Как и прежде, наш отряд, лишенный связи с «Большой землей», переживал тяжелые дни.

Сидевший у рации Аркаша вскочил и радостно закричал:

— Александр Васильевич! Есть связь! Я связался с «Большой землей»!

— Неужели?

Скоро все партизаны собрались у палатки Аркаши.

Александр Васильевич, пройдя через толпу партизан, подошел к радисту.

— Молодец, честное слово, молодец, Аркаша! — похлопал он его по спине.

— Товарищ командир, рация ненадежная, медлить нельзя. Надо побыстрее передавать текст.

— Давай, давай!

Аркаша надел наушники и выжидающе посмотрел на командира. Александр Васильевич стал диктовать:

Закончив передачу, Аркаша приготовился принимать ответный текст. Аппарат работал. Радист записал и тут же расшифровал.

Александр Васильевич приказал передать:

Специально назначенные отряды вышли для встречи самолета, поднялись на гору Полонина Руно и расположились на высоте 1004. В половине третьего в пяти местах были разложены костры и выставлена охрана.

В назначенный час до нас донесся знакомый гул авиационного мотора. Скоро самолет закружил прямо над нами, сигнализируя огнями. Он сделал три круга и скрылся. Судя по звуку, взял курс на восток.

— Быстро тушите костры! — скомандовал Александр Васильевич.

Костры погасли, кругом стало тихо.

Парашютист приземлился метрах в пятидесяти от наших костров.

— Приземлился близко, видимо, у него тяжелый груз, — сказал начальник штаба Алексеенко.

Радист сбросил с себя парашют, дал три условных сигнала карманным фонарем. Ответив на его сигнал, мы направились навстречу.

Какая радость! Теперь у нас снова есть связь, каждую минуту мы можем услышать голос и могучее дыхание любимой Родины.

На этот раз мы выбросились неудачно. Едва успели собраться вместе на вершине горы и спрятать парашюты, как из туманной долины донесся лай собак, в предрассветном небе вспыхнули ракеты. Стало ясно, что нас обнаружили. А мы еще не разыскали грузовые парашюты, на которых летчики сбросили нам продукты, одежду, запас гранат. Все это теперь останется у врага. Нам надо немедля уходить…

Налегке забираемся все выше в горы. Враг преследует нас по пятам, теснит.

Проходят дни.

Мало осталось патронов, кончились продукты. Питаемся малиной, зелеными дикими яблоками. На изголодавшиеся желудки зелень действует как слабительное. С нами врач — грузинская девушка. Но и она не может оказать нам нужную помощь. Люди теряют силы, худеют. В довершение всех несчастий хмурое карпатское небо обрушивает на нас проливные дожди. Изредка отдыхаем на мокрой траве. Но долго лежать нельзя. Чтобы согреться, надо идти. И мы идем, идем из последних сил.

Наконец оторвались от преследователей. Загнав нас на неприступные вершины, враги, видно, решили, что здесь мы так или иначе погибнем.

Впервые за много дней делаем большой привал. Надо отдохнуть, привести себя в порядок. Выглядим мы неказисто: одежда превратилась в лохмотья, порвалась обувь, руки и ноги изранены об острые камни. Врач перевязывает нас бинтами и кусками парашютного шелка. Бреемся, умываемся холодной родниковой водой. Настроение улучшается, и если бы не голод, все было бы хорошо.

…И в Карпатах, оказывается, бывают ясные дни. Когда рассеялись тучи и выглянуло солнце, мы просто чуть не плакали от радости. Изумительная красота открылась нам. Склоны гор покрыты густым, цветастым ковром трав, могучие дубы сплетаются огромными ветвями, образуя гигантские тенистые шатры. В листьях орешника заливисто поют птицы. А однажды мы увидели оленя. Он шел, горделиво подняв свою красивую голову, легко раздвигая рогами высокие кусты орешника. Мы залюбовались статным красивым животным и молчали, пока олень не скрылся в лесных зарослях.

