- Понятно. А как ты в интернат попала? Родители погибли или они у тебя алкоголики? - поинтересовалась девушка. - Прости, если это для тебя болезненный вопрос. Если хочешь, можешь не отвечать.

- Да ничего такого в этом нет. Меня в интернат сдал мой собственный папаша, - сказала я. - Видите ли, он очень хотел сына, а я и мама мешали ему в осуществлении этого желания. А когда моя мать умерла, отец быстро нашёл способ избавиться от меня. Он отказался от всех родительских прав на меня, сдал в интернат и настоял на том, чтобы мне сменили фамилию.

- М-да, ужасный у тебя отец! Так поступить со своей родной дочерью... Ладно, ты извини, но мне нужно идти. Мне сегодня геометрию пересдавать за первый курс. Ни черта этот предмет не понимаю! А... - внезапно осеклась Николь, со страхом посмотрев куда-то за мою спину. - Всё, я пошла! - она встала из-за стола и быстро ретировалась.

Я обернулась, чтобы понять, чего так испугалась Николь. Ну... в общем-то, этого я и ожидала. Кайома! И чего в нём такого страшного? Я не думаю, что многие школьники, не входящие в банду "Макфей", знают о её существовании и, тем более, о причастности Кайомы к криминалу. А если бы Николь входила бы в "Макфей", она бы, разумеется, не боялась бы своего лидера (по крайней мере, открыто). Ладно. Об этом я потом спрошу саму Николь, но какого хрена этот тип двигает в мою сторону?

- Приятного аппетита, - низким голосом произнёс Кайома, подойдя ко мне. - Вот мы и снова встретились.

- Не удивительно, с учётом того, что мы живём и учимся в одном здании, - буркнула я, демонстративно смотря в другую сторону. - Слушай, ты очень удивишься, если я скажу, что ты мне не нравишься и что твоё общество меня не особо прельщает?

- Ну, зачем же так грубо? - произнёс Кайома, садясь за мой стол. - Я ведь к тебе со всей душой. Вот, даже комнату твою вчера найти помог.

- За комнату, спасибо, но... Я не помню, чтобы предлагала тебе присесть рядом, - возмутилась я. - Знаешь, в чём твоя проблема?

- Нет. И в чём же? - с интересом спросил парень.

- В том, что ты наглый тип, нисколько не считающийся с чужим мнением, ни по какому поводу! И вообще, что тебе от меня надо?

- Мне ничего не надо. Мне просто интересно общаться с новыми людьми. Тем более, с красивыми девушками.

"Красивыми? Ты меня просто с утра не видел!" - про себя подумала я, а вслух сказала:

- Ты знаешь... Я из тех людей, которые в первую же встречу составляют себе мнение о человеке. И изменить это моё первое мнение очень сложно. А ты мне не понравился с первого взгляда.

- А ты, оказывается, не только смелая, но и прямолинейная! - рассмеялся Кайома. - И ты мне нравишься всё больше и больше.

- Да неужели? - буркнула я. - А вот ты мне нравишься всё меньше и меньше.

- Кайома! - позвал кто-то. - Подойди сюда! Дело есть.

- Эх, что же вы так не вовремя-то со своими делами? - вздохнул парень, вставая из-за стола. - Ну, что ж. Как ни прискорбно, но я должен идти. Скоро увидимся, Милена, - и он ушёл.

- Блин, почему этот придурок ко мне прицепился? - с раздражением спросила я Дорея, который ни разу не вмешался в мой разговор с лидером "Макфея". - Я ему практически открыто уже заявляю, что он меня бесит! А что я слышу в ответ? То, что я ему ещё больше нравлюсь!

- Может, твоё отношение Кайому и привлекает? - ответил Дорей. - Конечно, он многим в "Шисуне" не нравится, но говорить ему об этом настолько откровенно... На такое никто не решается. А тут являешься ты, которая говорит ему об этом совершенно спокойно. Вот ему и стало интересно.

- Так мне, чтобы он не лез, надо было молчать в тряпочку? - усмехнулась я. - Ага, не дождётся! Хотя... Вот что странно. Несмотря на общение с этим бандитом, моё настроение нисколько не ухудшилось.

- Это всё благодаря Николь, - сказал демон.

- Что ты имеешь в виду? - удивилась я.

- Способность у этой девушки такая. Её кожа выделяет гормон радости - эндорфин. И, когда она общается с кем-то, у её собеседника повышается настроение. Чтобы это произошло достаточно пообщаться с Николь всего несколько минут, - объяснил Дорей.

