Прочел я эту часть письма своего товарища, и какое-то чувство обиды вспыхнуло в сердце. Мне показалось, что он как-то подчеркивает свою принадлежность к Украине и, вольно или невольно, отделяет от нее меня.

«Как же это ты, — думалось мне, — называя меня своим другом, лишаешь права считаться таким же, как и ты, родным сыном Украины? Разве не вместе мы защищали ее в трудную годину и разве не справедливей было бы в письме написать не «моя», а «наша» Украина? Эх, Алексей, Алексей! Ты и не заметил, верно, как обидел меня».

Конечно, моя внезапная обида на товарища объяснялась не только его неосторожным выражением в письме. Главная причина — мои постоянные думы об Украине, о ее прекрасных людях, с которыми побратала меня навек общая беда. В сердце моем всегда живет тоска, если я долго не получаю вестей от своих друзей с Украины или если вести эти бывают печальными.

Крячек Алексей Васильевич — начальник санитарной службы партизанского соединения.

Читаю письмо Алексея дальше. Он не скупится на подробности, описывая встречи с нашими общими друзьями, и это несколько смягчает мою минутную обиду. А вот наконец и те слова, которые заставили мое сердце забиться чаще и взволнованней.

…Как всегда, когда я получаю весточку от своих друзей-партизан с Украины, мне невольно вспоминаются бои и походы, наша тяжелая, полная опасностей жизнь в тылу врага.

…В годы Великой Отечественной войны партизаны Украины прошли трудный и славный путь. Потери и лишения, тяжелые раны не сломили их. Они знали, что борются за будущее своей великой Родины, и это вдохновляло каждого советского патриота. Вместе с братьями-украинцами героически сражались русские, казахи, белорусы, киргизы, татары и туркмены. В жестоких битвах они разгромили врага и добились великой победы.

Я считаю Украину своей родиной. И хотя Казахстан находится от нее за тысячи километров, я не чувствую этого расстояния. Я поддерживаю связь с партизанами, они навещают меня, звонят по телефону. И мне очень часто случается бывать на украинской земле, любоваться красивыми берегами Днепра, где когда-то кипели жестокие бои и где живут сейчас и трудятся мои братья-украинцы, мужественные люди, беспредельно любящие свою Родину.

Воздушный лайнер держит курс на Киев. В салонах — мои коллеги, казахстанские журналисты. На Украине нас ждет много интересного, особенно тех, кто впервые ступит на ее землю. Все заметно волнуются, оживленно обмениваются мнениями.

— Хороший город Киев? — спрашивает меня мой собеседник.

— Очень хороший! — говорю я. — Удивительный город! Я видел его в войну, партизанил в тех краях. И после войны много раз бывал. Каждый раз город поражает какой-то удивительной новизной. А двадцать лет назад он лежал в развалинах.

— Кто-нибудь из твоих друзей-партизан живет в Киеве? — спрашивают меня спутники. — Двадцать лет прошло. Постарели, наверное?

— Живут. И в Киеве живут, и в других городах. Партизаны — народ крепкий. Со многими я переписываюсь и многих надеюсь встретить и на этот раз в добром здравии.

Мои друзья-казахстанцы отправились в поездку на Украину по путевкам Союза журналистов республики. Каждый час и каждый день их непродолжительного путешествия строго регламентирован. Однако они сумели несколько задержаться в Киеве, чтобы побывать в гостях у легендарного партизана Сидора Артемьевича Ковпака. Сидор Артемьевич был рад далеким гостям и пригласил всех в Верховный Совет Украины.

— Здравствуйте, здравствуйте, друзья! — радушно приветствовал нас Сидор Артемьевич. — Всегда рады добрым гостям.

Сидор Артемьевич сердечно поздоровался с каждым, рассадил всех в своем кабинете, стал расспрашивать, как живет Казахстан. Спросил про целину и упомянул, что и ему пришлось напутствовать украинских хлопцев, уезжавших по приказу партии в казахстанские степи. У нас с Ковпаком нашлись общие знакомые, и мы тепло поговорили о них.

— Вася Кайсенов, — улыбнулся Сидор Артемьевич, — наш украинский хлопец. На украинской земле оккупантов громил. Мы, можно сказать, побратались с ним, как и республики наши.

Я подарил Сидору Артемьевичу красивую папку с портретом героя казахского народа Амангельды Иманова. Преподнесли подарки старому партизану и другие участники этой памятной встречи. В записных книжках журналистов появились автографы Ковпака. Сидор Артемьевич долго рассматривал портрет Амангельды Иманова. Потом тихо сказал:

— Наслышан я о нем, добрый был казак, настоящий сын своего народа.

Похвала старого воина тронула меня, земляка легендарного Амангельды. На красивейшей площади Алма-Аты славному батыру воздвигнут величественный памятник — дань глубокого уважения народа к своему герою. И невольно захотелось сравнить Амангельды с Ковпаком. Правда, их судьбы не схожи, в разное время сражались они, но их роднит главное: тот и другой не жалели жизни для блага и счастья своего народа. Уходили мы от Ковпака взволнованные сердечной беседой, его человеческой простотой и радушием. Проводив нас, Ковпак принялся за свою будничную, но нужную народу работу. Он выполняет эту работу так же добросовестно и честно, как и в трудные, грозные годы войны водил партизанские отряды против немецко-фашистских захватчиков.

В тот же день казахстанские журналисты отправились в путешествие по республике, а я поехал вниз по Днепру, чтобы еще раз взглянуть на места давних партизанских битв. Со мною был Алексей Васильевич Крячек. Мы разыскали своих старых боевых друзей: Сергея Миновича Шпиталя, Константина Ивановича Спижевого, Дмитро Яковца, братьев Сильвестра и Василия Горовенко. Наш маршрут ни у кого не вызвал споров. Прежде всего мы решили посетить могилы друзей-партизан, возложить венки, встретиться с их родными.

Так мы и поступили. Четыре дня бродили по старым партизанским тропам, ночевали в лесу, на прежних наших партизанских постах. Вечерами у костра не было конца воспоминаниям. Вот сидит рядом с нами Дмитро Яковец. Он постарел за эти долгие годы. И это неудивительно. Не только возраст тому причиной. Трагически сложилась судьба его семьи. Когда пришли оккупанты, Дмитро Яковец связался с подпольщиками села Ришитка и стал выполнять их поручения. Однажды они вдвоем с партизаном Василием столкнулись ночью с вооруженными полицаями.

Чтобы не впутаться в какую-нибудь историю, решили скрыться. Полицаи стали преследовать их, открыли стрельбу. Кое-как друзья добрались до небольшого леса, но и тут им не удалось избавиться от преследователей. На них устроили облаву. Полицаи пустили по следу собак. Подпольщики бросились в болото. С большим трудом пробирались они в топкой грязи, растеряли одежду и оружие.

Но все-таки ушли, избавились от смерти. А когда оказались в безопасности, Дмитро Яковец подумал, что лучше было бы ему погибнуть: в подкладку пиджака, оставленного в болоте, был зашит листок с адресами и явками подпольщиков. Что делать? Вдруг этот листок попадет к фашистам? Погибнут товарищи; раскроется с трудом налаженное подполье.

— Не попадет, — старался утешить товарища Василий. — Разве сыщешь чего-нибудь в этом болоте?

Но листок попал в руки карателей. Правда, Яковец успел предупредить товарищей о возможной опасности. Только жену свою предостеречь не успел. Он оставил свидание с ней напоследок, а когда пришел в село, было уже поздно: жандармы схватили Марию с трехлетней дочкой Раей, жестоко избили их и увезли в тюрьму. По дороге каким-то чудом девочку спасли. Изверги успели поломать Марии руку. Дмитро Яковец узнал, что его дочь надежно спрятали односельчане. А жена так и не вернулась. Яковец ушел в партизанский отряд и только позже узнал, что жена его расстреляна.