Отмахнувшись от воспоминаний, Броуди огляделся и заметил в дальнем углу женщину, сидящую за прилавком и что-то быстро печатающую на компьютере. Она явно не слышала, как он вошел. Посмотрев на женщину, Броуди нахмурился. Неужели это хозяйка магазина? А где же цветастое платье, в котором он представлял ее?

На женщине были джинсы с заниженной талией, обнажавшие полоску стройной спины. Женщина оказалась блондинкой, ее волосы были распущены и струились по плечам.

Скорее всего, это какая-нибудь другая родственница его шефа, ведь на вид ей не больше восемнадцати лет.

От внезапного порыва ветра дверь за ним со стуком захлопнулась. Женщина, которая только что взяла в руки кружку с кофе, вздрогнула и выронила кружку на пол.

Вскочив со стула, она повернулась к Броуди лицом. Одной рукой она схватилась за сердце, второй принялась быстро отыскивать что-нибудь тяжелое, чтобы в случае чего запустить в незнакомца.

Под руку ей попалась коробка с леденцами, и Броуди едва не рассмеялся, увидев, чем она намерена защищаться.

Теперь женщине на вид казалось не восемнадцать, а примерно двадцать два года. Помимо джинсов на ней были красный свитер, белая рубашка, а на ногах только носки.

— Извините, — сказала она, — но вы меня напугали.

Броуди посмотрел на Ворчунью, ожидая, какой будет ее реакция на владелицу магазина. Собака начала вытворять такое, чего Броуди никак от нее не ожидал. Она улеглась на пол и принялась тихо-тихо урчать, будто напевая колыбельную. Броуди озадаченно уставился на нее, надеясь, что поведение собаки не вызвано ухудшением самочувствия.

Смущенный странным поведением своей собаки, Броуди поднял глаза — и совсем растерялся.

Женщина была молода, красива и чем-то напоминала ангелочков, которыми украшают новогоднюю ель. Слегка загорелая нежная кожа, отличная фигура и огромные голубые глаза, взгляд которых был устремлен на Броуди.

— Должно быть, вы мисс Грейнджер, — неуверенно сказал он, хотя ранее решил использовать в разговоре ее литературный псевдоним. Что с ним происходит?

— Зовите меня Лилой, — весело ответила она, изо всех сил стараясь принять беззаботный вид, хотя присутствие Броуди явно заставляло ее нервничать. Он не удивился этому, ведь многие люди не любят полицейских.

Тем временем Ворчунья принялась на животе ползти в сторону Лилы, продолжая тихо урчать. Броуди щелкнул пальцами, приказывая собаке лежать на месте.

Ворчунья посмотрела на хозяина умоляющим взглядом, перевернулась на спину и подняла вверх лапы.

Лила взглянула на Ворчунью и улыбнулась:

— Какая хорошенькая!

Кажется, Лила еще не оправилась от испуга, подумал Броуди. Ворчунью можно называть как угодно, только не хорошенькой.

Собака взмахнула лапой, и Лила Грейнджер рассмеялась, отчего стала еще привлекательней.

— Я опоздал на сегодняшнее собрание, — сказал Броуди, сразу переходя к делу. Он скрестил руки на груди, чтобы казаться внушительней и серьезней. Ему совсем не хотелось, чтобы Лила заметила, как он реагирует на ее прелести.

— Собрание? — запинаясь, спросила она.

— Меня включили в состав комитета. — Броуди намеренно не сказал, что является добровольцем.

— А, так вы по поводу собрания, — поспешно произнесла она и заправила прядь волос за ухо. — Все в порядке. Пришло достаточно народа, даже больше чем достаточно. Вы человек занятой, поэтому вам трудно найти время для подобных мероприятий, и все же спасибо за то, что хотели прийти. У кассового аппарата есть коржики из песочного теста. Можете взять их, если хотите.

Итак, она пытается задобрить его при помощи коржиков с шоколадной глазурью, на которые Броуди уже успел положить глаз. А еще его некстати отвлекала прядь ее волос, заправленных за ухо. Шеф полиции оказался прав, его племянница и вправду что-то затевает.

Броуди принялся рассматривать Лилу. Под глазами у нее были темные круги, будто от недосыпа. Кроме того, сам не понимая зачем, Броуди обратил внимание на отсутствие обручального кольца у нее на пальце, а ведь он намеренно сторонится любовных отношений с женщинами. Все, кого он когда-то любил, покинули его. Сначала умер брат, а теперь и собака доживает последние недели.

Броуди отвернулся от Ворчуньи, которая по-прежнему приветливо махала лапой Лиле Грейнджер.

— Мило, что вы заехали, офицер…

— Моя фамилия Таггерт, — произнес он, не понимая, почему Лила продолжает нервничать. Ее дядя прав, она точно что-то замышляет.

Хотя Лила вряд ли будет затевать что-то противозаконное, зная, чем занимается ее дядюшка. Она совсем не похожа на торговку наркотиками или контрабандистку.

— Собрание было не из легких занятий? — спросил он.

— Почему? — ее голос стал подозрительно писклявым. — Мы мило пообщались в неформальной обстановке.

— Вы определились с планом действий? Я имею в виду — по поводу аттракциона в парке Бандстэнд.

— Вы об этом, — Лила слишком беспечно продолжала беседу. — Мы обменялись предварительными мнениями. Вы понимаете меня?

— Не понимаю, — недружелюбно ответил он.

— Мы изменили название нашего комитета. Теперь он называется «Спасем старинный аттракцион», сокращенно ССА.

Она посмотрела на него так, будто ожидала одобрения. Броуди молчал, и Лила принялась поспешно объяснять ему ситуацию:

— Мы могли бы установить большую елку, чтобы создать атмосферу приближающегося Рождества. Потом начали бы сбор средств и стали бы убеждать горожан изменить свое мнение насчет аттракциона.

Произнеся это, Лила покраснела, будто в самом деле затевала что-то противоправное.

— Можно устроить гуляния в парке по выходным с настоящим Санта-Клаусом.

— Где вы найдете Санта-Клауса? — сухо спросил он, понимая, что она продолжает скрывать от него суть проблемы.

— Я думала, что можно попросить того полного мужчину, который работает у дяди Пола, исполнить роль Санта-Клауса. Как вы думаете, он согласится сделать это бесплатно?

Описывая одного из полицейских как полного, Лила явно преуменьшила его размеры.

— Джемисон? — удивленно спросил Броуди. — Вы хотите, чтобы Карл Джемисон изображал Санта-Клауса?

Джемисон, которого можно было назвать не иначе как жирным, жевал табак и, благодаря десяти годам службы на флоте, матерился настолько виртуозно, что вряд ли годился на роль Санта-Клауса.

— Мне кажется, из него получится хороший Санта-Клаус, — задумчиво сказала Лила.

Карл Джемисон мог успешно сыграть только отъявленного бандита.

— Вы не сможете изображать Санта-Клауса, — сказала Лила, оглядывая Броуди, — потому что слишком… мрачный.

— И все же вы не оставляете затеи устроить Рождество в «Заснеженной горе», — произнес Броуди, к своему удивлению не слишком возмущаясь по поводу ее замечания.

— Ни за что, — чересчур поспешно ответила она, будто чего-то опасаясь.

— Вы уверены, что вам не нужна моя помощь? — буркнул Броуди, делая всевозможные предположения по поводу того, что она может попросить его сделать. Ну, например, соорудить трон для Санта-Клауса, на котором будет восседать Джемисон.

Однако Лила явно хотела побыстрее избавиться от Броуди. Впрочем, и он стремился поскорее уйти из ее магазина.

— Я даже не могу придумать, в чем вы могли бы помочь… — Внезапно Лила попятилась и, позабыв о разбитой кружке, наступила на осколок. Будучи в носках, она порезала ногу и вскрикнула. Подняв ногу, Лила увидела, что носок испачкан кровью.

— Все в порядке, — сказала она, когда Броуди машинально подошел к ней, потом внезапно стала падать. Он едва успел подхватить ее на руки.

Лила оказалась очень легкой. Броуди слишком давно не обнимал женщину. Держа на руках мисс Лилу Грейнджер, чувствуя мягкость ее тела, он затаил дыхание, но все же успел вдохнуть исходящий от нее аромат спелой земляники. Внезапно ему стало непередаваемо хорошо и спокойно.

Броуди не мог понять, что с ним происходит. Ему хотелось отпустить Лилу и в тоже время прижать ее к себе крепче. Он понимал, что всего за полминуты превратился в совсем иного человека и уже никогда не будет прежним.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: