Склеп, как и ожидал Ирвинг, был открыт. Ирвинг спустился в него. Гроб пустовал. Сдвинутая крышка стояла рядом — и это Ирвинга совсем не удивило. Ему не пришлось ждать возвращения хозяйки склепа слишком долго. Не успел первый розовый луч солнца окрасить предрассветное небо, а последний петух докукарекать третью зорьку, на лестнице послышались босые детские шаги. У Ирвинга пересохло во рту. Он облизал горящие губы. Ирвинг знал, что должен убить Дашу сразу, как только она войдет, а позже у него может не подняться рука.

— Ирвинг! — обрадовалась Даша.

Тут вампирка заметила, что Ирвинг стоит между ней и гробом.

— Пусти меня в мою кроватку, — захныкала она. — Я очень спать хочу. Я много играла сегодня хочу спать. Пусти! — зарычала она.

И тогда Ирвинг, не поднимая глаз, профессионально точным движением швырнул осиновый кол. В отряде «Левая рука Будды» он всегда работал с переносной личной ракетной четырехзарядной установкой, вещью страшной убойной силы. Отчасти его кличка была подражанием звуку выстрела. Ирвинг был ракетным стрелком высшего класса. И уж конечно, чтобы попасть осиновым колом в грудь девочке с пяти шагов, ему не надо было смотреть на нее.

Кол пригвоздил Дашу к деревянным панелям пола. Она страшно зашипела. Ирвинг отважился взглянуть на нее и проклял себя. Прелестный ребенок умирал страшной смертью, кривясь и корчась в безумных муках. Грудь девочки вокруг кола медленно обугливалась.

— Вытащи! — кричала Даша не своим голосом, извиваясь в предсмертных судорогах. — Вытащи его!

На ее ярко-алых губах выступила пена, верхнюю губу вздернули уродливые клыки. Ирвинг не то что вытащить кол, а и шагу к девочке сделать не мог. Осознание ужаса содеянного обрушилось на него, как сброшенный с крыши снег — на голову случайному прохожему. Правильнее всего было добить вапиреныша несколькими ударами кола, но Ирвинг не мог сдвинуться с места.

Наконец Даша затихла.

Обугленные останки вызвали у Ирвинга противоестественное чувство облегчения. Однако работа еще не была окончена. Двигаясь, как робот, Ирвинг отрубил голову Даше. Затем набил рот чесноком и бережно положил обгорелый трупик в гроб. Он положил небольшое распятие на лицо племяннице, закрыл гроб и пристроил венок поверх прозрачной крышки. Выйдя, Ирвинг захлопнул за собой дверь.

Он сел на чей-то поросший мхом могильный камень неподалеку и зарыдал.

Мир вокруг исчез в мягком белом сиянии. Больше Ирвинг не помнил ничего.

Брюн чуть посторонилась, чтобы не мешать Крэку заделывать прореху в силовом поле. Она снова посмотрела на склеп, где лежала Даша. Дочь, наверное, все еще находилась в беспамятстве после инициации. Брюн поняла, что ее что-то тревожит, с того самого момента, когда они еще только подошли к высокотехнологичному забору. И тут она поняла, в чем дело.

Дверь склепа была открыта.

— Скорее! — воскликнула Брюн. — Там кто-то есть!

Крэк обернулся.

Бронзовый ангел на крыше склепа вдруг подпрыгнул и взмыл вверх. Его полет оказался коротким. Законы аэродинамики быстро расправились с первоначальным импульсом. Ангел завалился набок, сломав могучим крылом старый тополь. Из крыши склепа вырвался ослепительный столб света. Кладбище огласил истошный детский крик.

— Этот юный идиот убивает ее! — завопила Брюн.

Она кинулась вперед. Брюн легко, словно пантера, перепрыгнула низенькую оградку чьей-то могилы.

В этот момент в подтверждение ее слов Ирвинг вышел из склепа. Он шатался, словно пьяный. Сделав два неверных шага, Ирвинг споткнулся и упал в траву. А свет, мощный свет умирающей детской души, так и бил в небо подобно прожектору.

Крэк схватил Брюн за локоть. Она повернулась. Лицо Брюн, искаженное гневом и болью, не оставляло никаких сомнений в том, что жить Ирвингу осталось от силы секунд тридцать. А тому, кто встанет на пути между ней и убийцей ее ребенка — и того меньше.

— Дашу еще можно спасти, — сказал Крэк. — И я сделаю это, если вы мне поможете.

— Что я должна сделать? — выдохнула Брюн.

— Внушите Ирвингу желание идти домой. Проконтролируйте, чтобы он покинул территорию монастыря, ни с кем не повстречавшись. Нечто подобное вы уже делали с Лотом, — ответил Крэк. — А затем стойте около входа в склеп. Нам никто не должен помешать. Понятно?

Брюн кивнула и направилась к Ирвингу. Лопухи над ним колыхались — Ирвинг пытался встать. Крэк исчез. В следующий миг он появился у открытой двери склепа и вошел внутрь.

Лену привела в сознание мелодичная трель. Она открыла глаза. Дождь закончился. Небо снова посветлело. И в этом свете разгром, устроенный ими на полу, смотрелся особенно неприглядно. Лот, лежавший рядом с девушкой на ковре, приподнялся на локте.

— Кто там? — спросил Лот хрипло.

— Это Ирвинг, — донесся искаженный системой связи голос.

Лену окатило ледяной волной ужаса, но девушка не издала ни звука. Лот покосился на нее, и ответил в динамик:

— Заходи.

Что-то щелкнуло и зажжужало. Сеть добросовестно ретранслировала шум отключающегося поля. А затем снова стало тихо.

Лот поднялся и принялся одеваться. Только сейчас Лене удалось разглядеть тело, которым она недавно обладала. И вид не разошелся с теми стремительными ощущениями, которые ей довелось только что испытать в темноте. Несмотря на то, что Лот был на семнадцать лет старше брата, он все еще был крепок телом и даже красив. Но все же он был больше, массивнее. Примерно так соотносятся молодой дикий свин и матерый кабан. Все внимание Лота сосредоточилось на хитрой пряжке ремня. Лена тем временем несколько недоуменно разглядывала свежие шрамы и синяки, которые смотрелись так неуместно на этом мощном торсе. Впрочем, они уже скрылись под рубашкой.

— Сиди здесь, — сказал Лот. — Не вздумай высунуться. Ясно?

Лена кивнула.

— Потом разберемся, что делать, — продолжал Лот. — Ну все, я пошел.

Он наклонился и чмокнул девушку в лоб.

— Не грусти здесь, — сказал старший Тачстоун и вышел.

Лена торопливо оделась. Хотя по тону Лота было понятно, что он вовсе не намерен демонстрировать Лену брату, не стоило исключать никакой безумной случайности. Лена пережила несколько ужасных мгновений, когда ей показалось, что Лот унес ее трусы с собой. Но Лот не был ни в достаточной степени эгоистом, ни фетишистом для этого. Разорванные стринги обнаружились на столике. Починить их было делом одной минуты.

Лена огляделась в поисках чего-нибудь, что позволило бы ей скоротать время. Девушка скользнула одобрительным взглядом по синим бархатным портьерам, по шкафу из синего стекла в тон, которое хорошо сочеталось со сталью. Брюн была очень хорошей хозяйкой. Этого Лена никогда не отрицала даже в мыслях. На полках стояли книги. Лена подошла к шкафу поближе. Между « Шкатулкой секретов домохозяйки» и « Лучшими сказками мира»Лена заметила край обтрепанного томика. Девушка заинтересовалась и вытащила книжку. Создавалось такое ощущение, что ее нарочно запихнули поглубже. « Новолуние», прочла Лена название книги. На обложке был изображен томный черноволосый красавец. К его груди доверчиво прильнула рыжеволосая девушка.

Лена устроилась на диване и открыла книгу.

Лот сидел на нижней ступеньке лестницы, ведущей в холл со второго этажа. В руках у него была банка с темно-зеленой этикеткой, похожая на шайбу. Когда Ирвинг вошел, Лот поднялся навстречу брату. Они обнялись.

— Ну что, крестился? — спросил Лот.

Ирвинг кивнул.

— Ну и слава богу, — сказал Лот.

Ирвингу совсем не хотелось рассказывать, чем он занимался последние полдня. Он был рад, что брат тоже не напирает на эту тему.

— Что-то долго ты шел, — заметил Лот.

Ирвинг тем временем разглядывал банку в его руках. Он узнал тушенку с картошкой из армейского пайка.

— Да я во флаер заскочил, — ответил Ирвинг. — Я тебе из Боровичей кое-какие документы привез, все забываю отдать. Ну помнишь, я тебе рассказывал — ты мне звонил-то еще?