— Я думаю, что черви селятся только в том дереве, что уже прогнило изнутри, — ответил отец Анатолий.

— Я не поверю, пока не увижу сам, — глухо ответил Ирвинг.

Хотя разве он уже не видел достаточно?

— Пётр проводит вас к могиле племянницы, когда захотите, — согласился отец Анатолий.

— Я хочу видеть ее немедленно, — произнес Ирвинг.

Брюн открыла глаза. Она обнаружила себя на кровати в спальне своего дома. Вместо порванного и испачканного грязью во время ночной погони шелкового халата с драконами на Брюн оказалось надето ее любимое черное платье — трикотажное, мягкое, длинное, с очень широкой юбкой. Воротник у него был глухой, под горлышко, как у водолазки. Единственным украшением платья являлась вышитая серебром роза на груди. Рядом с Брюн лежал Карл. Простреленную, заляпанную кровью рубашку сменил полосатый легкий свитер. Брюн узнала вещь по расцветке. Рубашку явно позаимствовали из вещей Ирвинга. На какой-то безумный миг Брюн показалось, что Лот решил сжечь ее в качестве наказания за измену и положил на погребальный костер вместе с телом любовника.

Брюн вскрикнула от ужаса и вскочила.

Карл повернул голову и успокаивающе улыбнулся Брюн. Она прикусила губу и отвернулась. Озадаченный Карл молчал, не зная, что делать. Он ожидал, что она обрадуется.

Брюн сняла с руки печатку, повернулась и протянула ее Карлу.

— Вот, возьми, — сказала она. — Ты потерял.

Брюн снова отвернулась. Карл надел печатку, поднялся и направился к выходу из спальни.

Шмеллинг остановился у дверей и сказал, не оборачиваясь:

— Прости, что подвел тебя. Я не ожидал, что Ирвинг сразу начнет стрелять. Это моя вина.

Брюн подошла к Карлу. Она обняла любовника, прижалась лицом к спине. Шерсть свитера чуть покалывала кожу. Шмеллинг стоял, не двигаясь и ничего не понимая.

— Дело не в этом. Когда я увидела тебя мертвым, — сказала Брюн. — Я испытала такое одиночество, такую… брошенность… и вот ты снова здесь, здоровый и веселый. Это выглядело как издевательство, как жестокая шутка.

Карл обернулся. Они поцеловались, неторопливо и нежно.

— Но как тебе это удалось? — спросила Брюн.

— Почему вы до сих пор живы, подлец, — пробормотал Карл.

Брюн улыбнулась:

— Перестань.

— Я и правда не умер, я погас, как… — Карл развел руками в поисках сравнения.

— Как свеча? — спросила Брюн. — Одна девочка в детской сказке размышляла о том, как выглядит пламя свечи после того, как она погаснет. Теперь ты это знаешь.

Карл отрицательно покачал головой:

— Не совсем так. Я был как телевизор, когда его выключат. Экран после этого еще несколько секунд светится. То же самое произошло и со мной. Видимо, на таких как мы, и впрямь нужны серебряные пули. Я видел все, что произошло потом. Я испытывал страшный голод. Я знал, что не смогу провести в этом состоянии долго. Мне был нужен новый источник энергии. Чем мощнее, тем лучше. Мне стоило большого труда удержаться и не использовать в этом качестве тебя, когда ты обняла меня.

— О, Карл, — произнесла растроганная Брюн.

— А потом ко мне подошел Лот, — сказал Карл рассеянно.

— Ну, ясно, — произнесла Брюн. — Где Даша?

Карл усмехнулся:

— Нет, он жив.

Брови Брюн недоверчиво приподнялись.

— Если хочешь, я покажу тебе, — добавил Шмеллинг.

— Сделай милость, — сказала Брюн.

Перед тем, как выйти из комнаты, Карл взял ее руку своей. Шмеллинг перевернул ладошку Брюн вверх и вложил туда печатку. Затем сжал пальцы озадаченной подруги.

— Трофеи не возвращают, — сказал Карл.

Он услышал, как открывается дверь. Аккуратно, чтобы не задеть с таким трудом возведенную конструкцию, он отложил спичку. Подняв глаза от стола, он увидел высокого мужчину в полосатом черно-красном свитере и миниатюрную женщину в черном платье. На груди был вышит блестящий цветок.

— У меня наконец получилось остановиться, не выпивая человека до конца, — сказал мужчина. — Я думаю, это от слабости. Я не мог проглотить такой кусок целиком. Но я его здорово повредил. От его личности мало что осталось. Мне приходится все время управлять им, словно куклой. Заставлять вовремя есть, и все прочее. Очень утомляет.

Он почти не слушал мужчину. Он смотрел на женщину и улыбался. Смотреть на нее было очень приятно, хотя он и не понимал, почему. Женщина покачала головой.

— Он совсем впал в детство, — сказала женщина, заметив спички. — Что он собирает? Избушку? Ты бы ему хоть клей дал. Дело пошло бы быстрее.

— Я давал, — ответил мужчина. — Не изверг же я, в конце концов. Но он его ел. А собирает он не избушку, а одну головоломку, которая была популярна у нас в штабе.

Женщина поморщилась.

— К чему все это, — сказала она. — Лучше бы ты доел его. Или угости меня. Я ужасно голодна, между прочим.

— Пока он нам еще нужен, — ответил мужчина. — А если ты голодна, я могу поделиться с тобой своей энергией. Локи научил меня, как это делается.

— Или так, — согласилась она.

Люди развернулись, чтобы покинуть комнату.

— Брюн, — вдруг сказал он.

Женщина вздрогнула.

— Платье, — произнес он, тыча в нее пальцем. — Подарок.

Женщина провела рукой по лицу.

— Он помнит больше, чем тебе кажется, — сказала она, справившись с собой.

— Что ж, тогда теперь я буду запирать дверь, — ответил мужчина.

И они ушли. На этот раз, кроме обычного хлопка, раздался и металлический щелчок. Язычок замка встал на свое место.

Он же вернулся к спичкам. Он знал, что должен построить из них красивый кубик, и тогда…

Тогда голова перестанет ныть, и произойдет что-то еще. Что-то очень важное и приятное.

Брюн прижалась губами к шее Карла. Локи сказал, что форма физического контакта не имеет значения. Но Брюн не преминула воспользоваться истинно вампирским способом.

— Признайся, — сказал Карл, когда Брюн легла на него. — Ты всегда об этом и мечтала.

Брюн засмеялась, а затем склонилась к его груди. Как и ожидал Шмеллинг, она выбрала место, где артерия ближе всего подходила к коже. Карл почувствовал, что энергообмен начался. Как и предупреждал Локи, это было похоже на щекотку. Шею Карла над левой ключицей словно бы медленно и ласково гладили перышком. Как объяснил Локи, это было следствием того, что Карл последний раз объелся. Шмеллинг был так голоден, что всосал в себя больше энергии, чем мог усвоить. Такое случается и с обычными людьми за обедом, если блюда оказываются очень вкусными.

— Когда ощущения станут неприятными, обмен следует немедленно прекратить, — предупредил Карла его механический наставник. — Это очень сложно. Ты должен быть уверен, что тот, с кем ты делишься, обладает достаточной силой воли.

Но Брюн обладала не только силой воли, но и еще тактом. Она оторвалась от Карла раньше, чем ему стало неприятно. Она сползла с любовника и легла рядом.

— Вкусно, — сказала Брюн. — Кто это был?

— Божьи люди, — усмехнулся Карл. — Чистые души.

Брюн вопросительно приподняла бровь.

— Ты пила души монахов, которые забрали Дашу, — сказал он.

Брюн сразу посерьезнела. Она молча смотрела на Карла, ожидая продолжения.

— Монахи забрали ее и Ирвинга, — сказал Шмеллинг. — Священник и пятеро монахов. Удивительная удача, что они не заметили тебя. Они топтались вокруг лавочки, на которой вы сидели.

— Это не удача, — сказала Брюн. — Маленькая Разбойница посоветовала мне становиться невидимой, когда я теряю сознание. А так же научила делать так, что людям становится неприятно находиться рядом со мной, хотя они меня и не видят. Эти энергетические вихри закручиваются сами, как только я теряю сознание.

Карл покачал головой:

— Ты неплохо подготовилась. Надо будет и мне прочесть этот раздел. Я был очень голоден, и успел незаметно приложиться к каждому монаху, — продолжал Шмеллинг. — Но я был слишком слаб, чтобы убить их всех. Если бы они захотели утащить тебя, я бы не смог их остановить. Я дождался, пока они уйдут, и принес тебя домой.