- Ух ты, какая интересная способность!

- Ага, только, по большому счёту, бесполезная. Ну, повысишь ты маньяку, который нападает на тебя, настроение и что? Тебе от этого лучше станет?

- Почему бесполезная? Между прочим, когда у преступника хорошее настроение, он гораздо лучше поддаётся уговорам, - пробормотала я, посмотрев на часы. - Ну что? Пошли записываться на факультатив? - сказала я Дорею, вставая из-за стола.

- Ты иди, а у меня появились дела. На факультативы записываются в учительской, которая находиться на втором этаже. Ты её сразу найдёшь.

- Сразу найду? Мне что-то такое директор говорил про мою комнату, - пробормотала я. - Хорошо. Я пошла. А ты-то когда вернёшься?

- Часа через два, не раньше, - сказал он и тут же исчез, как будто растворившись в воздухе.

- Надо будет потом сказать Дорею, чтобы он не исчезал так неожиданно, - решила я и направилась в учительскую.

Я ожидала, что с учительской получиться так же, как и с моей комнатой. То есть, найти сама я её не смогу и опять придётся кого-то спрашивать. Но я ошиблась. Учительская оказалась первой же дверью на втором этаже. Я подошла к двери и хотела зайти, но услышав голоса завуча и Шейна Келлера, почему-то передумала. Я захотела узнать, о чём они говорят.

- Шейн, да что с тобой творится? - обеспокоенно сказал Вейн. - Ты какой-то задумчивый с того момента, как мы привели эту новую ученицу - Милену Бэлоу - в школу! Надеюсь, ты в неё не влюбился?

- Нет! Здесь дело в другом! - быстро ответил Шейн. - Просто... меня кое-что беспокоит.

- То, что тебя кое-что беспокоит - это я заметил, - с раздражением бросил Доминик. - Что именно?

- Понимаешь, когда я вчера заглянул в мысли Бэлоу, - начал Келлер. - Я машинально заглянул в её прошлое. Ну, глубоко я не копался - так, поверхностно посмотрел, но... В общем, было что-то странное в воспоминаниях Милены семилетней давности. Короче, у меня было такое чувство, что они фальшивые. Ненастоящие.

- Что? Что значит - ненастоящие воспоминания? - удивился завуч.

- Это когда кто-то специально изменяет человеку память. Человек помнит то, чего на самом деле не было, а настоящие воспоминания для него закрыты. Такое обычно делают, если человек стал свидетелем какого-то преступления, а преступником оказался либо отличный гипнотизёр, либо телепат высокого класса. И вот, чтобы не убивать свидетеля, этот преступник просто стирает ему воспоминания и заменяет их на фальшивые, поддельные, - объяснил Шейн Келлер.

- Но кому могло понадобиться стирать память Милены Бэлоу? Насколько я знаю, она до двенадцати лет жила роскошной жизнью, хотя и с нелюбящим отцом. По-моему, она никак не могла влипнуть в какую-то историю. По крайней мере, даже если бы это и случилось, её отец наверняка бы знал об этом, - произнёс Доминик Вейн.

- Да дело не только в этом! - воскликнул преподаватель по рукопашному бою. - Проблема в том, что поддельные воспоминания делаются на короткий срок, то есть на время совершения преступления, а это обычно не больше пары часов. У Милены же... Её ненастоящие воспоминания занимают два года! Понимаешь? Она не помнит двух лет своей жизни! Ну, точнее, помнит, но не то, что было на самом деле.

- М-да... И что будем делать? Попытаемся вернуть ей настоящую память? Ты, вообще, сможешь это сделать?

- Не знаю, - честно ответил Шейн. - Во всяком случае, это будет очень трудно сделать. Без всяких сложностей вернуть ей память может только тот, кто и стёр её. Хотя, правильнее говорить, не стёр, а закрыл фальшивкой. Но я не уверен, стоит ли нам лезть в это или оставить всё, как есть. В конце концов, мы не знаем, кто и зачем закрыл воспоминания Милены Бэлоу. Вдруг она вспомнит такое, что никогда и не хотела бы вспоминать.

- Лично я предлагаю не трогать воспоминания Бэлоу, - сказал Доминик. - Ты прав. Мы действительно не знаем, что там было в прошлом у этой девушки. Пусть всё останется так, как сейчас. И ты тоже прекрати заморачиваться по этому поводу.