Поиск
Душа
Сотворённая вне мира,
Обитала в небесах,
Где плывут среди эфира
На серебряных ладьях
Легионы духов ясных,
Грёз Твоих, Творец, прекрасных,
Беззаботно веселясь, —
Для чего ж её отбросил
Лёгким взмахом дивных вёсел
Ангел Твой в земную грязь?
И томится, и вздыхает,
И стремится в небеса,
Где порой над ней сияет
Недоступная краса,
Где проносятся порою
Беззаботною семьёю
Тени горних тех ладей,
Где когда-то начинала
Жить она, где расцветала
Красота земли пред ней.
О, томительные муки
Нескончаемой разлуки
С дальней родиной души,
Ярок пламень ваш бессонный
И в заботе ежедённой,
И в раздумчивой тиши!
О, когда сгорит в нём эта
Тягость жизненных тенёт,
И душа в обитель света
К ясным братьям отойдёт!
«К тебе подъемля руки…»
К тебе подъемля руки,
Зову твою любовь.
В мечтаньях ярких — муки,
Нагое тело, кровь.
Томления разлуки
В душе проснулись вновь.
К тебе подъемля руки,
Зову твою любовь, —
Припоминаю жадно
Твоих очей лучи, —
Но пытка беспощадна,
Свирепы палачи.
Минуты беспощадно
Сверкают, как мечи.
Лобзают тело жадно
Свистящие бичи.
Я бледными губами
Зову твою любовь, —
Багряными струями
Ползёт и стынет кровь, —
Но бездна между нами, —
Ей не закрыться вновь,
Холодными губами
Зову твою любовь.
«Лёгким движеньем бессильной руки…»
Лёгким движеньем бессильной руки
Новое русло из мощной реки
Ты отворила, и длинный канал
Быстро рекой многоводною стал.
Лёгким движеньем иль словом одним
Часто мы дело большое творим,
Если стихийная воля за нас,
Если настал исполнения час.
«Из кадильницы с ладаном — дым благовонной волною…»
Из кадильницы с ладаном — дым благовонной волною.
Погребальный обряд совершается трудно и больно.
Погребальные песни протяжно звучат надо мною.
Содрогаясь душой боязливой, тоскую невольно,
И томит меня ужасом вьющийся в воздухе ладан,
Сиротливой тоскою томят меня чьи-то рыданья.
Над раскрытой могилой душою моей не разгадан
Потаённый удел отошедшего в вечность созданья.
«Влачится жизнь моя в кругу…»
Влачится жизнь моя в кругу
Ничтожных дел и впечатлений,
И в море вольных вдохновений
Не смею плыть и не могу.
Стою на звучном берегу,
Где ропщут волны песнопений,
Где веют ветры всех стремлений,
И всё чего-то стерегу.
Быть может, станет предо мною,
Одетый пеною морскою,
Прекрасный гость из чудных стран,
И я услышу речь живую
Про всё, о чем я здесь тоскую,
Про всё, чем дивен океан.
«На закат, на зарю…»
На закат, на зарю
Долго, долго смотрю.
Слышу, кровь моя бьётся
И в заре отдаётся.
Как-то весело мне,
Что и я весь в огне.
Это — кровь моя тает,
И горит да играет
Над моею горой,
Над моею рекой.
Вот заря догорела,
Мне смотреть надоело,
Я глаза затворил,
Я весь мир погасил.
Всё во всём
Если кто-нибудь страдает,
Если кто-нибудь жесток,
Если в полдень увядает
Зноем сгубленный цветок, —
В сердце болью отзовётся
Их погибель и позор,
И страданием зажжётся
Опечаленный мой взор:
Потому что нет иного
Бытия, как только я;
Радость счастья голубого
И печаль томленья злого,
Всё, во всём душа моя.
«Под звуки дивной арфы…»
Под звуки дивной арфы
Давид псалмы слагал,
И в это время ветер
Смиренно умолкал,
И птицы петь не смели,
И воды не текли, —
Одна хвала звучала
Во всех концах земли.
Когда ж он утомится
Творца земли хвалить,
Тогда повсюду птицы
Спешат его сменить,
И воды заструятся,
Создателя хваля, —
Хвалой многоголосной
Наполнится земля.
Больная жена
Ты больна, но вся прекрасна, как мечта.
Ты святою тишиною повита.
Нет огня в твоих потупленных очах,
Нет лобзаний и улыбок на устах.
Мне не снять с тебя венчальный твой убор,
Не зажечь стыдом мне твой невинный взор.
Нет, мой друг, ты будешь мирно почивать, —
Стану я твой чуткий сон оберегать.
Люди злы, и нас с тобою осмеют.
Мы не пустим их в наш радостный приют.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: