— Мы договаривались, что волдыри исчезнут не раньше чем через пару дней, но рожа у Палика уже заметно чище. Наконец-то ночь проведем спокойно, а то с этим зудом он и уснуть-то не мог… Так что это тебе от меня благодарность.

Тюлька улыбнулась. Девушка, взглянув ей в лицо, чуть сдвинула брови.

— У тебя ссадина на щеке.

Женщина отвела взгляд.

— Муж постарался? — Люсиль поставила миску с хлебом на пол и полезла в сумку.

— И ему от меня досталось, еще похлеще, — рассмеялась Тюлька. Девушка уже протягивала ей что-то липкое, напоминающее ссохшуюся водоросль.

— Держи.

— Что это? — женщина с нескрываемым омерзением смотрела на протягиваемую ей вещь.

— Это кистеперник. Прикладывай его к ушибам и синякам, он снимает боль и воспаление, а также обладает сильным заживляющим свойством.

Тюлька взяла лист кистеперника и опасливо приложила к щеке. Люсиль уселась поудобнее и принялась за похлебку. Женщина не торопилась уходить и, придерживая лист у щеки, оперлась плечом о дверной косяк.

— Тебе Жун, — после непродолжительного молчания начала она, — ничего не рассказывал?

Люсиль вопросительно посмотрела на нее.

— Ну, о том, что у нас тут… шумновато по ночам?

Девушка отрицательно помотала головой. Тюлька вздохнула и прижала кистеперник к щеке поудобнее.

— В общем, воет кто-то. Как полночь наступает — вой поднимается. Жуткий такой, как будто бы… с того света, — женщина поежилась. — Первую ночь подумали было, что волки, да только волков отродясь у нас тут не было. Да и не похоже, по правде-то говоря. Потом сообразили — вой начался как раз как Михо пропал. Искали мы его по окрестностям — сгинул бесследно. Утоп в болотах, не иначе… Скажи, травница, может ли такое быть, что это… ну… его дух ходит и воет?

Люсиль прожевала откушенный кусок, проглотила. Тюлька выжидательно смотрела на нее.

Какие неудобные вопросы.

— Я всего лишь травница, откуда мне знать о таких вещах?

— Ты, видно же, человек образованный, многое поди знаешь, — женщина с надеждой смотрела на нее.

— Как давно это началось?

— Да недели две назад.

— Воет каждую ночь?

— Да, ровно с полуночи и до рассвета…

— Вой доносится из леса? Перемещается или…

— Вот тут и другая странность, травница. Воет точнехонько из одного только места — из развалин давно порушенного поместья, что на болотах стоит. Говорят, в давние времена там маг какой-то жил, — Тюлька сплюнула, будто само слово «маг» могло замарать ее. — Да только давно это было. Как магов всех пожгли, так там эти вот руины и остались. Место это дурное, точно тебе говорю. Никогда даже близко туда не ходим, а тут вот, поди ж ты, воет сейчас кто-то…

Люсиль ничего не ответила, задумчиво собирая остатки похлебки со стен миски кусочком хлеба.

— Ну? Что думаешь? — нетерпеливо спросила Тюлька.

— Ничего, — девушка протянула ей пустую миску.

— То есть…

— Для начала, этот вой мне нужно услышать.

— А дальше?

— Дальше — нужно сходить в эти руины и проверить, что там. Вот и все.

— А вдруг там… ну… чудовище какое? Или злобный дух?

— Вполне вероятно, — Люсиль сгребла побольше соломы, готовясь ко сну. — Потому советую просто не обращать внимания. Это ведь всего лишь безобидный вой, верно? Никто не погиб, никто не пропал…

— Это пока так, — Тюлька аж затряслась. — А дальше что будет, никто не знает…

— Ну тогда отправьте кого-нибудь с просьбой о помощи к Рыцарям Истры. Там есть отряды, занимающиеся охотой на чудовищ. Они, к слову, не берут платы с простых людей. Или можете обратиться к вашему покровителю…

Женщина отвела взгляд. Люсиль скатала свой плащ, придавая ему форму подушки, и, чуть поерзав, улеглась спать.

— А ты… ничем не сможешь нам помочь? — спросила напоследок Тюлька.

— За одну только еду и ночлег — точно ничем.

— Ясно…

Уходя, она прикрыла за собой дверь. Люсиль некоторое время лежала с открытыми глазами, напряженно вглядываясь в темноту.

