Саткынбай умолк. Старик принес несколько палочек шашлыка, самсу, тонко, кружочками нарезанный, лук, лепешки.

Абдукарим молчал, будто не слышал сказанного.

Выпили. Закусили шашлыком.

— А помнишь, — продолжал Саткынбай, — как мы гуляли с тобой там? А? На тебе еще был немецкий костюм, а в кармане немецкие деньги.

— Помню, — ответил хмуро Абдукарим.

От выпитого лица у обоих покраснели, в глазах появился лихорадочный блеск.

— Видишь, — сказал Саткынбай, — я на тебя рассчитывал, думал, помогать мне будешь, а ты жениться задумал...

— И женюсь, — отрезал Абдукарим.

— Да я тебе запрещаю, что ли? Ну и женись. Но неужели нельзя повременить немного?

— Решил и женюсь.

— Ты скажи правду, как другу, — как можно мягче произнес Саткынбай и положил руку на плечо Абдукарима. — Тебя мать принуждает?

Абдукарим нахмурился, отодвинул от себя пустую тарелку.

— Мать здесь не при чем. Я сам себе хозяин.

— Ну, уж я бы не сказал. Не хозяин ты себе. Над тобой стоит хозяйка, а женишься — вторая станет, и будут тебя подгонять в хвост и в гриву.

— Пусть так. Не ты же.

Саткынбая подмывала злоба. Он знал трусливый характер своего друга, но не думал, что он до такой степени безволен. Ведь как можно ошибиться в человеке! Там, на той стороне, в других условиях, он был совсем другим. Конечно, он и тогда не отличался храбростью, но зато слушался его, Саткынбая, соглашался с ним, разделял его взгляды. А теперь?

— Не узнаю я тебя, — проговорил Саткынбай. — Тебя точно подменили.

Абдукарим пожал плечами и встал.

— Пойдем, у меня голова болит, — предложил он.

Уговоры Саткынбая выпить еще не подействовали. Абдукарим отказался. Настроение у Саткынбая испортилось. Ничего он не добился и на этот раз и только даром загубил деньги и время.

«Надо что-то предпринимать, — подумал Саткынбай, — этот осел или не желает вспоминать прошлое, или действительно уже забыл о нем».

— Подлый трус, — шипел сквозь зубы Саткынбай, идя следом за Абдукаримом.. — Трусость погубит тебя, жалкая душонка...

Алим Ризаматов был очень удивлен, когда недалека от квартиры его остановил небольшого роста, узкий в плечах и бедрах, с желтоватым лицом человек, напоминавший своей внешностью восточного сановника. Таких Алиму доводилось видеть лишь на рисунках.

Убедившись, что имеет дело с кем надо, незнакомец, спокойно и даже с тонкой улыбкой на губах бросил:

— «Юпитер» передает сердечный привет «Сатурну».

Прищуренными глазами он смотрел на Алима и как бы спрашивал: «Что вы на это скажете?».

Несмотря на неожиданность встречи, Алим нисколько не смутился.

— Я ничего не понял...

— Я от «Юпитера» с приветом к «Сатурну», — повторил незнакомец.

— А при чем тут я? — спросил Алим нарочито удивленно.

Незнакомец прищурился. Его маленькая седая бородка составляла резкий контраст с густыми черными бровями, из-под которых глядели сквозь узкие щелки темные глаза.

— Вы Алим Ризаматов? — спросил он уже не совсем уверенно.

— Да.

— Тогда вы шутник...

Ризаматов повел плечом.

Незнакомец вынул из наружного кармана аккуратно сложенную бумажку и подал Алиму.

Еще не прочтя ее, Ризаматов узнал руку Никиты Родионовича.

— Что же вы сразу не сказали, что вы от Ожогина и не показали письмо?

— Считал, что сделать это никогда не поздно, — ответил с умильной улыбкой незнакомец и представился: — Зовут меня Раджими. Мне надо с вами побеседовать.

