Это случилось в 1977 г.

Наши выводы и рассуждения подкрепляют оценки Бажанова. С воспоминаниями бывшего секретаря и помощника Сталина я познакомился уже после опубликования «Огненного Креста» издательством «Новости». Тем более важно это, по сути, дословное совпадение основных выводов и наблюдений. Важно прежде всего оттого, что Бажанов был тем человеком, кто едва ли не каждый день мог наблюдать Сталина (и по многу раз) и все так называемое ленинское окружение — живы были все соратники Ленина. Людоедская, безнравственная и невежественная суть этих людей вызывает у Бажанова непреодолимое желание бежать. Ничего, кроме кошмара, эти люди создать на земле не способны.

Итак, Бажанов пишет:

«Практика коммунистической революции — это практика Ленина и ленинизма. Она заключается в том, что, чем более страна бедна, дика, отстала, невежественна и некультурна, тем больше в ней шансов на коммунистическую революцию. Если вдуматься, в этом нет ничего удивительного. Суть коммунизма — возбуждение зависти и ненависти у бедных против более богатых. Чем люди беднее, чем они проще, чем они невежественнее, тем больше успех коммунистической пропаганды, тем больше шансов на успех коммунистической революции. Он обеспечен в странах Африки, в нищих человеческих муравейниках Азии; в развитые страны Европы он до сих пор смог быть введен только на советских танках — силой. Нечего и говорить, что зависть и ненависть используются лишь для того, чтобы натравить одни слои населения на другие, для социальной вражды, для подавления, для истребления, для того, чтобы добиться власти. А затем все превращается в хорошо организованную каторгу, в которую заключается вся страна, и узкая коммунистическая верхушка ею командует.

Цель операции — мировое вооруженное ограбление и создание мирового рабовладельческого общества, роботизация всего мира, которым будут жестоко управлять, широко пользуясь абсолютной властью, бездушные и тупые бюрократы «партии»…»

Что еще добавить?

Все так и было и еще может быть.

Я прожил в этой системе полвека. Нищета мысли, нищета реальной жизни и одно непрекращающееся глумление над здравым смыслом. Мука удушения любой независимой мысли в тебе и каждом.

Ленинизм, партиец, чекист («гэбэшник»)…

Даже неверующему хочется осенить себя крестным знамением…

Ослепнуть, окаменеть, потерять память, но забыть эти слова, забыть!

Кровь, голод, страдания народа..

Глумление, бесстыдный поголовный сыск…

Патологическая жадность до власти и обман, обман.

Как же ты, Боже, носишь их по земле?..

Как же нам жить?

Господь… твердыня наша…

Капитализм, согласно марксизму-ленинизму, — злейший враг человечества. Его уничтожение — цель каждого советского человека от рождения. Порази кризис, и глобально, капитализм, социалистическая система предприняла бы все для его разрушения. Не кредиты и не сочувствие получил бы капиталистический мир, а злобно-злорадное поношение, точнее отходную, похоронную; не помощь, а насильственную советизацию мира до самого ничтожного клочка суши — одна огромная казарма со всемирной коммунистической партией и гигантским межконтинентальным КГБ. И горе посмевшему встать на пути номенклатурно-секретарской знати!

Помните ленинские откровения?

«…На основании тех же наблюдений и принимая во внимание деятельность нарастания мировой социалистической революции, необходимо прибегнуть к специальным маневрам, способным ускорить нашу победу над капиталистическими странами…

Капиталисты всего мира и их правительства, в погоне за завоеванием советского рынка, закроют глаза на указанную выше действительность и превратятся таким образом в глухонемых слепцов. Они откроют кредиты, которые послужат нам для поддержки коммунистической партии в их странах, и, снабжая нас недостающими у нас материалами и техниками, восстановят нашу военную промышленность, необходимую для наших будущих победоносных атак против наших поставщиков. Иначе говоря, они будут трудиться по подготовке собственного самоубийства…»[113]

В общем, все произошло бы по екатеринбуржско-лубянской истребительной схеме. Впрочем, это отчасти и свершилось после разгрома гитлеровской Германии и присоединения стран Восточной Европы к советскому блоку — танками, интригами, лагерями, ложью. Советизация мира являлась самой заветной, самой дорогой мечтой коммунистов: чтобы все человечество было только одного цвета — ни малейших оттенков красного, только красный, всегда красный. Однако не дотянулась «миллионопалая», упала обессиленно, изгнила раньше. Не искрошила «я» в общее рабское «мы». Не замазала всех в один цвет — все чувства, мысли, намерения на один манер. Все как один взведенный механизм.

