— Вечером объясню.

Мужчина кивнул в ответ, не сводя с девушки беспокойного взгляда.

Обратный путь до Полоньев занял значительно меньше времени. Вернувшись в деревню, Клаус отправил Сантье и Лайоса сопровождать местных добровольцев до логова чудища, чтобы они могли забрать останки четырех жертв и похоронить их, как подобается. Люсиль как раз вышла из своей палатки, когда они возвратились из леса. Отсюда было слышно, как рыдают родственники погибших, как кто-то протяжно кричит и стенает. Девушка устало поводила шеей и тщательно протерла лицо нагревшейся за день водой из бадьи. Она так и не успела поспать этой ночью, подготавливая эликсир, и сейчас, будучи довольно уставшей, испытывала сильнейшее раздражение. Душераздирающие крики, проносящиеся над деревней, лишь усиливали это чувство. Краем глаза Люсиль видела, как Жан наблюдает за ней, попивая воду из фляги. Не обращая на него внимания, она направилась к своей лошади.

Вечером, уже после заката, рыцари, как следует выпив, отправились в деревню на поиски доступных девушек, которые были бы не против провести с ними ночь. Люсиль как раз чистила свой дорожный плащ, сидя у костра, когда мужчины, перешучиваясь на соответствующую тему, нестройным шагом отправились вдоль дворов. У костра остались Салин, Марлен и Сантье. Клаус был чем-то занят в своей палатке — как поняла из сторонних упоминаний девушка, писал письмо с докладом по текущему делу.

— А вы что же, не пойдете? — равнодушно поинтересовалась ведьма, выискивая пятна на плотной темно-бордовой ткани.

— Я, Салин и Клаус давали обет безбрачия, когда поступали на рыцарскую службу, — с определенной ноткой гордости ответил Марлен. Салин густо покраснел, уставившись куда-то в землю.

— А ты что? — Люсиль бросила взгляд в сторону Сантье.

— А его девушки не интересуют, — рассмеялся Марлен, вставая. — Завтра рано встаем, так что я иду спать пораньше. Всем доброй ночи.

Оставшиеся у костра вразнобой пожелали ему ответной спокойной ночи.

Сантье, прищурившись, наблюдал, как Люсиль отложила в сторону щетку и взялась за иголку с ниткой.

— Ты ведь не спала прошлой ночью, — протянул он со своей обычной кошачьей интонацией.

— С чего ты взял? — ответила девушка, не меняя отстраненно-расслабленного выражения лица. Она чувствовала, как внимательно смотрит на нее теперь Салин.

— Прошлой ночью была моя очередь дежурить… Я слышал, как ты бормотала что-то, совсем тихо. У меня хороший слух, — Сантье широко улыбнулся.

— Видишь ли, — вздохнула Люсиль, — за долгие годы странствий у меня появилась привычка выражать свои мысли и рассуждения вслух. Не спорю, для кого-то покажется странным то, что я говорю сама с собой, но, кажется, это никому не мешает?

— Ты просто нервничала и не могла заснуть, верно? — подбадривающе улыбнулся Салин, не осознавая, как помогает девушке в ее лжи этими словами.

— Не похоже, что она вообще чего-то боится, — протянул Сантье, продолжая хитро улыбаться.

— Ох, вечно ты несешь глупости! — Салин раздраженно махнул рукой. — Даже обладая кое-какими боевыми навыками, все равно есть страх перед тем неизвестным, с чем мы можем столкнуться. Хоть Люсиль и была с нами, она все равно рисковала. Конечно, ей было страшно, разве нет?

Он явно пытался вызвать ее одобрение. Ведьма странно на него посмотрела и ответила:

— Верно.

В этот момент Клаус вышел из палатки, держа в руках запечатанное письмо. Быстрым шагом он направился к лошадям, у одной из которых к седлу была прикреплена клетка с воронами. Отправив послание, он направился к сидящим у костра, на ходу кивая девушке.

— Надо поговорить.

— Я как раз закончила, — Люсиль перекусила нитку и, встряхнув плащ, накинула его себе на руку. Вставая, она пожелала доброй ночи всем присутствующим, и они с Клаусом отправились в ее палатку.

Бросив плащ на лежак, девушка встала около стола, оперевшись на него левой ладонью.

— Ты обещала мне что-то рассказать, — Клаус встал напротив, скрестив руки на груди. Люсиль как-то странно посмотрела на него, но решила все же сначала ответить на вопрос.

— Да, это по поводу сегодняшнего. По поводу медведя.

— К которому ты явно боялась подойти. Я лишь надеюсь, что ты сказала правду, говоря, что он незаразен.

— Не совсем.

Она видела, как меняется Клаус в лице и напрягается его шея.

— «Не совсем»? Ты, кажется, издеваешься надо мной? Издеваешься с самого утра, начиная бессмысленную перепалку с Жаном и заканчивая вот этим?! — он явно был очень сердит.

— Я думаю, это скверна, — спокойно продолжала Люсиль, переходя на чуть более холодный тон. — И она опасна только для магов.

— То есть?!

— То есть все именно так, как я говорю. Я не знаю, как скверна могла поразить животное, но подозреваю, что это сделано специально. Предложение Сантье, на самом-то деле, было совершенно разумным — вскрыв голову этой твари, можно было бы узнать многое. Но мне пока дорога моя шкура, и рисковать я не намерена. Я почти ничего не знаю о скверне — в моих книгах были лишь редкие упоминания, но никаких пояснений. Из этих упоминаний можно сделать один вывод — скверна является смертельно опасной прежде всего для магов. Остальные… скажем так — твари магического происхождения — не настолько к ней восприимчивы, но тоже находятся в опасности. Обычные люди, а также животные, не имеющие в своем теле магических цепей, не могут быть заражены скверной или являться ее распространителем.

— Вот как, — мужчина смотрел куда-то в стенку палатки.

— Клаус, — устало обратилась к нему девушка, — я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Это называется «разочарование». То чувство, которое рано или поздно испытывают все, кто общается со мной дольше чем один день. Это нормально. Не является нормой как раз то, что люди изначально присваивают мне какие-то качества, коими я не обладаю. Я не отважная героиня, Клаус. Не борец с чудовищами и не защитница угнетенных. Я лечу людей — не из врожденной доброты, а лишь потому, что это единственное, что я умею, и это приносит мне деньги. Я не виновата в том, что в твоей голове сейчас разрушился призрачный образ, который сложился у тебя под впечатлением нашей прошлой встречи. Так что если хочешь сердиться — сердись, пожалуйста, на себя. Я никогда не пытаюсь казаться лучше, чем я есть на самом деле. Это все, что я хотела сказать.

Воцарилась тишина. Клаус продолжал глядеть куда угодно, только не в сторону Люсиль. Девушка вопросительно смотрела на него, ожидая, когда он покинет ее палатку.

— Что-то еще? — наконец поинтересовалась она по прошествии некоторого времени.

— Ты ведь не спала этой ночью, — медленно проговорил рыцарь, что-то обдумывая у себя в голове.

— Слышал наш разговор у костра?

— Нет. Это было заметно еще утром. У тебя лицо выглядело таким… как будто более острым и напряженным. Мой брат выглядит точно так же, если не выспится.

— Не спала. К чему это все? — Люсиль устало вздохнула.

— Ты просто сказала, что будешь читать заклинание в полночь. Не говорила, что это займет так много времени, — он наконец перевел на нее странный, внимательный взгляд.

— Это не имеет значения…

— Имеет, — строго перебил ее Клаус. — Это означает, что ты лгунья.

— Я вроде бы уже сказала тебе, что твои ожидания не соот…

— Ты лжешь, когда говоришь о себе так! Ты могла не готовить это зелье. Зачем ты его сделала? Тебе за него не заплатили. Ты могла не спасать меня тогда — просто пройти мимо. Но ты осталась, ты вытащила меня из лап смерти и сразилась с тем чудищем. И за это ты тоже ничего не получила. Так зачем, ответь?..

Он сделал шаг вперед, становясь напротив нее и с возмущением глядя ей в глаза.

— Мне редко удается заняться чем-то действительно серьезным. Любая практика оттачивает навыки и придает уверенности в своих силах. Это если отвечать на твой вопрос о зелье. А тогда — ты, может быть, уже забыл — но мне нужен был довольно редкий ингредиент. Я сразилась с лесным лихом лишь за возможность достать определенные части его тела.