Все богатые «новые русские» — не старше 45 лет. Среди пожилых людей только 25 % имеют средний уровень жизни, а бедных среди них 33,1 %. А вот среди молодежи до 25 лет только 3 % граждан считают, что они живут за чертой бедности. Обобщая эти цифры, можно сказать, что за все реформы с начала перестройки пришлось расплачиваться в первую очередь тем, кто к моменту их начала был старше 40 лет, и особенно — старше 50 лет.

Советская модель распределения зарплаты учитывала стаж работника, который давал различные льготы и привилегии. Поэтому при советской власти именно старшие всегда оказывались в лучшем имущественном положении по сравнению с молодыми. Молодежь в те времена за свой труд «недополучала», была «на вторых ролях».

А теперь, когда стаж и опыт работы не принимается во внимание при начислении зарплаты и пенсии, люди старшего поколения чувствуют себя обделенными в большей степени по сравнению с молодыми, даже если у них одинаковая зарплата, так как статус их положения значительно понизился. Социальные роли молодежи и стариков поменялись.

Кроме того, здесь сказывается важная особенность оценки россиянами своего уровня благосостояния: прежде всего они соотносят свое положение с мнением окружающих, и только потом с уровнем своего дохода. Вспомним важнейшую установку русского архетипа — стремление «жить как все». Можно ли сравнить действие этой установки во времена СССР и после? Изменилось ли мироощущение россиян в последние 10 лет?

В 1990 г. большинство населения (61,3 %) жили «так, как все», 25 % «лучше, чем другие», и только 7 % «хуже». Сейчас основная масса тех, кто «жил так же, как другие» сохранила свои позиции, правда, их чуть меньше (53,7 %); количество же тех, кто «стал жить хуже, чем другие» резко возросло: с 7 % до 29,6 % — почти в 4 раза!68 Наиболее драматично положение тех, кто и раньше жил в бедности. С учетом падения стандартов жизни их состояние можно назвать уже не просто бедностью, а глубокой нищетой.

Вывод.В соответствии с динамикой материального положения за прошедшие годы реформ можно выделить несколько групп россиян:

«новые богатые», положение которых за годы реформ улучшилось — 10,5 %;

«старые богатые», жившие раньше лучше окружающих, а сейчас «так же, как другие» — 4,7 %;

«середняки»: и раньше и сейчас «живут, как все» — 39,2 %;

«потерпевшие», считающие, что за годы реформ их положение ухудшилось — 27,1 %;

«новые бедные», считающие, что за годы реформ их жизненный уровень упал катастрофически — 14,1 %.

Постепенно в России, по мнению экспертов, формируется средний класс: сегодня он насчитывает приблизительно 10 млн семей. Впрочем, представители этой группы россиян несколько отличаются от аналогичной группы в развитых западных стра-.нах-, где, как известно, и Билл Гейтс считает себя «средним». Так, «средние» россияне обладают определенным социально-профессиональным статусом: обычно это образованные люди — менеджеры, руководители среднего звена, ведущие специалисты с зарплатой $300–600 на человека. Таких насчитывается в России 1,5 млн семей. А верхушка «среднего класса» составляет 2,5 млн семей — с зарплатой около $2000 на семью: это руководители малого и среднего бизнеса, преуспевшие юристы и врачи, В Европе такие люди получают тоже $2000 — $3000, но не на семью, а на душу.

Главное, что отличает «среднего» русского, это манера тратить деньги: 30 % на питание, остальные поровну — на услуги, на развлечения и на одежду. Как правило, он имеет мобильный телефон и автомобиль. Каждая средняя русская семья имеет в запасе $4000–4500, которые она откладывает «на черный день», на отдых за границей, на покупку автомобиля или шубы жене.

Кажется, что сухие цифры не отражают всей реальности. Главное же, что сегодня произошло с русскими, — это утрата привычного образа: вчерашний инженер торгует на рынке, а тот, кто раньше считался спекулянтом и презирался в обществе, — ныне обрел статус «ударника капиталистического труда». Психологически россияне расценивают свое положение неоднозначно, и не всегда прослеживается прямая зависимость только от материального достатка. Например, не надо упускать из виду влияние такого важного психологического фактора как потеря уверенности в завтрашнем дне, утрата чувства безопасности.

Однако, с другой стороны, не все сбрасывают со счета такие ценности, как приобретение личной свободы, свободы совести, передвижения, отсутствие цензуры, жесткого контроля над личной жизнью и т. д. Некоторые факторы могут взаимно дополнять или нейтрализовать друг друга. В целом, судя по полученным данным, восходящая социальная мобильность стала характерной для каждого десятого россиянина, а нисходящая — для 41,2 %, т. е. почти для половины населения России. Значит, только 10 % населения смогли приспособиться к новым условиям и выиграли от реформ, вступив в конкурентную борьбу, тогда как подавляющее большинство населения России (почти половина) — нет.

Известно также, что люди чаще всего не очень любят конкуренцию. Большинство (речь идет о россиянах) ситуация соревнования не активизирует, а только наоборот, угнетает, раздражает, вгоняет в депрессию. К примеру, в одной из популярных телепередач «Я сама» обсуждался вопрос: «Вы хотите стать богатым? Вы будете для этого заниматься предпринимательством?». Интересно, что на эти прямо поставленные вопросы большинство участников ответили уклончиво, перенося акцент не столько на цель материального достатка, сколько на другие моменты. Были отрицательные ответы: «Мне и так хватает», «Я не люблю рисковать», «Я не люблю нервничать, хочу жить спокойно».

Большинство же опрашиваемых ответили, что — да, конечно, они хотели бы стать богатыми, но не ради самого богатства, а чтобы «получить образование», «иметь интересную работу», «реализовать свои возможности». Эти ответы показывают, что люди, в основном, не смешивают свои аппетиты и свои личные возможности. Большой разрыв между богатыми и бедными воспринимается россиянами как вопиющая несправедливость, крах жизненных ценностей. Только 7 % российских граждан любят жить и работать в условиях соревнования, предпочитая азарт, риск и движение вперед. Именно они и двигают российское общество.

Как видим, прогресс делается не большинством.

§ 6. Кто такие «новые русские»?

«Глупый киснет, а умный все промыслит»

«Кто смел, тот и съел» (Говорится о тех, кто умеет рискнуть.)

Русские народные пословицы

Кто же эти «новые русские»? Обычно их появление объясняют только особенностями теневой экономики в России. Среди них есть две группы: первая — это предприниматели, активно занятые в финансово-экономической деятельности; вторая — владельцы недвижимости, которые негласно участвовали в начале 90-х годов в приватизации крупной государственной собственности, используя свои командные позиции в номенклатуре бывшей государственной системы СССР.

В целом можно говорить о том, что наиболее болезненно и негативно переход к рынку сказался на положении ранее относительно благополучных групп населения — преподавателей, деятелей культуры и ученых. В ходе реформ произошла смена лидеров и аутсайдеров. Представители ранее престижных профессий утратили свое высокое (или приемлемое) материальное положение, а вместе с ним и роль лидеров. Вперед из тени вырвались ранее весьма скромные «технари», завлабы, к которым гуманитарная интеллигенция относилась свысока. Можно сказать, что в России буквально повторилась ситуация 20-х годов XX века: «Кто был ничем, тот стал — всем». Такая быстрая смена ролей в социуме влияет на уровень социальной напряженности в обществе, на остроту восприятия ситуации в ранее благополучных группах.

Самая интересная и перспективная — первая группа, т. е. собственно предприниматели. Обычно это энергичные люди не старше 45 лет с высокими интеллектуальными способностями. Они могут решать не только профессиональные проблемы, но и диагностировать ситуацию, быстро и оперативно принимать решения, удерживать в памяти огромный объем информации, принимать на себя инициативу, рисковать («пан или пропал»), брать на себя ответственность не только за деньги, но и за судьбы вверившихся им работников.