- Тебе повезло, – хмыкнула я. – Отношения кукловода и марионетки очень сильно смахивают на отношения господина и раба. По крайней мере, в моём случае.

- Тебе так ненавистна мысль о том, что ты – марионетка Кайомы Макфея?

- Мне ненавистна мысль о том, что я, вообще, являюсь марионеткой, - призналась я. - Тем более что меня и сделали-то ею против своей воли. Я не думаю, что тебе бы понравилось, если бы какой-то другой человек всё решал бы за тебя.

- В этом ты права, – произнёс мужчина. – Но… я всё равно не понимаю, почему, если тебе всё настолько не нравится, ты не можешь порвать свою связь с кукловодом?

- Хм, это сложно объяснить словами, – задумалась я. – Особенно человеку, который не имеет к «Шисуне» никакого отношения. Ну, вот представь… представь настоящих кукловода и марионетку, которые выступают в кукольных театрах. Видел те нити, которыми кукловод управляет марионеткой? На вид они тонкие и их можно легко порвать, но… Марионетка никогда не сможет этого сделать – у неё нет своей воли, нет своей души… Она и живёт-то только тогда, когда ею управляет кукловод. Так и здесь. Только в случае экстрасенсов ситуация гораздо более жестокая. Марионетки-экстрасенсы обладают и душой и своей волей, но всё это подавляется кукловодом. И порвать эту связь невозможно ни со стороны марионетки, ни со стороны кукловода. А почему невозможно я, если честно, и сама не знаю. Да и вообще… Всё, что я сказала, это, всего лишь, мои собственные представления. Короче, может, прекратим говорить обо всей этой экстрасенсорной ерунде и поговорим, например, о тебе? – предложила я.

- Обо мне? – с удивлением посмотрел на меня Загир.

- Ну, да. Вот, например, я не вижу у тебя кольца на руке. Ты его принципиально не носишь или, действительно, не женат?

Мне в этот момент было всё равно, о чём говорить, лишь бы уйти от неприятной для меня темы. Я не хотела дальше развивать разговор о кукловодах и марионетках, так как я просто не хотела об этом думать. Возможно, вы скажете, что это лишь способ уйти от своих проблем. Может, это действительно так…

«Да о чём я, вообще? Эти слова – не более чем попытка оправдать себя. Забыть все свои проблемы – самый простой способ жить. Но, убегая от трудностей, их не решить, верно? Пусть так, но, по крайней мере, с незнакомым мне человеком, я не собираюсь об этом говорить».

- Вообще-то, я действительно не женат, – выдернул меня из раздумий голос моего собеседника.

- Но почему? – несколько удивилась я. – Ты богатый, успешный мужчина, причём, очень даже симпатичный.

- Да вот пока что-то не сложилось. Возможно, потому что я прекрасно понимаю, что всех женщин, которые знакомятся со мной, а в дальнейшем и спят, интересуют только мои деньги.

- Если будешь так думать, то точно никогда не женишься. И почему же только деньги? Я тебе говорила, что ты на лицо красивый, да и не старый. А ты не пробовал на улице знакомиться или ещё как-то? Только скрывая, что ты у нас богатенький? Тогда и поймёшь – деньги ей нужны или нет.

- Да, до такого я ещё не додумывался, – рассмеялся мужчина. – Но идея интересная. А ты, кстати, сама как насчёт того, чтобы встречаться со мной? Согласилась бы?

- Нет, спасибо, - улыбнулась я. - Во-первых, мне даже восемнадцати ещё нет, а во-вторых, у меня парень есть (по крайней мере, надеюсь, что он у меня есть). Так что, извини, но ищи свою избранницу в другом месте.

- Очень жаль.

- Да, мне тоже. Такую перспективу потеряла – стать женой миллионера. А сейчас, извини, но я пошла. И так засиделась у тебя, а у меня ещё дел полно сегодня. Спасибо за чай.

- Ну, раз дела, то надо идти. Передай Кайоме: я благодарен ему за те документы, что он мне предоставил и что его просьбу я исполню.

- А что за просьба? – спросила я.

- Макфей знает, – ушёл от ответа Альвар.

Когда мы вышли из особняка, Дорей сказал мне:

- Милена, хочу тебя предупредить. Хотя Загир и выглядит вежливым, учтивым и добрым, но в действительности он далеко не добрый человек. Так что будь с ним поосторожнее и не попадай под его обаяние.

- Я это и так прекрасно понимаю, – ответила я. – Человек, занимающийся сутенёрством и оружием, по определению добрым быть не может. Хотя, мужчина он действительно обаятельный.

- Да и не женат к тому же, – съехидничал Дорей.

- А это тут, вообще, ни при чём! Начнём с того, что я о замужестве не думаю – рано ещё. И у нас с Загиром разница в возрасте довольно-таки большая. А ещё он криминальный авторитет. Да, он богатый, красивый и всё такое, но я никогда не соглашусь связать свою жизнь с тем, кто занимается незаконным бизнесом.

- Так уже связала. С Кайомой Макфеем.

- Это – не в счёт. С Каем у меня отношения только как с кукловодом и не более того.

Когда мы с Дореем вернулись в «Шисуну», я отправилась к Каю, отчиталась обо всём, сообщила о том, что Загир согласен исполнить какую-то там просьбу. Похоже, последним Кай остался особенно доволен. Узнав о том, что Загир меня на чай пригласил, Макфей несколько удивился, сказав, что с ним Альвар общался только по делу и не более того. На что я ответила: «Ты же не симпатичная девушка, гуляющая на пару с демоном». В результате, Кай сказал, чтобы я без его разрешения больше никогда ни у кого не оставалась. Хоть на чай, хоть ещё на что-то. В этот момент я чувствовала, что мой кукловод злится. Интересно, почему? Ему-то что за дело, если я с кем-то чай пью (не водку же, в конце концов)? Как бы то ни было, после Кая я пошла в свою комнату. Ни Дорея, ни Блэка я там не обнаружила.

 «И где эти двое опять ходят? – с раздражением подумала я. – Ладно, Блэку простительно, но Дорей мог бы и предупредить».

В этот момент в дверь кто-то постучал. «Может, Винсент?» – с надеждой подумала я, открывая дверь. Увы, это был не он. На пороге стоял последний человек, которого я, вообще, ожидала увидеть.

- Каин? Ой, то есть, Лекс?

- Называй меня, как хочешь – хоть Каин, хоть Лекс, – отозвался парень. – А я решил просто зайти к тебе в гости. Ты не против?

- Как бы тебе сказать. Не то, чтобы против, но… Ты ведь, наверняка, догадываешься о том, что Дорей мне всё о тебе рассказал?

- Да. Я был практически на сто процентов уверен, что этот демон тебе всё разболтает, – произнёс он, проходя в комнату. – Но я не против. Получается, что ты знаешь о том, что я убийца, да?

- Знаю.

- И, даже несмотря на это, так спокойно относишься к моему присутствию в твоей комнате?

- А что я должна делать? Кричать, визжать и всё такое? Раз ты со мной разговариваешь, то я не думаю, что в твоих планах есть моё убийство. У тебя смысла нет меня убивать. Заказывать моё убийство некому – у меня нет таких недоброжелателей, которые ради моей смерти платили бы бешеные деньги киллеру. Да и рассказывать о тебе я тоже никому не собираюсь. Во-первых, кто поверит в то, что новый ученик школы – убийца? А во-вторых, мне оно и на фиг не надо. Мне вот только интересно – за кем ты сюда пришёл?

- За кем я пришёл – это моя профессиональная тайна, – усмехнулся парень. – Но логика у тебя, конечно, поразительная. Ты бы хоть испугалась для приличия, что ли.

- Думаешь, надо?

Честно сказать, я вовсе не была такой смелой, как казалось. На самом деле мне было страшно. А вам бы не было страшно, если бы с вами в комнате находился человек, который может легко вас убить? Но я прекрасно понимала, что нельзя показывать Лексу, что я его боюсь. Это как с собаками. Если ты даёшь им понять, что боишься их, то они нападут с вероятностью почти сто процентов. А если нет, то они ещё подумают – стоит ли нападать. Конечно, сравнивать убийцу с собакой не очень правильно, но… Мне кажется, что в этом случает такое сравнение вполне уместно. Не показывать страха перед тем, кто сильнее тебя – один из способов выжить в этом мире. Кстати говоря, сейчас в Лексе меня пугало не название его профессии или то, что он может даже демона убить, а его глаза. Именно глаза были для меня источником страха. Вроде ничего в них такого не было – обычные серые глаза, но… Они абсолютно не выражали никаких эмоций. Да, мимика на лице парня менялась – он то улыбался, то усмехался, но его глаза оставались абсолютно безразличными и холодными. Такие глаза я видела только у змей – даже когда они нападают, выражение их глаз нисколько не меняется по той простой причине, что змеи не знают, что такое эмоции. Но Лекс-то был человеком. Или, по крайней мере, почти человеком.