Антигона брезгливо сморщила нос. Сайрус расхохотался и запустил носком куда-то в сторону лестницы.

— Сай, это самая гадкая вещь, которой ты когда-либо занимался.

— Тебя не было рядом, когда я прогуливал уроки и шлялся вдоль реки.

Он снова сунул руку под воду, вытянул комок волос и налипшей грязи и с удовольствием протянул его сестре.

— Нет! — взвизгнула она. — Немедленно прекрати!

Вода уже стремительно уходила с громким бульканьем, обвиваясь вокруг лодыжек Сайруса. Он шмякнул волосяной комок об стену и повернулся к двери. Перед тяжелой дубовой дверью была всего одна ступенька. Ручка была перехвачена металлической полоской, прикрепленной к кольцу в стене. Полоску замыкал старый навесной замок.

Антигона со шлепаньем пробралась по остаткам лужи и стерла пыль с объявления на двери. Бумага была уже совсем старой и размякла от влаги. Два нижних угла загнулись вверх.

— И что там написано? — поинтересовался Сайрус.

— На самом верху надпись «Карантин по причине нашествия вредителей». — Она привстала на цыпочки. — И стоит печать от одиннадцатого июля тысяча девятьсот двадцать седьмого года. Тут было написано что-то еще, но уже не разобрать.

Она отошла от двери.

— Попробуй теперь ты.

Сайрус подался вперед и склонил голову набок.

— Кущие Уки?.. Секущие Уки?.. Секущие Пауки!

И он посмотрел на сестру.

— Подвал захватили Секущие Пауки?

Антигона скрестила руки на груди.

— Я туда не пойду. Я не знаю, что такое Секущий Паук, и знать этого не хочу.

— Ой, да ладно тебе, — ответил Сайрус. — Это же было больше чем восемьдесят лет назад. И дверь все равно заперта.

Он взялся за металлическую полоску и слегка потряс ее. Кольцо в каменной стене заходило ходуном. На пол хлопьями посыпалась пыль.

— Хм. А возможно… — Сайрус одной рукой схватил кольцо в стене, другой — дверную ручку, и потянул их на себя. Кольцо вылетело из гнезда с такой легкостью, что Сайрус рухнул назад на лестницу, и дверь распахнулась. Дверные петли, как ни странно, не заскрипели, а повернулись легко и плавно.

Антигона, напряженно свистя воздухом между сжатыми зубами, стала вглядываться в темноту за дверью.

— Слишком это было просто, — прокряхтел Сайрус, поднимаясь с ног. — Тигс, поосторожнее. Кто-то хотел, чтобы эта дверь выглядела запертой.

— И что это значит? — Антигона ступила в темноту. — Что здесь есть что искать?

Она поводила руками вокруг дверного косяка и наконец нашла, что искала. Щелкнула кнопка, зажужжали и загорелись шесть больших ламп. Комната вся разваливалась. Низкий потолок был покрыт трещинам. В непонятном порядке стояли низкие, приземистые колонны. Когда-то камень был выкрашен белой краской, но теперь большие куски ее облупились и висели клочьями. Пол был покрыт пыльным белым линолеумом, ужасно облезшим по швам. По стенам группами по три были развешаны белые металлические полки.

И здесь было слишком много стен, углами внутрь, углами наружу. Сайрус даже не мог приблизительно сказать, сколько их. Очень много.

Что удивительнее всего, прямо от двери начиналась целая сеть подвешенных в полуметре над полом планок. Все они свисали на цепях и канатах прямо от потолка. И они совсем не были запыленными.

Сайрус потрогал первую из планок ногой. Она слегка закачалась.

— Для чего они нужны? — спросила Антигона.

— Ходить по ним? — предположил Сайрус. — Я не знаю.

Антигона посмотрела вниз. Прямо под планкой, на белом полу красовалось клеймо из треугольником скрещенных вокруг корабля черных молний. Они уже видели этот корабль на футболках мальчиков.

— Странно, — проговорила она.

Сайрус прошел дальше по планке, и она слегка прогнулась под ним.

— Смотри, на стенах плакаты как будто с какими-то упражнениями. Ну, по крайней мере, это похоже на упражнения. — И он указал рукой на стену. — Те же самые мальчики в коротких париках и высоких брюках на каждом плакате. Снова и снова. Борются. Бьют друг друга прямо в голову.