И один торжествующий шаг, одна благодарно-торжествующая песня.

Ох, как накушались!..

Всего царского корня истреблено было — и малолеток, и взрослых — 19 душ. Это Самсон Игнатьевич самолично подсчитал по «Памятной книжке за 1913 год» — крохотная такая, на ладони уместится — красный ледерин с золотым тиснением. Ежегодником Самсон Игнатьевич дорожил до чрезвычайности и только единожды позволил подержать, скорчив при этом такую физиономию и так напрягшись, — я и удовольствия не получил. Жлоб есть жлоб…

Закралось в меня нехорошее подозрение: вряд ли случаен данный подсчет. Искал Самсон Игнатьевич в свое время повод отличиться на каком-нибудь Романове, ну хоть самом захудалом, пусть даже из Лейхтенбергских. И ежели не искал, так в мыслях пробовал. Уж как хорошо коротать век народным мстителем!

Как я сейчас понимаю, на комиссара Юровского Самсон Игнатьевич материала не имел и ничего молвить о нем не мог — загадочная фигура, да и только! Сам же Николай Второй называл Юровского почему-то комендантом. До самых зрелых лет оставались для меня тайной и биография, и судьба товарища Юровского.

И жаль мне товарища Ермакова, не повезло, безвестный он борец за народное счастье. Да за ипатьевское дело по нынешним временам полагалась бы Золотая Звезда Героя, да не одна, а по мере исполнения разных юбилейных дат. И вообще, множество географических пунктов и промышленных объектов удостоилось бы его народного имени, так и писали бы: народный мститель. И все «градусные» дела он благополучно решал бы как персональный пенсионер союзного значения.

Самсон Игнатьевич не рассказывал о крушении Александра Георгиевича Белобородова. Щекотливое это дело, из самых секретных и опасных. Но из намеков, недомолвок и одной почти целой истории я могу многое дорисовать воображением.

Строптив, горд был нарком внутренних дел РСФСР Белобородов, как есть орел. На высоких конференциях и съездах давал понять новым вождям партии (все новыми именами светили из политбюро): пусть не гнут, не стараются — не осилить им его, потомственного пролетария и ленинца самой что ни на есть высшей пробы. И когда сокрушал Сталин своих недругов и вообще всех подряд, Белобородов не вскакивал на собраниях при упоминании нового хозяина страны и не надоедал с предложениями об избрании его, Сталина, в почетный президиум. Ну в упор не видит этого интригана, а тут еще хлопать! А хрена козлиного не хочешь?!

О революции и своих правах Белобородов имел правильные понятия. Сам казнил, и на многие тыщи счет, но не гнулся. Начисто отсутствовала в нем такая способность — ну ровно не живой человек и не были его деды крепостными. Почитал как святыню марксизм, а Ленина за святого хранил в душе. Разинско-пугачевской закваски был, а это наипервейший материал для «женевской» образины.

«Последний раз увидел я Белобородова на областной партийной конференции, — напрягал память в оживлении прошлого тишайший Самсон Игнатьевич. — В январе 1927 года к нам, в Свердловск, приехали Куйбышев и Белобородов, с ними и другие докладчики из Москвы, но на второстепенных ролях, хотя Мрачковский[114] — фигура в партии! В дискуссии о партии линию Сталина защищал Куйбышев. Белобородов поддерживал Троцкого. Для него Троцкий являлся как бы продолжением Ленина, конечно, не в полном выражении… Начальству велели подготовиться из Москвы. А оно в свою очередь взялось учить нас хором выкрикивать: «Долой Белобородова! Да здравствует Сталин!» Недели за две до конференции все это началось. Ораторов готовили — как и что произносить. Во как! И чтоб не сбивались на реплики заезжих знаменитостей, пусть хоть зал гогочет, а знай гни свое… Та всесоюзная дискуссия потрясла партию и страну. Старые пролетарские центры, как Ленинград и Урал, на дыбы против вождизма Сталина. В Ленинграде еще сохранялся настоящий потомственный пролетариат, еще не успела его разбавить вчерашняя деревенщина. У этих, из деревни, вся сознательность в газетной передовице или лишнем целковом. Против Сталина не один раз возникали демонстрации — могучие, на десятки тысяч людей. Их милиция с войсками ГПУ рассеивали. До рукопашных доходило. Что я видел — и не поверишь, Юрка!..