Особа в розовой шляпке, следовавшая впереди его по дорожке, чуть замедлила ход.

– А вот тут ты не прав, Гена, – сказала она. – Нельзя быть таким ограниченным!

– В смысле? – опешил охранник. – А что я такого сказал?

– Чушь спорол, – дама в мешковатом плаще перевязала под подбородком ленты, удерживавшие на ее косматой голове эту нелепую шляпку. – Вот ты мне скажи… Чем отличается этот дурдом, который ты охраняешь, от того пространства, которое находится за забором? – И сама же ответила. – Да ничем! Нет никакой принципиальной разницы, Гена! Здесь сумасшедший дом, верно? Но и там дурдом, только размерами много более здешнего! Здесь есть определенное число больных, или таких, кто себя за больных выдает, верно? Но и там точно так же хватает больных! Мало того, многие из этих конченных психов или маньяков находятся у власти!..

– И что? Я не понял, при чем тут дыра в заборе?

– Все миры, пространства и континиуумы, представляют из себя единое целое, – сказала эта странная особа. – Между ними… ты, конечно, об этом не подозреваешь, Гена… существует разветвленная сеть переходов.

– Переходов? Это как понимать?

– Вроде дыры в заборе!.. Названия разные, а суть – одна. Так вот, если заколотить все лазейки, заделать дыры во всех заборах и оградах, то все обжитое пространство тогда сузится до пределов какогонибудь средней руки сумасшедшего дома, где больные будут лечить здоровых, а маньяки читать лекции о морали и ценности отдельно взятой человеческой жизни.

– А зачем мы идем к главному входу? Ты ведь не для того в дыру пролезла, чтобы опять выйти с территории?

– Верно, не для того.

– Да и не пропустят тебя, не выпустят из городка, раз ты тут числишься среди больных!..

– Сейчас ваш главврач должен подъехать! – бросила на ходу особа в шляпке. – И еще коекто, кому я позвонила и сделала предварительный заказ!.. Вот и иду туда, к воротам, чтобы не бегать потом за каждым из них по отдельности!

Пройдя по дорожке вдоль ограды, они вскоре вышли к «сказочным воротам».

Надо сказать, что здесь, у главного въезда со стороны улицы Восьмого марта, у резных краснобелых ворот, в столь позднее время суток редко кого можно увидеть. Для посетителей – по согласованию с медперсоналом – выделены утренние и дневные часы. Большая часть персонала, кроме дежурных врачей, медсестер и санитаров, разъезжаются или расходятся по домам в конце рабочего дня. Поэтому ночью тут довольно тихо и покойно.

Но – не нынешней ночью, не в данное время.

На глазах у подошедшей парочки – Геннадий попрежнему плелся позади – охрана открыла ворота. В образовавшемся проеме можно было разглядеть по меньшей мере с десяток фургонов, выстроившихся в небольшую очередь…

Возле входа стоят какието люди; они собрались уже в небольшую толпу. С ними о чемто, бурно жестикулируя, разговаривают старший охраны и ктото из вызванных на КПП сотрудников медперсонала.

На территорию больницы, посигналив загородившему проезд транспорту с нанесенной на борта рекламой модного итальянского ресторана, – водитель его сдал чуть назад – вкатил внедорожник «тойота» темнокрасного цвета.

Машина остановилась в проезде; из нее выбрался представительного вида щекастый мужчина лет пятидесяти пяти, в добротном костюме, расстегнутом на неохватном животе.

– Старший смены – ко мне! – даже не крикнул, а рявкнул он. – Где дежурный по больнице?!

К этому сердитому мужчине подбежали двое: полноватый, но все же не столь объемистый, как приехавшее начальство, врач в белом халате и начальник смены охраны в камуфляжной униформе и кепи.

– Что это за барррдак?! – зычно выкрикнул мужчина. – Кто эти люди, что стоят за воротами?! Что это за дурррдом, я вас спрашиваю?!

– Разз … разз… раззрешите доложить, Вениамин Семенович… – Медик, вышедший, к своему несчастью, сегодня на суточное дежурство, даже стал заикаться от волнения или от испуга. – Ддежурный врач ппо Второму ккорпусу Кккислов!.. Тут у нас бббольшие ппроблемы…

– Чеего?! Что вы там мямлите, Кислов?! Какие еще проблемы?!

Дежурный врач, на котором не было лица, хотел чтото сказать, чтото добавить, но вдруг – отшатнулся. Мимо них – между расступившимися в стороны мужчинами – промчал огромный пес породы «кавказская сторожевая»!..

Рамзес – это был он – пулей вылетел за ворота, в которых после проезда машины главврача больницы остался небольшой проем!..

Бежавшая вслед за ним кошка, – обыкновенная черная кошка – всеми четырьмя конечностями притормозила у этого проема, в котором скрылась огромная кавказская овчарка. Облизнулась; потом потрусила обратно – в направлении стоящей неподалеку от опешивших мужчин особы в ветхом плаще и розовой шляпке.

– Этто что такое?! – накаляясь еще пуще прежнего, рявкнул главврач. – Что у вас тут творится, я вас спрашиваю?! Что это за дурррдом?!!

– Пациенты мужского отделения взбунтовались, – фальцетом и уже не заикаясь, сказал дежурный врач. – Заперлись в столовой и в комнате отдыха Второго корпуса!

– Что!!? Бунт?! У меня, в больнице?! Да вы тут с ума все сошли!.. – Главврач ткнул пальцем в грудь стоящему перед ним пухлому коротышке в халате. – Кислов, вы что, не можете сами порядок навести?

– Я пытался… мы старались… Но ничего пока не получается!

– У вас что, Кислов, санитары перепились?! Вы что, не способны справиться с несколькими овощами?! Ну? Чего перекосился, как будто тебе в зад дозу аминазина всадили?

– Так это… Вениамин Семенович… Они выдвинули требования!

– Чего? Какие у больных могут быть требования? – сердито выкрикнул главврач. – Буйных вяжите и волоките в подвал, в особые помещения! Остальных растащите по палатам, дайте лекарство! Вы, Кислов, как будто первый день замужем?!

Дежурный врач страдальчески скривил лицо.

– Они какуюто принцессу ждут… Не хотят расходиться, пока она не приедет и не увидится с ними! И еще они говорят, что принцесса обещала устроить им настоящий банкет!..

– Что? – Главврач возмущенно сжал кулаки. – Какая такая принцесса? Откуда она тут возьмется? Что за чушь вы несете, Кислов? Вы что – пьяны? Или «колес» сами объелись?

– Никак нет… ни грамма в рот сегодня не брал!

Вениамин Семенович намеревался устроить взбучку дежурному врачу, а затем потребовать, чтобы бунт во Втором корпусе был немедленно подавлен. Но в этот самый момент прозвучал женский голос, который заставил всех троих, главврача, дежурного медика и сменного начальника охраны – обернуться.

– Принцесса – это я, – сказала дама в ветхих одеждах и нелепой розовой шляпке. – И это именно я, глубоко неуважаемые господа, пообещала этим несчастным, третируемым вами людям устроить сегодня для них праздник души.

Главврач посмотрел на старшего смены охраны.

– Что это еще за чмо? Кто такая? И что здесь делает?

Тот не успел ответить, – да и не знал, что сказать – поскольку это странное существо, эта особа, похожая на нищенку, на побирушку, само подошло к ним.

«Принцесса» достала из кармана своего грязного драного плаща, под которым у нее пододеты еще какоето тряпки, старый портсигар из мельхиора. Раскрыла его; достала самокрутку, сунула в губы. Извлекла из другого кармана золотистого цвета зажигалку. Щелкнула «ронсоном», прикурила. Затем сделала глубокую затяжку, не обращая, казалось, внимания на присутствующих.

Начальник охраны, у которого от гнева даже лицо перекосилось, снял с пояса резиновую дубинку. Он протянул левую руку вперед, намереваясь схватить эту наглую «бомжиху» – или кто там она – за шиворот. Правая его рука, с зажатой в ладони дубинкой, взметнулась над головой – он не задумываясь ее воспользуется, этой резиновой дубинкой, если дерзкая особь попытается оказать сопротивление, или посмеет не подчиниться.

«Принцесса», странно усмехнувшись своим обезображенным струпьями и шрамами лицом, глядя на него желтоватоизумрудным глазом, выпустила изо рта облачко дыма. В воздухе повис странный аромат, от которого у присутствующих сделалось головокружение. Само это облачко приняло форму правильного кольца диаметром около метра. Затем оно, это «кольцо», плавно переместилось – плывя по воздуху – к застывшему вдруг в своей угрожающей позе старшему охраннику. И вот уже прошло, как бы нанизываясь, подобно тому, как это бывает при игре в серсо, через правую руку, сверху вниз, от головы к подошвам, через все тело…