Райли устало вздохнул.

— Я лучше зайду.

— Хорошо. Я буду тут.

Он склонился и быстро поцеловал ее в губы, потом поднялся по оставшимся ступенькам и вошел в хижину, оставив ее одну. Внезапно почувствовав себя такой же уставшей, как и он, Мэри Энн уселась на нижней ступеньке, положив локти на колени и упершись подбородком в ладони.

Солнце ярко светило, бликуя золотисто-оранжевыми пятнами, а воздух был теплее, чем в последние недели. Она… ее мысли притормозили, когда вдалеке послышался шум шагов и шуршащих листьев. Она выпрямилась, пристально вглядываясь. Вскоре показалось знакомое лицо. Парня. Футболиста. Такера, ее бывшего. Он кратко махнул ей рукой.

Мэри Энн вскочила на ноги до того, как поняла, что идет к нему, рот открылся и закрылся, сердце стучало. Она бросилась к нему, молясь, чтобы он не убежал. Чем ближе она была к нему, тем яснее видела его. Он был так бледен, что сквозь кожу просвечивал синий узор из вен. Когда они встречались, у него был красивый загар. А теперь у него было изможденное лицо, будто он сбросил вес. Волосы песочного цвета спутались, одежда смялась, испачкалась и не сидела по фигуре. И была порванной, будто он недавно побывал в драке.

В пределах досягаемости от него она увидела шрамы. Маленькие, круглые вампирские проколы в одну линию. Они быстро зажили, даже чересчур быстро, учитывая, что прошло не так много времени, с тех пор как его преподнесли в качестве закуски на Вампирском Балу, а болячки уже сошли, и вместо них остались шрамы. На шее, руках, даже на лице. Подождите. На шее была свежая пара колотых ран, из них еще сочились бусинки крови.

Не так давно она ненавидела этого парня за то, что он обманывал ее. А потом увидела его привязанным к столу, едва не при смерти. Ее ненависть иссякла, и на замену ей пришли жалость и страх. И сейчас эти страх и жалость усилились.

— Такер, — позвала она. — Как ты нас нашел? И что ты тут делаешь? Ты должен быть в больнице.

— Нет, я должен предупредить тебя. — Он схватил ее за запястье и дернул в сторону леса, увлекая в глубину, чтобы их не было видно из хижины. Он повернулся к ней, открыл рот, чтобы что-то сказать, и притих, закрыл глаза и поджал губы. Улыбка тронула уголки его рта. — Умиротворение. Я и забыл, как прекрасно чувствую себя рядом с тобой.

Она схватила его за плечи и потрясла.

— Что происходит, Такер? О чем ты хотел предупредить меня?

— Просто… дай мне минутку. — Его глаза остались закрытыми. — Пожалуйста. Я и не думал, что застану тебя одну снова, но вот ты здесь. И я тут. Это лучше, чем я мог себе представить.

Он лучился таким счастьем, что она не могла отказать ему. Так что она, молча, стояла, дрожа от любопытства и ужаса. Прошла минута, две. Три, четыре. Вечность.

К счастью, наконец, его глаза открылись. Он нахмурился.

— Я не должен тут находиться, — сказал он. — Наверное, он накажет меня. — Он невесело засмеялся. — Наверное? Он уничтожит меня без всяких вопросов.

— Кто, Такер? Говори!

Он облизнул потрескавшиеся губы.

— Я слишком далеко зашел. Так что лучше сказать тебе, верно? Это… — Луч света упал на его лицо, осветив темные круги под глазами, он выглядел как живой мертвец. — Это… Влад. — Его голос опустился до измученного шепота.

— Влад? — Ее бровь изогнулась в растерянности. — Влад умер.

Он покачал головой.

— Уже нет. Он очень даже жив. И позвал меня, когда я был в больнице.

— Типа по телефону?

— Нет. У меня в голове. Он позвал меня, и я пошел к нему. Не мог остановиться. Он под землей, в склепе за особняком вампиров.

— Такер, я…

— Нет, слушай. Он хотел, чтобы я следил за Эйденом и докладывал, чем он занимается. И я… я докладывал. Докладываю. Буду. Сейчас он очень зол, Мэри Энн. Очень, очень зол, и вся эта злость направлена на Эйдена за то, что тот посмел захватить его трон. — Взгляд Такера потемнел. — Я не знаю, что с ним сделает Влад, и не знаю, что он прикажет сделать мне, но ты должна знать, что я это сделаю, чем бы это ни было. Я не сдержусь.

— Это… это…

— Правда.

Возможные последствия были грандиозными. Даже слишком. И слишком пугающими. И едва ли ее хрупкое душевное состояние могло вынести еще больше, подумала она.

— Нужно сказать остальным, что происходит. Они…

— Нет-нет. — Он вырвался из ее рук, отступив назад. — Я даже близко не подойду к ним. По крайней мере, пока они видят меня.

— Такер, пожалуйста. Они не навредят тебе. — Она не позволит им. — Ты должен пересказать им все, что говорил тебе Влад. Все, что он просил тебя сделать, и что ты ему рассказал.

— Нет. — Он снова покачал головой. — Ты не понимаешь. Когда я с тобой, мне хорошо. Я нормальный. Счастливый. Я контролирую себя. Но когда с другими, я… не могу не делать дурных вещей.

— Я буду с тобой. Я не брошу тебя. Клянусь!

— Это неважно, когда ты с ними.

— Такер, пожалуйста.

— Прости, Мэри Энн. Мне очень жаль. Считай, я тебя предупредил. — Он развернулся на пятках и бросился бежать, что есть сил.

Эйден встал напротив ведьмы. Она сидела на том же стуле, что и раньше, только переместилась в противоположный конец комнаты и кричала об опустошителе. На ее глазах была повязка, но другого цвета. Она умудрилась доконать предыдущую? Зачем еще кому-то менять ее?

Ее путы тоже другие. Пыталась сбежать? Видимо, почти удалось?

Она стала бледнее, кожа… пожелтела. Щеки впали. Волосы стали ломкими, и как будто потеряли блеск и иссохли до состояния сена. Раньше в ней гудела сила. А сейчас… не так уж. Она могла бы сойти за человека.

Волки ухаживали за ней, кормили и все такое. Но ей, скорее всего, было неудобно. Паршиво, на самом деле. Из-за этого он чувствовал себя виноватым. Правда. Ему не нравилось, что она связана и напугана, что страдает и скучает, но еще больше ему не нравилось, что его друзья могли умереть из-за нее или ей подобных.

— Я здесь не для того, чтобы навредить тебе, — сказал он мягко. — И не собираюсь ничего из тебя выкачивать.

Ее учащенное дыхание эхом раздавалось между ними.

— Ты — Заклинатель. — Даже голос ее звучал иначе. Слабо. Хрипло.

— Да. — Если б он только мог приручить ведьм с той же легкостью, что и плотоядных зверей, ничего из этого не пригодилось бы. — Чего ты боишься?

«Не вмешивайся», — проинструктировал Элайджа. — «Просто займись своим делом».

— Что из тебя высосут кровь? — добавил он.

«Отлично получается», — прозвучал сухой комментарий.

— Если ты не знаешь среди своих никого, кто может и…

Райли вошел в небольшую комнату и, прислонившись к закрытой двери, прорычал:

— Спокойно, ведьма. Тебе дали шанс сотрудничать с нами. Ты отказалась. Теперь, что бы с тобой ни сделали, пожинай последствия.

Калеб сильно разволновался, как только увидел ведьму такой ослабевшей, вздыхал и сопел, а теперь и вовсе зарычал на волка.

«Она может говорить, если хочет! Эйден, мужик, ты не можешь ее оставить вот так. Ты должен спасти ее».

«Да что с тобой?» — вмешался Джулиан. — «Спасти ее?»

«Посмотри на нее. Она больна. Ей нужна помощь. Знаю, я помог придумать этот план, но это было до того, как я увидел ее такой».

— Мы спасем ее, — пробормотал Эйден. — Потом. — Пора покончить с этим. Он поднял взгляд. Виктория стояла напротив него, за ведьмой. — Готова? — беззвучно спросил он.

Она нервно кивнула.

— Спасете кого? — требовательно спросила ведьма. — Меня? Это не поможет спастись тебе самому. Особенно после всего, что ты наделал.

«Эйден! Ты бы не допустил ничего подобного, если бы твоя девушка-вампир была связана,» — произнес Калеб, — «и не желала уступать. Отпусти ведьму. Пожалуйста».

«Почему ты так печешься об этой ведьме?» — спросил Элайджа. — «И даже о других. С тех пор, как они подступились к нам и наложили свое смертельное проклятие, тебя влекло к ним, как их к Эйдену».

«Не знаю», — ответ прозвучал отчаянно. — «Я только знаю, что не хочу, чтобы ей навредили».