— Братцы! — вдруг крикнул кто-то. — Ведь это мясо! Настоящее вкусное мясо…

…И мы все мгновенно почувствовали, как невообразимо голодны. У меня даже закружилась голова и поплыли оранжевые круги перед глазами. Почудился нежный запах баранины, пригрезился неповторимый вкус бесбармака, которого я не пробовал уже несколько лет… Мясо. Попробуй, добудь это мясо! Разве чуткий и осторожный олень подпустит к себе человека? Нет, об оленине мечтать не приходится.

— Надо пойти на охоту. Не умирать же нам с голода! — сказал Михаил Бобидорич.

— Идем, — поддержал его Григорий Алексеенко. — Добудем мясо и подкрепимся.

И вот мы трое идем за оленями. В небольшой долине у ручья повстречались нам свежие следы. Олени, наверное, часто приходят сюда на водопой.

Выбрали укромное место, замаскировались и стали ждать. Всем нам не раз приходилось долгие часы проводить в партизанских засадах, и мы умели скрываться так, что ни единая живая душа не заметит. Партизанский опыт помог нам подстеречь и оленей.

— Есть! — крикнул Бобидорич, когда после наших выстрелов испуганное оленье стадо стремглав понеслось от ручья. — Есть мясо!

— Тише! — перебил его Алексеенко. — Не то и нас подстрелят, как оленей.

Выждав некоторое время и не заметив ничего подозрительного, мы вышли из засады и поторопились к ручью. На помятой зеленой траве беспомощно лежали два красавца-оленя. Один из них еще бился, пытаясь подняться на тонкие ослабевшие ноги. Не теряя времени, мы быстро освежевали туши, разрубили мясо, сделали носилки из шкур и направились в лагерь.

— Товарищи, — сказала врач, — есть я вам много не дам. На первый раз съедим по маленькому кусочку. Иначе будет плохо.

Как ни хотелось нам есть, но мы подчинились врачу. И только на другой день к вечеру поели как следует. Силы возвратились к нам, и впервые за много дней мы почувствовали себя бодро и весело. Уходя от карателей, мы проделали по горам немалый путь и теперь хорошо знали большой район. Это нам должно было пригодиться в будущем, когда на помощь прибудут другие группы партизан.

На вершине плоской горы мы разыскали широкую поляну, окаймленную густым лесом. Здесь и решили основать главную партизанскую базу. Теперь к нам все чаще стали наведываться самолеты. Они сбрасывали оружие, продовольствие. Прибывали и люди. Когда отряд окончательно окреп и сформировался, пришла пора переходить в наступление на фашистские гарнизоны. Разбившись на группы, мы спустились в долины. Началась боевая партизанская страда.

Закарпатская железнодорожная станция Перечень особенно усиленно охранялась оккупантами. Она лежала на скрещении дорог, идущих к фронту, и имела для немцев исключительно важное значение. Венгерский полк и около двух немецких батальонов усиленно охраняли укрепленные подступы к станции, где был выстроен целый комплекс оборонительных сооружений. Охранять важный объект помогала и немецкая военная комендатура, расположенная в пристанционном поселке.

Наше партизанское соединение «Закарпатье» получило приказ командования разгромить гарнизон и вывести из строя станцию. Партизаны начали подготовку к ответственной операции. Разведчики пробирались на станцию, связывались с подпольщиками, накапливали нужные сведения. Немцы были очень бдительны. Они не доверяли украинцам и не допускали их к работе на железной дороге. Все украинское население в поселке было крайне запугано. По малейшему подозрению в содействии партизанам людей вешали и расстреливали.

Но ни зверства, ни жестокий террор не могли сломить патриотов. На станции Перечень успешно работали подпольщики, собирали для нас разведывательные данные, постоянно сообщали об обстановке. Первым из партизан наладил связь с подпольщиками Михаил Бобидорич — начальник штаба моего отряда. Бобидорич — молодой высокого роста юноша, родом из Закарпатья, хорошо владел венгерским и русским языками и, что было особенно важно, замечательно знал местность, где нам приходилось действовать.