Лот улыбнулся краешком губ, и ответил:

— Мне кажется, что Карл продал свою душу дьяволу. И Брюн тоже. Они могут гипнотизировать, это точно. И иногда… они так странно выглядят…

Он развел руками, не в силах подобрать сравнение. Ирвинг смотрел на него, и чувствовал, что все сильнее погружается в липкую, тягучую паутину кошмара — кошмара наяву. Он, пожалуй, верил брату. Каждому рейнджеру во время войны случалось сталкиваться с чем-то, крайне опасным и необъяснимым с материалистической точки зрения. Существование альгулей, пожирающих трупы, признавали даже официальные источники. Чудовища не брезговали и свежатинкой. Правда, в официальных хрониках монстров именовали « совершенно опустившимися мутантами, жертвами „лестниц в небо“». Но в джунглях Камбоджи Ирвингу приходилось сталкиваться не только с альгулями.

О, как бы Ирвингу хотелось забыть это!

Тоска по боевым временам, терзавшая его в Боровичах, показалась Ирвингу смешной. Надуманной. Бредом зажравшегося, скучающего барчука…

— Глаза, — произнес Лот с усилием. — У них глаза красные, как кровь. Карл здесь, он очень опасен. Если его увидишь, сразу стреляй — пока он не очаровал тебя.

«Снова убивать», думал Ирвинг. Он это умел. Умел очень хорошо. Те, кто умел это плохо, в последней войне не выжили. Ирвинг вдруг понял, что у него болит голова. Боль пульсировала короткими обжигающими вспышками.

— Иди же скорее! — нетерпеливо сказал Лот. — Не жди меня, бери Дашу и беги. Я догоню, — повторил он.

Ирвинг кивнул и бесшумно выскользнул в коридор. Он увидел полосу света, падавшего из-за угла. Там, как знал Ирвинг, находилась гостиная. Он двинулся туда, держа пистолет наготове. На границе света и тени Ирвинг остановился и очень осторожно заглянул в освещенный зал.

Он почувствовал, как зашевелились волосы у него на затылке.

Карл сидел за столом. Перед ним стоял бокал и початая бутылка красного вина. Шмеллинг ощутил присутствие и обернулся. Вместо лица у него была чудовищная морда. Расплющенный, как у свиньи, нос занимал ее большую часть. Однако даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять — сходство со свиным рылом было весьма условным. Нос Карла был устроен гораздо сложнее. Он представлял собой сочетание складок кожи, вибрисс и шерсти. Глаза Шмеллинга стали круглыми, совершенно нечеловеческими. В центре черной, как эбонит, радужки, сияла светлая иголка зрачка. Чудовищные резцы торчали из-под вздернутой верхней губы. Зубы стали полупрозрачно-розовыми. Нижняя челюсть сильно выдавалась вперед. Своей формой она напоминала пилу. То, что Ирвинг принял за длинную куртку или плащ, оказалось черными перепончатыми крыльями. Они развернулись, когда Карл встал. Шмеллинг не раскрыл их на всю ширину — для этого в комнате было слишком мало места, — а словно бы укутался.

Словом, если бы Ирвинг лучше разбирался в животном мире Южной Америки, то узнал бы гротескную копию летучей мыши-вампира, единственного паразита среди млекопитающих. Но познания Ирвинга в биологии, как и в ботанике, были весьма скудными и носили строго практический характер.

В общем и целом, монстр совершенно не походил на того Карла, которого знал и любил Ирвинг. И тем не менее не каким-то мистическим образом не оставалось никаких сомнений в том, что это именно Шмеллинг.

— Ирвинг? — с присвистом спросило чудовище.

То, что оно не походило на Карла внешне, помогло Ирвингу решиться. Он прижал локоть к боку и выстрелил от бедра. Ирвинг попал точно туда, где у человека находится сердце, еще первой пулей. Но Тачстоун не смог остановиться и всадил в грудь монстра еще две.

Только тогда Карл упал. После первого выстрела он лишь покачнулся. Падая, Шмеллинг задел стул и своротил со стола вино и бокал. Бокал разлетелся вдребезги. Вино окатило Карла красной волной, смешавшись с его собственной кровью.

Брюн уже случалось просыпаться от грохота выстрелов. На первом она открыла глаза. На втором — вскочила с кровати. Когда прогремел третий, на Брюн уже был надет халат из китайского шелка с драконами. В руках она крепко сжимала книгу, которую принес Карл.

Только в этот момент Брюн проснулась окончательно, и заметила, что одна в комнате.

