошка… Ни одного белого пятнышка!

Кошка по имени Лиза, не открывая глаз, держа голову так же прямо, негромко муркнула, как будто поняла, что речь идет именно о ней.

– Мнето самой ничего не надо, – погладив еще разок кошку по гладкой блестящей шерстке, сказала побирушка. – На хлеб и глоток вина я себя всегда денежек соберу. И даже на косяк останется…

Она принялась шарить чумазой рукой по карманам мешковатого плаща. Извлекла старый потертый портсигар из мельхиора… Раскрыла его; Дэн увидел, что в нем лежат с полдюжины самокруток.

– Угощайся, – она протянула парню раскрытый портсигар. – Не бойся, это не из каннабиса! Такой травы ты нигде не купишь… Тут места надо знать.

– Спасибо, я не курю.

Она посмотрела на парня своим единственным – что со вторым, можно лишь предполагать – глазом с зеленоватым зрачком. Щелкнула дешевой китайской зажигалкой, умело прикурила. Затем пыхнула дымком, от аромата которого у Логинова слегка закружилась голова.

– Мне самой ничего не надо. Я сумасшедшая… у меня и справка есть.

Дэн хотел было уже покинуть странную особу в отрепьях и в гламурной дамской шляпке, собирающую подаяние в этом не очень людном, надо прямо сказать, месте… Но почемуто задержался.

Почему не ушел сразу, он и сам толком не понял. Может, потому что чувствовал себя одиноким, никому не нужным. А может, потому, что временами в голосе этой опустившейся особы звучали какието казавшиеся ему знакомыми нотки?..

Логинов вдруг сделал то, чего еще несколько секунд назад не собирался делать. Перехватив взгляд нищенки, он достал смартфон и протянул его ей.

Тот исчез так же быстро, как и ранее переданные ей сотенные купюры.

– А не жалко? – сделав вторую затяжку, спросила побирушка. – Вещица не из дешевых.

– Зачем он мне теперь, – тихо, отвернувшись, сказал Логинов. – Мне никто по нему не позвонит.

– Так ты сирота, значит?

– Вроде того.

– Сколько за нее, за эту «говорилку» в ломбарде дадут, как думаешь?

– Понятия не имею, – Дэн пожал плечами. – Он новый… Но у меня нет при себе документов на него. Тысяча с хвостиком «енотов» стоил.

– Значит, в скупке дадут раз в десять меньше… Маловато.

– А для чего вам деньги? – поинтересовался Логинов. – Извините, что спрашиваю… На «травку» их тратите? Или…

– Или, – сказала нищенка. – Травку мне и так исправно поставляют.

Она, сделав затяжку, выпустила колечко дыма, которое, расширяясь, поплыло в сторону Логинова.

– Очень необычный аромат, – сказал Дэн. – У мамы были духи… не знаю, какой марки, не интересовался. Они пахли подругому, иначе. Но в гамме запахов, как мне кажется, присутствовало чтото похожее на этот аромат…

А вы сами, извините, откуда будете?

– Откуда я? Да из дурдома… Разве по мне не видно?

Логинов усмехнулся.

– Нет, ну я серьезно.

Побирушка сделала последний «тяжок»; окурок исчез под подошвой старого ботинка, который был размера на три больше, чем требовалось.

– Так и я ведь серьезно… Я в самоволке. Сбежала из психбольницы.

– Вот как? Так вы…

– Больная на всю голову, – побирушка вновь улыбнулась, показав свои черные зубы. – У меня «диссоциативное расстройство идентичности». Диагноз я сама себе поставила, кстати… Наши дурдомовские врачи в психиатрии не шарят! Ну а главврач… это клинический случай!

– Хм…

– У нас там плохо кормят. И вообще… – Она махнула рукой. – Условия очень тяжелые. Вот я выскочила за ограду, чтобы насшибать деньжат…

– Понятно.

– Не для себя… для всей нашей убогой, но честной компании.

Дэн открыл боковое отделение сумки. Достал «наладонник» производства Acer, протянул и его побирушке.

– Вот… возьмите.

– А что это за штуковина? – «Штуковина» тот час исчезла в ее бездонных карманах. – Я в этом слабо разбираюсь.

– Карманный персональный компьютер… Стилус в боковом пенале. Держите вот еще… это шнур для подзарядки… – Он протянул и его. – Карта памяти вставлена. Полагаю, гаджет в исправном состоянии.

– Верю вам на слово, – сказала побирушка. – Не жалко?

– У меня вот еще ноут есть. – Логинов поправил свисающую с правого плеча сумку. – Но отдать его я вам сейчас не могу.

– Почему?

– Там у меня личный архив… Коекакие фотографии, несколько роликов. А удалить я их сейчас не могу.

– Еще раз спрошу – почему?

– Потому что в этом месте ноут, как и другие гаджеты, почемуто не работает. Я не могу удалить свой архив. А передавать личную информацию в руки первого встречного, вы уж простите… мне не хотелось бы.

Побирушка неотрывно смотрела на него своим ярким зеленоватожелтым глазом, словно пыталась просветить его, заглянуть в его мысли… А может, просто думала о том, что еще можно вытряхнуть из этого молодого человека.

– Вас, кажется, ищут?.. – сказал она. – Вы обо мне не рассказывайте пока ему ничего, ладно?

– Ищут? Меня? Кто?

– Посмотрите туда, – она ткнула пальцем с грязным ногтем кудато за спину Дэна. – Да, да, туда!

Логинов развернулся на сто восемьдесят; уставился в ту точку, куда показывала эта особа.

Ничего интересного он там не увидел – стена и стена.

Когда он повернулся обратно, – лицом к «паперти» – побирушки уже и след простыл. На фоне стены напоследок мелькнуло нечто, какаято большая темная тень, напоминающая по форме кошку с выгнутой спиной. Откудато издалека донесся – а может, показалось – женский голос с насмешливыми нотками: «дурачок!..»

Дэн озадаченно покачал головой. Он ощутил на какието мгновения себя простаком, которого даже эта нищенка смогла обвести вокруг пальца. Ощутил себя, говоря современным языком – лохом…

И все же она его не обманула. Точнее, не обманула как минимум в одном. Та часть стены, на которую она показала перед тем, как испариться вместе с вещичками, которые она както выманила у него, уже спустя короткое время начала пульсировать. Эти пульсации, что не столько испугало его, сколько удивило, озадачило, странным образом отдавались у него в ушах…

А затем в ней, в этой освещенной теплым янтарным светом стене, появился видимый глазу арочный проход.

Теперь уже Логинов не стал выставлять впереди себя руку, чтобы при помощи тактильных ощущений определить, не обманывают ли его глаза и чувства. Он поправил сползший с плеча ремень компьютерной сумки и шагнул в этот проход.

Мир, в котором он оказался, был ему знаком…

Логинов, изумленный таким поворотом, некоторое время изображал из себя каменную статую. Он стоял на пересечении двух центральных аллей кладбища, лицом к стене Новодевичьего монастыря.

Впереди, если смотреть прямо, виднеется Покровская надвратная церковь. Левее – Предтечинская башня монастыря, которую еще называют Ирининской. Еще дальше, – она угловая – Сетунская башня. Правее от надвратной церкви видны Покровская и Чеботарная башни…

Дэн обернулся. Позади него виден арочный проход в кирпичной стене – это ворота, через которые можно попасть со старого кладбища на так называемое «новое». Справа Лужнецкий переулок, там главный вход. Гдето позади и чуть левее находится «новейшее» кладбище при Новодевичьем. Там, на участке номер одиннадцать, похоронены умершие два года назад – с разницей всего в три дня – приемные родители Логинова.