Сайрус взял нож и постучал им по столу.

— Извините!

— И наконец, — продолжил Гораций, проигнорировав Сайруса и сделав финальный, глубокий вдох, — вот мой последний аргумент для вас: ваш отец тоже был членом Ордена.

Сайрус замер.

— Что?

Гораций кивнул.

— Да. Некоторое время.

— А мама? — вмешалась Антигона.

— Нет, — ответил Гораций. — Она не была. — И поджал губы.

Сайрус заерзал на своем месте.

— Мне наплевать, кто был, а кто не был в этом пресловутом Ордене.

— Мистер Сайрус, боюсь, вы не в полной мере… — начал Гораций.

— Я все понял, — перебил Сайрус. — За нами придут плохие парни. Когда они это сделают, я отдам им это. — И он позвякал невидимыми ключами. — И они вернут нам Дэна. Тогда и поговорим.

Джон Гораций Лоуни вздохнул.

— Мистер Сайрус, либо вы признаете себя наследниками Скелтона здесь и сейчас и получаете помощь и защиту, а также доступные привилегии и обязанности, либо ничего и никогда.

Он наклонился вперед и на ощупь потянулся к ключам своим толстеньким пальцем.

— Ключи, — тихо шепнул он, — достаточно ценны. — Он замолчал, найдя то, что искал. — Но это…

Раздался щелчок маленькой петли, и в воздухе появился черный клык, невосприимчивый к заклятию змеи. Он был темнее черной ночи, и его грани будто поглощали свет.

— Мистер Сайрус, как вы думаете, сколько существует всевозможных способов переделать обычного живого человека с помощью скальпеля, медикаментов и тайных знаний, способных скрещивать плоть с плотью, заклинаний и заклятий, которые делают обезьяну обезьяной, собаку собакой и человека человеком? Знаете ли вы? Сколько издевательств над собой может вынести живая жертва до того, как смерть наконец избавит ее из страшного плена?

Гораций замолчал. Его глаза сузились и смотрели резко и жестко, губы были поджаты. Сайрус сглотнул и почувствовал, что не может отвести взгляд. Адвокат продолжил почти шепотом:

— Сколько раз можно перекроить одного человека, если смерть уже не преграда? Не останется освобождения, не останется спасения. Сайрус Смит, ведь этот зуб способен поднимать из могилы и править мертвыми. И пока он в ваших руках, вы не можете умереть. Когда Скелтон передал его в ваши руки, он сошел в могилу. Будет лучше, если и вы сделаете то же самое, а не просто отдадите его ради сделки — даже для вашего несчастного брата.

Гораций выпрямился, рассеянно потянул сок через соломинку и посмотрел в другой конец зала.

— Ах да, вот и наш завтрак, — сказал он. — Великолепная Пэт несет нам сокровища жнивья и пастбищ.

Сайрус не мог оторвать взгляд от зуба. Он не хотел к нему прикасаться и не хотел, чтобы зуб оставался на виду без футляра. Антигона потянулась к нему и сама закрыла защелку, пристально посмотрев в глаза Сайрусу. Футляр, а вместе с ним и зуб, пропали из виду. Маленький адвокат устало откинулся на спинку дивана, его внимание было полностью сконцентрировано на приближающейся официантке, руки которой были заняты тарелками с едой.

Поднимать из могилы? Какая ерунда. Сайрус просто не мог в это поверить. Ни за что. Но он все еще чувствовал мороз под кожей, а похолодевшие ноги были слабыми, как вареные макаронины. Поднимать кого? Каких мертвых? Свежих, которые еще не… разложились? Пропавших в открытом море, сгинувших в соленой воде и желудках морских гадов? Таких мертвых, как его отец?

— Пэт, вы просто ангел. — Гораций заулыбался, глядя, как на стол одна за другой приземлялись тарелки с дымящейся снедью в сопровождении большой кружки кофе и старенького кувшина, запотевшего от прохладного апельсинового сока.

— Ну, наслаждайтесь, — прогудела Пэт, удаляясь. — Не стесняйтесь и кричите погромче, если захотите чего-нибудь еще.

Сайрус медленно потянулся к шее и нащупал невидимый ледяной футляр. Поднимать из могилы. Это вам не сломанные проигрыватели, старые лампочки и неоновые лучницы. Мертвых.

Лучезарно улыбнувшись, мистер Лоуни сунул за щеку ломтик бекона и указал запачканными жиром пальцами на Сайруса.