План, намеченный инстинктивно — схватить и Дашу и бежать из дома, не тратя времени на выяснение, кто напал на дом Лота и почему — показался ей верным и на трезвый взгляд. Брюн несколько переживала за Карла. Но Шмеллинг был не только взрослым мужчиной, а и единственным черным эллоритом (кроме нее самой) на несколько тысяч километров вокруг. Карлу никто не был страшен. Эта мысль успокоила ее.

Брюн медленно растаяла в воздухе.

«Но все же, что это за выстрелы?», думала Брюн, когда стены дома мелькали вокруг и сквозь нее. — «У Лота было где-то припрятано оружие, он отвязался и напал на Карла? Но зачем Карл вообще вышел из спальни?».

Брюн оказалась в спальне Даши. Брюн склонилась над кроваткой, собираясь осторожно разбудить ее, и тут поняла, что дочь не спит. Девочка лежала на спине, натянув одеяло до подбородка, и смотрела в темноту круглыми от ужаса глазами. Брюн сообразила, что выстрелы были слышны и в этой части дома.

— Вставай, доченька, — сказала она как могла мягко. — Одевайся. Нам нужно уходить.

— Хорошо, — сказала Даша дрожащим голосом.

Она поднялась с кровати. Брюн подала ей футболку с веселыми акулами, намалеванными на груди — Даша привезла ее из Анапы и таскала не снимая.

— Мамочка, а ты где? — спросила Даша, принимая футболку.

Брюн вспомнила, что впопыхах забыла стать видимой. Она произвела небольшое усилие и выполнила процедуру, которой ее обучила Маленькая Разбойница. Даша облегченно вздохнула. Брюн поняла, что теперь дочь ее видит. Брюн включила ночник в виде симпатичного зеленого бегемотика, чтобы Даша могла рассмотреть ее получше.

— Скорее, солнышко, скорее, — поторопила она дочь.

Даша уже натягивала джинсы. Тут Брюн пришла в голову новая мысль. Она торопливо открыла книгу. Они хотели произвести инициацию завтра, вместе с Карлом, предварительно все объяснив, подготовив девочку. Но Брюн вдруг охватило предчувствие, что нужно сделать это именно сейчас. Даже если бы Даша впала в беспамятство, Брюн хватило бы сил унести ее.

— Дотронься пожалуйста, — сказала Брюн. — Вот до этого штырька.

Она поднесла раскрытую книгу к рукам дочери.

— Какая старая книга, — сказала Даша, с интересом разглядывая черные знаки на красном листе. — Это дяди Карла?

— Да, да, — торопливо сказала Брюн. — Пожалуйста, коснись ее! Сейчас же, ну!

Личико Даши искривилось — она собиралась заплакать.

— Мне страшно, — сказала она.

— Мне тоже, — ответила Брюн. — Ты только дотронься!

Даша неуверенно посмотрела на мать. Брюн ободряюще улыбнулась. Даша собралась с духом и приложила палец к штырьку. Выступила капля крови. Девочка тихо вскрикнула.

— Все, уже все, — успокаивающе сказала мать.

Брюн порывисто обернулась. Она ощутила чье-то приближение. Окинув комнату быстрым взглядом, Брюн спрятала книгу под матрас на кровати Даши. У кровати был такой разоренный вид, что вряд ли бы там стали искать.

Полоса люминофоров на потолке медленно засветилась, все набирая мощность. Свет в комнате Даши можно было включить и из коридора. Значит, нежданный гость уже стоял за дверью. О присутствии Брюн он, видимо, не подозревал. Даша вздрогнула и прижалась к матери. Брюн пытливо заглянула ей в лицо. Никаких признаков сонливости там не обнаружилось. Глаза Даши блестели. Дочь была бодра той лихорадочной, неестественной бодростью, которая посещает человека, разбуженного стрельбой посреди ночи.

Инициация не произошла. Комбинация генов, наделявшая человека сверхспособностями, Даше не передалась. Брюн не знала, радоваться этому или огорчаться.

Дверь открылась. Брюн увидела ночного посетителя, и все остальные мысли разом вылетели у нее из головы. После обращения обычные люди стали казаться Брюн уродливыми гномами. Небрежными, неряшливыми и плоскими набросками-черновиками, которые их создатель забраковал и смял. А эти кусочки мятой бумаги взяли и ожили наперекор всему. Только Карл выглядел нормальным человеком, только стал еще красивее. Впрочем, Брюн не была уверена, что в данном случае причиной этой оптической иллюзии является установка модуля «Черный Эллорит».