Авакумов рассмеялся; и от этого жестяного смеха – в пустынном и странном месте – у Редактора вдруг мурашки побежали по телу.

– Я вспомнил, как иезуиты искали подходы к Хозяину, – сказал он уже серьезным тоном. – И что тот сказал на эту тему в ближнем кругу…

– Это тот самый случай, когда вождь спросил у Молотова, упомянувшего Ватикан: «А сколько дивизий у Папы Римского?»

– Другой случай… какнибудь расскажу. Ну что ж, Ватикан есть Ватикан… «Апостолы» последние десятилетия осуществляют функции «разводящего», если пользоваться современной терминологией. – Он вновь усмехнулся, но уже невесело. – Коль мы уже упоминали с вами Восток, то уместно еще одно сравнение… Они ведут себя как та самая обезьяна из восточной притчи, что наблюдает сверху за схваткой двух тигров.

– Еще раз выскажу свое мнение: Кваттрочи вынес сегодня крайне странноерешение.

– Обычная тактика иезуитов: не делая резких движений, стравить соперничающие группировки или организации.

– Я понимаю, Михаил Андреевич, что в ваших словах есть резон. Но за эти сорок восемь часов ведь и сами «аквалонцы» могут все переиграть?.. Лично я уверен, что они какимто боком причастны к появлению «черного ящика»… Равно как к проблемам с Живой линией и прочим неувязкам последних нескольких дней.

Какоето время они прохаживались молча; потом вновь зазвучал глуховатый голос немолодого мужчины:

– Апостолы, приславшие к нам этого умного, хитрого и довольно опасного человека, как раз и рассчитывают на то, что конфликт не ограничится одним лишь разбирательством по поводу известного вам инцидента.

– Думаете?

– Уверен! Более того, воспользовавшись формальной процедурой, они – в лице их представителя «брата Игнация» – не смягчили, не погасили, но, скорее, обострили существующую конфликтную ситуацию.

– Ну так ведь за эти двое суток может много чего произойти. Аквалонцы, к примеру могут отказаться от своих заготовок…

– Я буду первым, кто этому обрадуется, – Хранитель скривил губы. – Но еще сильнее я буду удивлен, если они вдруг откажутся от своих планов, если они одумаются и решат включить «задний ход».

Их прогулка по этому странному лесу, равно как и их не менее странный – если бы его подслушал ктонибудь – разговор, подошли к концу.

Двое мужчин проследовали через открытую для них Щербаковым калитку на территорию объекта.

– Павел Алексеевич, это может быть опасным для вас лично, – сказал Авакумов. – Вы имеете право отказаться… Но заменить вас мне решительно некем.

– А ведь коекто, кого вы знали лично, любил повторять: «незаменимых у нас нэт…» – полушутливо, чтобы не свалиться в пафос, а заодно и чтобы скрыть внутреннюю дрожь, сказал Редактор. – Или вы не разделяете мнения Вождя народов по данному вопросу?

– Это изречение известно, по меньшей мере, два тысячелетия, – усмехнулся Хранитель. – Хозяин обыграл его в своем докладе на одном из партийных съездов. Имелось в виду, что среди вельмож, бюрократов, разного рода чинуш действительно нет «незаменимых»… И время подтвердило этот тезис. А вот понастоящему талантливых, уникальных в своем роде людей Сталин не только не третировал, но ценил их, продвигал и создавал все возможности для развития и творческой деятельности.

Они прошли в строение со стороны открытой веранды. Когда проходили по коридору мимо приоткрытой двери, за которой находится комната отдыха для сотрудников личной охраны, Авакумов вдруг приложил вдруг палец к губам.

– Тссс… – Он осторожно затворил дверь. – Там один товарищ отдыхает… как бы не разбудить до срока.

Авакумов и его гость вернулись в тот же служебный кабинет, откуда началась эта их необычная прогулка. Здесь их уже дожидался охранник Николай; сюда же вслед за двумя мужчинам, проведшими некоторое время в зоне, о чемто там совещавшихся, явился и помощник Авакумова.

Михаил Андреевич посмотрел на настенные часы, показывавшие половину одиннадцатого вечера.

– Не будем терять драгоценное время, – сказал он. – И не будем облегчать жизнь нашим недругам, которые сейчас пытаются отслеживать передвижения наших ключевых сотрудников… Прямо отсюда, из Ближней дачи, можно попасть непосредственно в «Монастырскую зону». А также – по короткому переходу! – и в сам Монастырь…

Авакумов посмотрел на помощника.

– Товарищ Щербаков, проводите товарищей, покажите им кратчайший путь!

Он протянул руку редактору Третьего канала, человеку, лишившемуся лицензии, но не решимости довести дело до конца.

– Очень на вас надеюсь, Павел Алексеевич! Удачи!

– Спасибо… – Редактор понизил голос. – Про девушку не забываем… она важный элемент в нашем «паззле».

– Не волнуйтесь, мы работаем и в этом направлении, – Авакумов чуть задержал его руку в своей сухой ладони. – Как только выйдем на ее след, я вам сразу же сообщу.

Глава 5

САО г. Москва.

Областная психбольница № 1.

Массовое обострение в ночь

на 6 е мая

Шел одиннадцатый час вечера, когда из помещения для охраны, расположенного неподалеку от построенных столетие назад в стиле «русский модерн» главных ворот, вышли двое сотрудников в униформе. Они направлялись в сторону бокса с вольерами, где содержат сторожевых псов. Увидев выбежавшего из дверей ближнего к воротам – Второго – корпуса мужского отделения дежурного врача, знакомого им обоим, охранники направились наперерез ему по узкой асфальтированной дорожке.

Этот невысокий грузный мужчина лет сорока пяти, судя по его поведению, по самому его виду, был сильно взволнован; а, пожалуй, что и напуган чемто – он озирался на ходу, как будто опасался погони.

– Где ваш старший? – крикнул он. – Что со связью?! Не могу дозвониться на ваш пост!

– Начальник дежурной смены сейчас на КПП у ворот, – сказал один из двух охранников, тот, что был постарше. – А что случилось, док? Нам только что велели осмотреть территорию!

– Беспорядки во втором корпусе! Настоящий бунт!!

– Бунт!? – удивленно переспросил охранник. – С каких это пор «овощи» стали способны устраивать бунты?

– Я с ними пытался поговорить. – Дежурный врач в сердцах махнул рукой. – Да куда там… стоят на своем!

– А чего это они вдруг возбудились?

– Жалуются на плохую кормежку, на жестокое обращение медперсонала, на поборы… И все такое прочее.

– Во дают!.. А как еще с овощами обходиться? Тут не курорт, а они – не миллионеры, чтобы с ними цацкаться!

– И еще говорят, что пока «принцесса» не появится здесь собственной персоной, они свой бунт не прекратят!!

– «Принцесса»? – удивленно переспросил охранник. – Это какаято новая фишка?! А что об этом известно, док? Что это еще за блажь?

– Во время утренней прогулки им ктото пообещал, что вечером к нам приедет настоящая принцесса! Вернее, не к нам, а к ним, к больным.

– Настоящая принцесса приедет сюда, к нам, в наш дурдом? – Охранник рассмеялся. – Вот же чудаки.

– Тем не менее, они настаивают на своем! Вот если бы и вы подключились, и помогли нам растащить эту публику по палатам… Что скажете?

– У вас есть свой персонал на эти вот случаи! Ваши санитары вон какие ряхи отъели на казенных хлебах, а с «овощами» справиться не могут?!

– Говорю же, они заперлись там! Забаррикадировались! Взломали дверь пищеблока и уже там раздобыли острые и колющие!..

– Во даете… Психи, значит, еще и вооружились топорами и ножами?

– Не получается своими силами повязать их… нужна помощь! У вас ведь четыре служебных пса?! Больные боятся собак!.. И газовые баллончики у вас имеются! Если поможете нам навести в корпусе порядок, мы в долгу не останемся!

– Это к старшему смены… Хотя, между нами, док, усмирять подведомственных вам психов в обязанности охраны не входит.

Врач, нервно обернувшись, посмотрел на зарешеченные окна Второго корпуса – на первых двух этажах горит свет, хотя в это время он должен быть погашен, а больные должны находиться в своих койках.