— Никоим образом.

Чувствуя себя беспомощной, как листок, подхваченный ветром, Энн расслабилась у него на руках, спрятав лицо у него на груди. Перешагивая через ступеньки, он понес ее вверх по лестнице и открыл дверь плечом.

Когда они вошли, раздался низкий вой. Зверик, который последовал за ними, разразился лаем. Завывания сменились громогласным рычанием.

— Ранальд! — прикрикнул Рори, укладывая Энн на постель. — Крошка, молчать! Ты слышишь?

В темноте Энн не могла разглядеть огромного дирхаунда. Пес умолк, но едва Рори скользнул в кровать, Зверик опять залаял. Крошка завыл, а Зверик тихонько поскуливал.

— Боже, — гневно сказал Рори, садясь на кровати. — Успокоитесь вы или нет?

Энн изо всех сил сдерживалась, чтобы не захихикать, — собаки его игнорировали. И тут совсем не вовремя раздался стук в дверь.

— Ради Бога, Рори, — крикнула Фиви. — Что у тебя там происходит?

— Ничего, Фиви, — ответил Рори. — Э… Что-то напугало собак. Извини, если они тебя разбудили.

— Ничего страшного. Заставь их замолчать, или я принесу сковородку, чтобы пройтись по их бокам!

Энн различила, что Рори возвел глаза к небу.

— Не нужно, Фиви. Они скоро успокоятся.

И тут он так гаркнул на них, что псы не решились не подчиниться хозяину. Зверик устроился у Энн в ногах, а Крошка убрался в свой угол.

— Вот они и утихомирились.

— Очень хорошо. Тогда я пойду спать.

— Спокойной ночи, Фиви.

— И тебе приятной ночки.

Рори забрался под одеяло, и его голова опустилась на подушку рядом с головой Энн.

— Именно на это я и надеюсь, — прошептал он.

Энн тихо засмеялась и прижалась к нему. И тут Фиви выдала последнюю фразу:

— Спокойной ночи, Энн, сладких снов!

Если в стенах Данрэйвена в эту ночь и бродили привидения, ни Энн, ни Рори это не волновало. Они лежали, обнявшись, в его постели, растворившись в нежных прикосновениях и страстных ласках.

Рассвет залил комнату бледно-розовым светом.

— День будет утомительный, если мы сейчас не поспим, — нехотя признал Рори.

— Я знаю. — Энн зевнула и прижалась к нему.

Рори поцеловал родимое пятно у нее на плече.

— Прикосновение небес… — Он уткнулся лицом ей в шею. — Более подходящего названия и нет. Ты принесла в мою скучную и одинокую жизнь благодать небес.

— Скучную? — повторила Энн, проводя кончиками пальцев по его губам. — Разве? А одинокой она больше никогда не будет.

Через два дня, когда Энн возвращалась с пляжа, на котором все надеялась отыскать потерянную брошь, из окна столовой показалась голова Фиви.

— Алисдайр Мак-Криммон зовет к телефону! — крикнула она.

Энн поспешила на ее зов и, задыхаясь, схватила трубку.

— Алисдайр? Простите, что заставила вас ждать.

— Не беда, — сказал адвокат и после паузы добавил: — Проблема с Рори.

— Рори?

— Да. Вы еще не слышали?

— Нет, что?

— Я передал ему деньги для винокурни, и он… он этому не обрадовался.

— То есть впал в бешенство, я полагаю?

— Можете назвать это и так. Сущее бешенство.

— И что мне делать?

— Насколько я понимаю, — сказал Мак-Криммон с усмешкой, — у вас два варианта: попытаться образумить его или спасать свою жизнь бегством!

Энн улыбнулась.

— Последнее — самый лучший совет, который мне когда-либо давал адвокат.

— У меня такое чувство…

— Я знаю, Алисдайр, вы меня предупредили. Все, что я могу, — поговорить с ним.

— Я звоню из деревни. Подъехать на машине за вами?

— Это было бы очень кстати.

— Я буду через несколько минут.

Энн едва хватило времени, чтобы переодеться в джинсы и свитер и предупредить Фиви. Через пять минут они уже ехали к винокурне. Выбросив пока из головы гнев Рори, Энн расспрашивала Мак-Криммона о делах, связанных с наследством, и своих поручениях.

— Я разослал письма в ответ на полученные вами и те телефонные звонки, включая два, которые были на этой неделе. Все приготовления для Макриханиша остаются в силе. Я говорил с его дочерью сегодня утром, и она сказала, что он, кажется, колеблется. Ему предложили какую-то работу. — Мак-Криммон посмотрел на нее. — Вы ничего об этом не знаете?