Она резко открыла глаза в ту же секунду, как над деревней пронеслись первые звуки протяжного воя. Очевидно, это было не животное. Люсиль чувствовала, как нагревается у нее в поясном мешочке анцир, зачарованный на чувствительность к малейшим магическим проявлениям. Вой был протяжным, тоскливым и одновременно просящим. Магия многократно усиливала его громкость. Казалось, он проникает прямо в голову, минуя уши. Малоприятный звук, определенно.

Девушка еще некоторое время лежала на спине, вслушиваясь. Потом раздраженно поерзала, достала анцир, сжала его в руке и поднесла к губам.

— Ini soveri, no's magia, — прошептала она.

Анцир на секунду осветил ее лицо призрачным голубоватым сиянием, и все стихло. Звуки воя более не тревожили ее, оставив после себя лишь легкий гул в голове. Люсиль хмыкнула, устроилась поудобнее и вскоре заснула.

Девушка проснулась около пяти утра. Сквозь щели сарая бил яркий утренний свет. Разминая затекшие конечности, она вышла во двор, и в нее тут же врезался сын Тюльки, радостно бегавший и что-то громко оравший. Волдырей на его лице почти не осталось, лишь легкие розоватые следы. Ойкнув, ребенок отскочил в сторону и побежал дальше. Краем глаза девушка отметила, что у дороги стоит Тюлька и о чем-то говорит с Жуном. Вокруг них потихоньку собирались другие крестьяне. Поправив сбившуюся рубаху, девушка направилась в сторону нужника.

Выйдя оттуда через некоторое время, она, все так же наблюдая за что-то обсуждающими крестьянами, неторопливо умылась из огромной бадьи с водой, стоявшей во дворе. Солнце уже палило вовсю, обжигая шею. Люсиль побрызгала на себя и смочила затылок. На нее все чаще оборачивались, а значит, пора ей выяснить, что там происходит. Хотя, конечно же, все было ясно и так.

Подворачивая распустившиеся рукава, девушка пересекла двор и остановилась рядом с толпой. Все тут же смолкли. Люсиль выжидательно переводила взгляд с одного незнакомого лица на другое. Староста откашлялся.

— Ты, наверное, слыхала…

— Слышала, да, — не дожидаясь конца его фразы, перебила девушка. — И еще вчера все объяснила Тюльке — просите о помощи охотников на чудовищ, коли боитесь сами сходить в эти руины.

В толпе зашумели. Люсиль отметила, что мужа Тюльки среди присутствующих не было.

— Мы ходили! — донеслось из толпы. Несколько мужиков выступили вперед.

— Днем там ничегошеньки нет, никаких следов!

— Вообще ничего!

— Мы везде Михо искали!

Крестьяне гудели, будто растревоженный улей.

— А ночью кто-нибудь ходил? — не повышая голоса, спросила Люсиль.

— Нет, конечно! — возмутилась какая-то женщина. — А ну как там чудовище какое!

— Чудовище — не чудовище, а этот вой нас с ума сведет! Кой-кто, может, и обвык уже, а я какую ночь нормально спать не могу! — в ответ ей закричала другая женщина, сухощавая и совершенно изможденная.

— Как пить дать, место это проклятущее, надо его очистить!

— А что же, ваши боги вам не помогают? — подняла бровь Люсиль.

Крестьяне напряженно замолчали.

— Жун уже окуривал эти руины, и богам мы молимся каждый день. Да только толку от этого нет, — подрагивающим голосом ответила первая женщина.

— Это нам кара, что за Михо не уследили! — гневно закричал какой-то старик. — Положено найти его и похоронить как следует!

— Ежели он на болотах сгинул — Дух Воды его примет, — сиплым голосом встрял какой-то совсем молодой парень.

— Значица, не так он сгинул! — топнул ногой старик. — Жун, пусть знахарка сходит да поглядит все как надобно, окурит чем-нить от злобных духов…

— Я травница, — поправила Люсиль. — Все знахари уж давно сожжены.

Старик выпучил на нее подслеповатые глаза, явно не понимая, о чем она.

— Сходи, добрая девушка, да сделай все как полагается. Духи любят, чтоб все правильно было. Разожги кору нарьянки — авось и сгинут злые твари, — обратился к Люсиль молодой парень.