Он облокотился на стол и еще ближе приблизился. – Позволь мне быть предельно честным, Чарли. Ты ни в коей мере не далека от всего этого. Извини за мой французский, но ты охренительно выглядишь. С нашей первой встречи в самолете. – Он потянулся ко мне, чтобы дотронуться до пряди моих волос. – А эти длинные волосы? Они тебе очень идут.

Когда это Лэйтон стал таким неотразимым и властным? И когда я начала влюбляться в него?

Наверное, пять секунд назад.

Дрожь побежала по позвоночнику, и бабочки закружились в животе. Между ног появились покалывание и судороги.

Я должна была сказать что-то, подтвердить его слова. – Спасибо. Честно говоря, это не заняло много времени. Когда я шла на работу, мне приходилось убирать волосы, чтобы не мешали. Теперь же они все время распущены, как на логотипе Старбакса.

– Не меняй в себе ничего. Ты идеальна, Чарлстон.

Мое полное имя сорвалось с его губ и достигло самой глубины моей души. Оно никогда не звучало так приятно. Я потерла ладони о джинсы и разгладила спереди красный свитер, пытаясь таким образом снять напряжение, бушующее во мне.

– Итак, ты гуляешь и чувствуешь себя лучше, а что еще?

– Я втянулся. Я был на съемке одного экшн-фильма и начал составлять расписание тренировок актеров, присутствующих на съемках. И однажды я попросил разрешения присоединиться, а Райан Ричардс, знаешь его?

– Эм, да. Каждая живая женщина знает его.

– Ну, он взял меня под свое крыло. В буквальном смысле. Я стал его обузой. Он свел меня со своим шеф-поваром и составил для меня индивидуальное расписание тренировок.

– Ух, ты.

– Твое «ух, ты» по поводу Райана или тренировок? Я никогда не знаю. В последнюю нашу встречу она хотела знать, смогу ли я познакомить ее с Райаном.

Все, что я услышала – последняя встреча. Я почувствовала, как сжались мои губы и нахмурились брови.

– Ты не должна чувствовать себя плохо, если тоже хочешь этого. Я могу представить вас друг другу. – Он сделал глоток воды, игнорируя мой взгляд. Я обидела его, но не специально.

– Нет-нет, это не то, что я имела в виду.

– Ваш заказ. – Вернулся наш официант, сервируя стол бургерами вместе с каким-то нелепым блюдом с картофелем фри и огромной вариацией соусов, в которых все это можно обмакнуть. Мне хотелось, чтобы под ним разверзлась земля.

Безмозглый официант.

Когда он ушел, наша еда так и осталась нетронутой, в то время как напряжение вокруг нас нарастало. Поэтому я собрала в кулак все свое мужество, чтобы рассказать правду.

– Я не хочу встречаться с Райаном. Полагаю, мне просто не понравилось, когда я услышала, что ты был на свидании, но ты не принадлежишь мне.

– Чарли, я хотел встречаться только с тобой с тех пор, как ты села рядом со мной – в кресло 2С. Ты еще не поняла этого? Я все еще тот Лэйтон, который совершает отчаянные попытки ухаживания за тобой. Возможно, и были свидания, но никаких ухаживаний. Вся надежда только на тебя.

Что-то непривычное защипало в глазах, нахлынули эмоции, которых я раньше никогда не чувствовала. Я никак не могла распутать этот клубок в своей груди.

– Давай, – подбодрил он. – Ешь свой бургер и расскажи, что с тобой происходит. Что, черт тебя дери, ты пишешь? А потом мы купим мороженое у одного из тех уличных торговцев.

Он схватил свой бургер и надкусил, а я ничего не могла с собой поделать и просто смотрела на то, как он жует, как двигается его челюсть. Я заметила, что на его щеках снова появилась щетина.

Ох, эта щетина. Я пропала.

Вытерев рот после приличного укуса бургера и пару кусочков фри, я сказала: – Я решила опубликовать свою коллекцию из небольших историй. Я уже получила «нет» от 30 издательств, а потом вдруг – сразу два издательства решили выпустить мою книгу. Она выйдет в начале лета. Я только что одобрила обложку.

– Ты заслужила восхищение! Что теперь?

Я обратила внимание на стол. Я не хотел признавать этого вслух.

Указательный палец Лэйтона приподнял мой подбородок и наши взгляды встретились. Он вопросительно приподнял бровь.

– Я пишу любовную историю. Что-то вроде «Красавицы и чудовища»…

– Что же, я польщен. Ты пишешь нашу сказку.

Только чудовище в ней – я.

Я ничего не сказала. Я съела еще фри и сменила тему, спросив про фильм, над которым он сейчас работает.

Ужин прошел за разговорами и смехом. Когда мы встали из-за стола, то не знали, куда деть наши руки. Мне хотелось, чтобы его легла на мою спину; а моя – хотела найти его другую руку и скрестить наши пальцы. Ничего из этого не произошло, правда, он раскрыл передо мной пальто, и я надела его, застегивая.

Когда мы вышли на улицу через двери, холодный воздух обрушился на нас.

– Я уверена, что сегодняшняя ночь не для мороженого, – заметила я, испытывая из-за этого грусть.

Я не хотела, чтобы эта ночь заканчивалась, а еще я не знала, когда он собирался возвращаться назад. Я знала, что он должен снова встретиться с той маленькой музыкальной компанией, и предположила, что он улетит завтра.

Время утекало, как песок сквозь пальцы, и меня поразила ирония сложившейся ситуации. Мы были, как те странные герои из классической версии сказки, в которой я была принцем, а он Золушкой, сбегавшей с бала. Вскоре он станет таким же, каким был до этого, и уплывет в ночь, оставив меня одну.

Меня не волновало, что он станет прежним Лэйтоном. Я просто не хотела, чтобы он исчезал.

Он хмуро посмотрел на меня. – Полагаю, я твой должник?

Мы стояли снаружи на тротуаре под порывами ветра, свистом останавливающихся рядом такси и с предубеждениями, витающими вокруг. Страсть и сомнение в равных долях бурлили между нами.

– Хочешь пойти ко мне? Я могла бы приготовить хороший горячий какао, – пробормотала я, прежде чем смогла бы передумать.

– Показывай дорогу, – ответил он, его облегчение было таким явным, и я махнула рукой свободному такси.

Мы запрыгнули внутрь, и я выпалила свой адрес. Как только кэб направился к моему дому, мы сели бок о бок на заднем сиденье, бедро к бедру, как тогда в самолете, оба смотрели вперед, отказываясь смотреть друг на друга из-за своих чертовых предубеждений.

А потом его ладонь оказалась на моей. Я надела перчатки, но даже через кашемир я ощущала тепло его чудесной ладони.

И я хотела, чтобы это тепло окружило меня всюду.

Я возвращался с Чарли к ней домой, чему до сих пор не могу поверить. Я пытался успокоиться, контролировать биение своего сердца; но он стучало все чаще и чаще, чем во время любой из моих тренировок, которые я когда-либо проводил.

Когда я первым залез внутрь кэба, а она села напротив, то выругался. В меню был всего лишь один напиток – горячий какао, а я никогда не был его поклонником.

В тусклом освещении кэба я изучал черты лица Чарли. Она выглядела такой неуверенной в себе, потерянной. Я не думал, что это из-за места, куда она меня пригласила, скорее всего – из-за моих планов относительно нашего будущего. Она встретила меня в ресторане, чтобы сказать, что любит меня любым, а увидела абсолютно другого человека.

Надеясь успокоить ее, я потянулся к ее руке, переплетая ее пальцы в перчатках со своими, и увидел облегчение на ее лице. Миссия выполнена.

Перед ее домом я протянул водителю кучу наличных, и мы побежали к двери. Она прижалась к моему плечу, пока вводила код безопасности, и искры кружили вокруг нас в воздухе, вызывая волнение. Я обнял ее, следуя за ней в комнату.

Я не знал, из-за чего был таким ветренным. Я жил в Калифорнии, а она – в Нью-Йорке. Ничего бы не было, даже если бы она захотела меня. Прошлого или нового меня – это действительно не имело значения. Мы были, черт возьми, далеки друг от друга. 

- Входи. – Нарушила молчание Чарли, когда мы вошли в ее лофт, повесив свое пальто, она потянулась к моему. Она сняла свои сапоги на высоких каблуках, явив миру и мне розовые носочки с красными сердечками на ножках, став на несколько дюймов – два или три – ниже меня.