— Сайрус, — позвала его Антигона. — Сайрус…

Сайрус подошел к развилке из планок и свернул налево.

— Сайрус! Обернись же!

Сайрус удивленно оглянулся. Прямо за его спиной на развилке стоял странного вида юноша. На нем была белая обтягивающая майка, заправленная в широченные, обшитые огромным количеством карманов штаны-милитари, утянутые у самой талии обыкновенной бечевкой. На его бледных руках узлами вздыбливались мускулы и синей сеткой расходились вены. Коротко остриженные светлые волосы напоминали по цвету пыль и торчали неровными клоками во все стороны. Его лицо было молодым, гладким и незагорелым, но по какой-то причине совершенно не подходило к его глазам.

Они долго смотрели друг на друга. Сайрус не знал, что именно он почувствовал во взгляде юноши. От него веяло ощущением глубочайшей древности. Светло-зеленые глаза незнакомца смотрели так, будто они были овеяны всеми ветрами мира и отполированы водой больше, чем самый гладкий из когда-либо существовавших речных камней, будто они видели столько же, сколько солнце, висящее над землей, и им было все равно, увидят ли они что-нибудь еще.

Сайрус шагнул к нему и протянул руку.

— Я Сайрус.

Юноша медленно перевел взгляд на его открытую ладонь.

Затем взял ее своей, и Сайрус вздрогнул от пронзившего его в тот же момент холодка.

— Нолан, — коротко ответил тот, развернулся и пошел по планкам в глубь зала.

— Иди же, — проговорила Антигона одними губами, указав в сторону Нолана. Сама она уже спешила вперед.

— Кажется, это тот самый, о ком говорил Скелтон, когда умирал, — шепнул Сайрус сестре.

Они остановились, наблюдая, как Нолан скрылся за колонной. Антигона посмотрела на брата.

— Что ты хочешь сказать? Скелтон сказал что-то про пчеловодов, и только.

— Точно. А потом он добавил: «Доверяйте Нолану».

Антигона удивленно нахмурилась.

— Ничего он такого не говорил. Он сказал: «Никому не доверяйте», а не «Доверяйте Нолану». И с какой стати мы должны доверять тому, кого посоветовал сам Костлявый Билли.

Она шагнула на причудливую дорожку, и планка закачалась под ними. Антигона оглядела зал.

— Я бы не стала доверять какому-то странному парню, живущему в подземелье.

Из-за колонн донесся спокойный голос Нолана:

— Я знал Скелтона. Может, он мне и доверял. Но я не доверял ему никогда.

Антигона густо покраснела. Сайрус закусил губу.

— Идите сюда, — позвал Нолан. — В Полигоне очень странно рассеиваются звуки.

Сайрус пошел по планкам в глубь зала, и Антигона последовала за ним.

— Я не имела в виду, что ты подозрительно выглядишь, — громко сказала Антигона в зал.

— Я сам знаю, как выгляжу. — Его голос был тихим, но будто раздавался со всех сторон разом. — Держитесь правой стороны.

Подвесные пути закончились сложным перекрестком. В разные стороны расходились сразу шесть планок, они обвивались вокруг колонн и скрывались за углом.

Сайрус замер.

— Тигс, ты не слышишь шум воды?

— Да, его слышно, — отозвался Нолан. — Пройдите через душ.

— Эм… прошу прощения! — снова сказала Антигона в воздух. — А не будет ли проще, если мы просто пойдем по полу?

— Нет, — ответил ей Нолан. — На полу небезопасно.

Сайрус с Антигоной, балансируя, прошли дальше в зал, стены которого были неокрашены. На полу все еще оставался линолеум, но колонны, стены и потолок были из голого камня.

— Почему там небезопасно? Что ты имеешь в виду? — удивился Сайрус.

До них донесся смешок, эхом отдавшись от всех углов. Удвоился, утроился и снова вернулся.

— Секущие Пауки. Почему, как вы думаете, я оставил это место себе?

— Они еще здесь? — И Антигона испуганно уставилась на пол. — Это же было больше восьмидесяти лет назад.

— Было, — ответил Нолан. — Но за восемьдесят лет Секущие Пауки могут оставить после себя много потомства. Оставайтесь на планках.

Журчание становилось все громче и громче, затем Сайрус и Антигона завернули за угол и увидели перед собой душ.