Энн улыбнулась.

— Может быть. Я обсуждала с ним ремонт рыбацких хижин. А от строительной конторы есть что-нибудь?

— Их смета вот-вот будет готова. Я буду опять звонить Мак-Кормику завтра утром.

— Еще одно. Я говорила с моими родителями и просила их оформить паспорта, чтобы приехать в Шотландию, как только отцу разрешат врачи.

— Великолепная идея. — Мак-Криммон свернул к винокурне. — Ваш поверенный в Штатах… Что там такое? Откуда этот дым?

— Ох, — простонала Энн. — Ужасный запах! Что это?

Мак-Криммон вдавил акселератор в пол.

— Боже правый, смотрите! Винокурня горит!

Когда они достигли винокурни, то увидели шлейф серого дыма, поднимающийся над главным зданием со зловещей быстротой.

— Там внутри горит, — воскликнул Алисдайр, останавливая машину на обочине грунтовой дороги. Покрышки заскрежетали по гравию, но ни Энн, ни Мак-Криммон не обратили на это никакого внимания. Они выскочили из машины и побежали к людям, стоявшим поблизости.

— Что случилось? — требовательно спросил Алисдайр. — Все рабочие успели выскочить?

— Да, — ответил кто-то. — Тут все может взлететь на воздух. Если один из этих ферментных баков рванет, будет ужасно.

Энн не понимала, как может быть что-то ужаснее, чем то, что она наблюдала сейчас. Окна на фасаде здания лопались от жара, крыша была охвачена пламенем, и мерный гул огня слышен был издалека.

— Я слышу звук сирены, — сказал Мак-Криммон. — Надеюсь, что огонь потушат прежде, чем он дойдет до деревни.

— Ну да. Молодой Рори первым делом вызвал пожарных.

— Где Рори? — спросила Энн, вглядываясь в лица. — Я нигде его не вижу.

Наступило молчание, и каждый ждал, пока заговорит кто-нибудь другой. Наконец какой-то мужчина проворчал:

— Говоря по правде, я его не видел.

— Я знаю, что он вернулся в контору за своим псом, — неуверенно сказал другой. — Но он вышел опять…

— Думаю, я видел его недавно, — с сомнением сказал один рабочий.

— Ему бы лучше не оказаться сейчас там, внутри, — воскликнул другой, показывая на яркое оранжевое пламя, взметнувшееся гигантским факелом над крышей.

У Энн пересохло во рту, так что она едва могла говорить.

— Боже мой, Алисдайр, что, если Рори все еще там? Кто-нибудь, сделайте же что-нибудь!

— Я скажу пожарным…

— Нет! Будет слишком поздно!

Прежде чем кто-нибудь смог остановить ее, Энн побежала через газон к пылающему зданию. Она слышала, как люди закричали ей вслед, чтобы она вернулась, но она даже не обернулась. Она ощутила жар пламени еще до того, как переступила порог и вошла в полное дыма помещение.

Она зажала рот и нос рукой и прикрыла глаза от едкого дыма. Главный коридор еще не горел. Тем не менее в нем клубился дым, и воздух был сухим и горячим.

Энн пробралась в маленькую комнату, которая служила Рори конторой, но там был только густой дым. Огонь, должно быть, загорелся именно в этой комнате, и через заднюю стену охватил середину винокурни.

Энн поспешила спуститься вниз, нашла дверь маленького склада, которая была заперта. Дым клубился вокруг все гуще, и хотя Энн знала, что опасно пытаться открыть дверь, игла боли пронзила ее грудь при мысли, что Рори мог оказаться запертым там.

— Рори? — крикнула она, прислонившись к двери. — Рори, ты здесь? Господи… Рори, ответь мне!

Она услышала, как рухнуло что-то тяжелое, но звук шел не из комнатки — откуда-то сверху.

Молясь, чтобы не совершить ошибки, Энн поспешила вниз к ферментационному цеху. Ячмень дымился, его резкий запах вызывал тошноту. Огонь проникал с потолка, и она поняла, что крыша едва держится и может обрушиться в любой момент.

Она снова выкрикнула имя Рори и закашлялась в дыму. Энн не могла ничего различить на расстоянии вытянутой руки, и гул огня становился все громче и громче. Но как она могла заставить себя повернуть обратно, думая, что Рори мог остаться где-то в здании? Ее преследовала одна мысль — если что-нибудь случиться с ним, ее собственная жизнь лишится всякого смысла.