— В соответствии с предусмотренным законодательством, у вас есть четырнадцать часов и сорок четыре минуты на то, чтобы явиться в Орден в качестве учеников и официальных членов. И поэтому, — добавил он, — у нас не так много времени.

Он достал свои пухленькие серебряные часы из жилетного кармана, с громким стуком положил их на стол и стал считать вслух, покачивая головой, как маятником, и причмокивая.

— Если ни на что не отвлекаться, но как следует все обдумать и взвесить, у нас осталось два часа и пятьдесят три минуты до того, как вы обязаны появиться в Эштауне — ближайшем округе Ордена.

Сайрус выжидательно посмотрел на сестру. Он ужасно хотел, чтобы она сказала хоть что-нибудь. Его желудок исполнил что-то вроде соло на барабанах и литаврах, и Сайрус уставился на сосиски.

Сделав глубокий вдох, Антигона посмотрела вверх и поправила волосы.

— Сай, как только мы переговорим с полицией, надо будет спешить. Лишняя помощь нам не повредит. И деньги, кстати, тоже. Я не знаю. Действительно ли этот зуб способен на такое, но деньги точно решат многое.

Она повернулась к Горацию:

— Как далеко отсюда это место?

— С моим водителем, — ответил тот, — мы будем там через пару часов.

Сайрус покачал головой.

— Тигс, послушай, меня сейчас не волнуют деньги. Я беспокоюсь о Дэне, маме и… нас.

— Сайрус, у нас больше ничего не осталось, — сказала Антигона. — Нам некуда идти. Негде жить, нечем платить за мамины больничные счета. А если Дэн пострадал…

— Нет, — упрямо ответил Сайрус. — Он обязательно вернется.

Антигона закусила губу.

— Если Дэн пострадал, то когда он вернется, как мы будем заботиться о нем? А мама? А где мы будем жить? Если они потребуют выкуп за Дэна, чем мы заплатим? Если Орден подразумевает деньги, жилье и людей, которые смогут помочь нам найти Дэна, мы должны идти. Это не так уж далеко. Оставаться здесь и глупо ждать у моря погоды, пытаться свести концы с концами в «Лучнице», — это слишком эгоистично. Сай, настал наш черед делать какие-то серьезные шаги. Больше некому.

Сайрус уперся локтями в стол и надавил костяшками пальцев на глаза, пытаясь собраться с мыслями. Этого не произойдет. Ничего из этого.

— Антигона, я так не могу. Это наш дом. — Он посмотрел на нее. — Ты иди за деньгами и помощью. Я останусь в мотеле на случай, если Дэн вернется.

Антигона затрясла головой.

— Копы упрячут тебя в детский дом.

— Они меня не найдут. Ты что, серьезно считаешь, что они смогут? В паре миль от мотеля в лесу стоит старый фургон, и я буду следить за мотелем оттуда. Я могу отсидеться в фермерских амбарах.

— Сайрус, — тихо начала Антигона. — Ты же мой брат. Сейчас это все, что у нас осталось, — семья. Я тебя не брошу. Нам нужно ехать, но я никуда не отправлюсь без тебя. Так что решай сам. Если ты останешься, я с тобой. Я буду жить в амбаре или спать в бассейне вместе с покрышками. Если нас поймают копы и отправят в приют, ну что ж поделать. Если мы едем в Эшвиль, мы едем вместе.

— Эштаун, — поправил ее Гораций.

Антигона равнодушно пожала плечами и наконец взяла что-то из тарелки и надкусила, медленно отвернувшись от Сайруса.

— А почему именно четырнадцать часов и сорок четыре минуты?

Гораций улыбнулся, накладывая лопаточкой омлет в свою тарелку.

— Потому что в День святого Брендона Мореплавателя именно такое время солнечный свет падает на главный шпиль галереи Эштауна, от рассвета до заката. Менее важно, но не менее значимо то, что именно в тысяча четыреста сорок четвертом году Орден принял решение не препятствовать освоению обеих Америк европейскими первопроходцами.

Сайрус его не слушал. Он даже не видел стола перед собой. Когда ему было девять лет, он упал с утеса и пролетел шесть метров, прежде чем рухнуть в образованный камнями естественный бассейн. И сейчас он снова ощутил, как земля уходит у него из-под ног, как откалывается и летит в бездну камень, на который он опирался. Уже знакомый страх сжал его сердце, и зубы сами собой дробно застучали. Тогда он хотя бы знал, куда упадет. Теперь же он не имел ни малейшего представления. Он лишь осознавал, что падает, и что бесполезно хвататься за скалу.