Поиск
«Ускользающей цели…»
Ускользающей цели
Обольщающий свет,
И ревнивой метели
Угрожающий бред…
Или время крылато?
Или сил нет во мне?
Всё, чем жил я когда-то,
Словно было во сне.
Замыкаются двери, —
И темнеет кругом, —
И утраты, потери,
И бессильно умрём.
Истечение чую
Холодеющих сил,
И тоску вековую
Беспощадных могил.
«Не стоит ли кто за углом?…»
Не стоит ли кто за углом?
Не глядит ли кто на меня?
Посмотреть не смею кругом
И зажечь не смею огня.
Вот подходит кто-то впотьмах,
Но не слышны злые шаги.
О, зачем томительный страх?
И к кому воззвать: «Помоги»?
Не поможет, знаю, никто,
Да и чем и как же помочь?
Предо мною темнеет ничто,
Ужасает мрачная ночь.
«Пышен мой город и свят…»
Пышен мой город и свят
Мраморным и золотым.
Нега роскошная вся
Так недоступна чужим.
Мимо суровых людей,
Мимо закрытых ворот,
Не подымая очей,
Отрок усталый идёт.
Рваное платье в пыли,
Ноги изранены в кровь.
Бедное чадо земли!
Скудная наша любовь!
Что же любовь призывать
По каменистым путям!
Дальше, туда, где трава
Тихо приникнет к ногам.
«Я верю в творящего Бога…»
Я верю в творящего Бога,
В святые заветы небес,
И верю, что явлено много
Безумному миру чудес.
И первое чудо на свете,
Великий источник утех —
Блаженно-невинные дети,
Их сладкий и радостный смех.
«Он тёмен и суров, — и взор его очей…»
Он тёмен и суров, — и взор его очей,
Пугая чистых дев и радостных детей,
Прельщает зрелых жён, и отроков порочных
Тревожит в сонной мгле мечтаний полуночных.
В очах его тоска, и бледен цвет лица.
Потупит очи он — похож на мертвеца.
Черты его лица смешны и безобразны, —
Но им волнуют жён и отроков соблазны.
«Она зарёй ко мне пришла…»
Она зарёй ко мне пришла, —
Взглянула, засияла, —
Лаская нежно, обняла
И долго целовала.
И повела потом она
Меня из дома рано,
Едва была озарена
Туманная поляна.
И всё пред нею расцвело,
И солнце восходило,
И неожиданно светло
И весело мне было.
Она показывала мне
На небе и в долине,
Чего я даже и во сне
Не видывал доныне.
И улыбаясь, и дивясь,
Она ко мне склонилась.
Заря в лице моём зажглась,
И сердце быстро билось.
Её созвучные слова
Мне слушать было ново.
Шептали что-то мне трава,
И воздух, и дуброва.
Ручьи у ног моих текли,
И звучно лепетали,
И вихри пыльные вдали
Кружились и плясали.
И весь лежащий предо мной
Под солнцем круг огромный
Едва лишь только пред зарей
Возник из ночи тёмной.
Приди опять ко мне скорей!
Ты мне всего желанней.
В просторы новые полей
Веди порою ранней,
Чтобы опять увидеть мне
На небе и в долине,
Чего в окрестной стороне
Я не видал доныне.
«Окно царица-небылица…»
Окно царица-небылица
Открыла в тереме своём.
Мелькнула быстрая зарница,
И прокатилась колесница.
Её возница — дальний гром.
Наводит птичий грай истому,
Докучный грай вороньих стай.
О, поспешай, как птица, к дому,
Гробниц и лиц не замечай.
«Любит ночь моя туманы…»
Любит ночь моя туманы,
Любит бледный свет луны,
И гаданья, и обманы,
И таинственные сны.
Любит девушек весёлых
Вдруг влюбить в свою луну,
И русалок любит голых,
Поднимающих волну.
И меня немножко любит, —
Зазовёт меня к луне,
Зацелует, и погубит,
И забудет обо мне.
«Давно стараюсь, и напрасно…»
Давно стараюсь, и напрасно,
Поработить себя уму.
Смиряться сердце не согласно,
Нет утоления ему.
А было время, — простодушно,
Хоть и нелепо, жизнь текла,
И сердцу вольному послушна
Мысль раболепная была.
Ты втайне зрела, возрастала,
Ты извивалась, как змея, —
О, мысль моя, ты побывала
На всех просторах бытия.
И чем меня ты обольстила?
К чему меня ты увлекла?
Ты ничего мне не открыла,
И много, много отняла.
Восходит солнце, как и прежде,
И светит нежная луна,
И обаятельной надежде
Душа бессмертная верна,
И ясен путь мне, путь мой правый,
Я не могу с него свернуть, —
Но неустанно ум лукавый
Хулит единый правый путь.
О, если б бурным дуновеньем
Его коварство разнесло
И всепобедным вдохновеньем
Грозу внезапную зажгло!
О, если б огненные крылья!
О, если б в буйстве бытия,
Шипя от злобы и бессилья,
Сгорела хитрая змея!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: