Он «полукардинал», тайный кандидат для вхождения в конклав, он из тех священников, кого называют кардиналами «in petto». [21]
Тем не менее, именно для него, для отца Игнация, а также для троих прилетевших вместе с ним одним рейсом мужчин, было сделано исключение – их борт посадили именно в «государственном» аэропорту «Внуково2».
Реактивный Gulfstream VSP, не имеющий на бортах какойлибо государственной символики, но лишь бортовой номер, еще катил по посадочной полосе, когда от здания терминала отъехала черная Ауди А8L. Следом за ней, туда же, к замершему в самом конце ВВП1 небольшому, с элегантными стремительными очертаниями лайнеру, покатили также и два массивных джипа с тонированными стеклами.
Экипаж опустил трап. Первым на верхнюю площадку вышел рослый, под два метра, мощного телосложения мужчина в темном костюме и темных очках. Он огляделся, после чего неспешно спустился по невысокому трапу. На верхнюю площадку трапа тут же вышел его коллега, такой же высокий и физически сильный мужчина лет тридцати с небольшим. Эти двое официально числятся сотрудниками Corpo della Gendarmeria dello Stato della Città del Vaticano [22], но у них свои задачи, у них свой круг обязанностей…
Охранники дождались момента, когда из подкатившего к трапу Audi вышел невысокий полноватый мужчина лет пятидесяти в католическом одеянии – это настоятель одного из двух московских храмов РКЦ, отец Тадеуш Ольшанский. Джипы остановились чуть дальше; это сопровождение, предоставленное принимающей стороной. Охранник, хорошо видимый на фоне открытого люка «Гольфстрима», пригнув голову, сказал чтото тому – или тем – кто находится в салоне. Затем сошел на высушенную свежим ветерком ровную, в следах торможений, аэродромную полосу.
Наконец из салона, сопровождаемый библиотекарем, четвертым и последним человеком из его небольшой свиты, выбрался и сам отец Игнаций. Это был сухощавый мужчина лет сорока с небольшим, с туго натянутой на скулах оливкового цвета кожей, с крючковатым носом, кустистыми бровями, тяжелыми веками, скрывающими – до поры – темные блестящие глаза.
Отец Игнаций – или, как он сам называет себя, «брат Игнаций» – одет в черный строгий неброский костюм. Черные лаковые туфли, рубашка того же цвета с белоснежной вставкой на горле. Членство к Societas Jesu [23]не обязывает носить священнические или монашеские одеяния. Но одежда, ее цвет и крой, сам его облик, однозначно указывают на принадлежность этого человека к клирикам, к служителям Римскокатолической церкви.
В левой руке у Игнация Кваттрочи rosarium [24]; правой, сойдя на землю – «грешную землю схизматиков», как он про себя подумал в этот момент – иезуит осенил крестным знамением – по взаимности – встречающего его в аэропорту настоятеля отца Тадеуша.
– Laudetur Jesus Christus! [25]– приглушенным голосом поприветствовал местного священника польского происхождения иезуит.
– In saecula! – ответствовал тот старому знакомому, прибывшему с миссией из Рима. – Amen! [26]
Кроме настоятеля Храма Святого Людовика, – если не считать сотрудников охраны, предоставленной хозяевами – никто более эту небольшую делегацию, прилетевшую из Рима, не встречал. Никакого осмотра, никакой проверки документов или багажа. Компактный ящик и дорожная сумка были мгновенно выгружены из салона лайнера и перенесены в багажник лимузина. Чем меньше внимания привлекут к себе командированные «апостолами» люди, тем лучше для всех. Визиты такого рода не афишируются и не содержат в себе элементов официоза.
Местный настоятель, а также визитеры – брат Игнаций и прилетевший с ним сотрудник Ватиканской апостольской библиотеки – Bibliotheca Apostolica Vaticana – Доменико Сарто, уселись на заднее сидение Audi. Один из двух командированных в Москву ватиканских спецслужбистов занял место впереди, рядом с личным шофером отца Тадеуша. Другой его коллега сел в машину охраны, в тот джип, которому назначено ехать впереди.
Спустя еще пару минут небольшая колонна, перед которой словно изпод земли возникла машина дорожной полиции с включенными проблесками, покатила в сторону мегаполиса, не встречая ни пробок, ни красных семафоров, ни каких либо иных препятствий.
Все, кто находились в салоне «ауди», по дороге из аэропорта Внуково в уже известный им первый пункт маршрута сохраняли полное молчание.
Игнаций Кватттрочи, смежив тяжелые веки, механически перебирал черные, блестящие, как его глаза, четки rosarium. Заявка на арбитраж пришла в Ватикан практически одновременно от обеих сторон конфликта.
Причем, с пометками «Urgently!», «Urgente!», «Cito!»… [27]
Брат Игнаций получил четкие инструкции как от Генерала [28], так и от вызвавшего его перед отправкой в аэропорт на получасовую беседу камерария [29]. В сущности, их наставления сводились к одному и тому же, к необходимости решения двуединой задачи.
Первое: брату Игницию следует собрать как можно больше информации о содержательной стороне событий, приведших к конфликтной ситуации между московской миссией организации «Akvalon», воспользовавшейся в минувшую ночь правом на проведение инспекции, и хозяевами территории, организацией, носящей, среди прочих, название «Третий Рим».
И второе: расследование – параллельно с установлением истины – не должно привести немедленно к примирению сторон. Но, по возможности, насколько это будет зависеть от умения и тактики представителя Третейского судьи, должно создать предпосылки для дальнейшей эскалации конфликта.
Как идеальный вариант, – в этом мнении сошлись и Черный Папа, и камерарий, второй человек в иерархии РКЦ после Белого Папы – нынешняя миссия представителя «Апостолов» отца Игнация Кваттрочи должна привести в будущем к ослаблению если и не обеих сторон в равной степени, то причинению существенного ущерба хотя бы для одной из них.
Но при всем этом, ни одна из этих двух соперничающих организаций, обратившихся к группе «Апостолы» с просьбой о посредничестве и арбитраже, не должна иметь оснований – формальных, по крайней мере – для обвинений «Апостолов» в необъективности, в подыгрывании той или ной стороне. Равно как и в том, что Ватиканская партия, пользуясь создавшейся ситуацией и своим уникальным положением, пытается чтото сама выиграть, стремится изменить сложившийся в последние десятилетия баланс сил и возможностей в свою пользу.
Остается лишь добавить, что иерархи «Апостолов» поручают брату Игнацию Кваттрочи самые ответственные, самые сложные и щепетильные дела.
Небольшая кавалькада авто, перед которой невидимая рука зажигала зеленый свет и убирала всякие препятствия для проезда, мчала по улицам и проспектам огромного мегаполиса со скоростью около ста двадцати километров в час. Передовая машина – джип с охраной – свернула на Малую Лубянку; туда же повернули и две другие машины, включая следующий посередке черный Audi.
Водитель лимузина миновал открытые ворота; Audi въехал на территорию небольшого храмового комплекса, расположенного в самом сердце Москвы, по адресу Малая Лубянка 12а. Храм Святого Людовика – иногда добавляют – «на Лубянке» – является одним из двух действующих в российской столице приходов Римскокатолической церкви. Построен он в первой половине XIX века. Само здание церкви, функциональное, без вычурных архитектурных деталей, в стиле классицизм, представляет собой трёхнефную базилику с высоким центральным и более низкими боковыми нефами. Фасад песчанокремового цвета; вход оформлен колоннадой, по обеим сторонам белых колонн расположены невысокие колокольни.
Водитель припарковал машину у самых ступеней.
– Отец Тадеуш, благодарю за эту поездку, – глуховатым голосом сказал иезуит. – Я выходить не стану… Как только выгрузят ящик с аппаратурой, мы отправимся в первый пункт нашего маршрута.
– Всегда к твоим услугам, брат Игнаций. Ты уверен, что не хочешь остаться здесь на часдругой? Чтобы отдохнуть после перелета?
– Я не устал. К тому же, дело, по которому я сюда прибыл, не терпит промедления. Отче, распорядись, чтобы подготовили помещение «скриптория». [30]