Ризаматов круто повернулся.

— Пойдемте.

— Куда?

— Ко мне на квартиру.

— Это меня не устраивает. Квартира — неподходящее место.

— Ну, а куда бы вы хотели?

— Вам виднее... Вы здешний человек, а я сюда попал впервые. Вы не меньше меня заинтересованы в том, чтобы предстоящий разговор остался между нами.

В тоне Раджими зазвучали поучительные нотки.

Алим промолчал.

...Широкие степные просторы прорезал полноводный канал. По обоим берегам его тянулись стройные шпалеры тополей и айлантуса, зеленела сочная трава. До ушей долетал приятный, рокочущий шум воды, спадающей по каскадам. Слева тянулись веселые, нарядные коттеджи, окруженные клумбами цветов, увитые густым хмелем.

— Хорошо тут у вас, — заметил Раджими. — Как в городе.

— Да, пожалуй, — согласился Алим.

Поселок остался позади.

У отводного канала разместилась птицеферма. Крик уток, хлопанье крыльев наполнили шумом берег. Дальше тянулись огороды, пруды.

Раджими и Алим шли узенькой тропой по берегу канала.

— Вы служите начальником противопожарной охраны? — поинтересовался Раджими.

— Помощником, — ответил Алим.

— Тут, кажется, можно и посидеть, — предложил Раджими.

— Ваш старший друг уже действует, — сказал Раджими, решившись начать деловой разговор, — настала пора и вам последовать его примеру.

Не будучи никем предупрежден и боясь впасть в ошибку, Алим решил поменьше говорить и побольше слушать.

— Я постараюсь сделать все, что от меня зависит, — ответил он, вспомнив состоявшуюся в свое время беседу с майором Шарафовым.

Майор предупреждал тогда, что лазутчики иностранной разведки могут пожаловать внезапно, а поэтому надо все время быть готовым к визиту и вести себя соответственно обстоятельствам.

— Много на этом предприятии работает наших земляков? — спросил Раджими.

Можно было, конечно, задать встречный вопрос: кого именно имеет в виду Раджими под словом «земляк», ибо Алим еще не смог определить, к какой нации принадлежит его собеседник, но он ответил:

— Очень много. Процентов шестьдесят, а то и семьдесят.

— И преимущественно?..

— Узбеки.

— Это хорошо, — заметил Раджими. — Вот ими в первую очередь мы с вами и займемся, — продолжал Раджими.

Мысль его была очень ясна. Выяснить точно, сколько лиц из местных национальностей занято на ГЭС и что это за люди, откуда они, кто их родители, родственники, близкие друзья, знакомые. Есть ли среди них участники последней войны. В данном случае Раджими интересовался только теми, кто был в плену. О них надо узнать все, что только возможно; а именно: как попали в плен, как долго находились в нем, кем и когда освобождены.

— И вам и мне ясно, — пояснил Раджими, — что задача эта не эпизодическая и сразу ее не выполнишь. Действуйте постепенно, но систематически, все интересное сообщайте мне. Нам надо знать людей. Без людей мы ничто и никому не нужны. Мы обязаны неустанно искать силы для выполнения наших задач. Как мы их используем — подскажет обстановка.

Алим кивал головой, а в душе у него в это время бушевал гнев. Он отвернулся от Раджими, словно, обдумывая услышанное.

Как хотелось Алиму взять этого желтого с пергаментным лицом посланца поджигателей новой войны, поднять в воздух и ударить об землю. Ударить так, чтобы от него и мокрого пятна не осталось. Но не всегда можно делать то, что хочется.

Беседа продолжалась долго. Условились, что за первой информацией Раджими явится через несколько дней.

— Будем надеяться, что аллах поможет нам, — сказал на прощание Раджими. — Аллах самый искусный из всех мудрецов.

Алим чуть слышно скрипнул зубами...

Никита Родионович внимательно смотрел на маленькую фотокарточку. С нее смотрел мужчина с большими залысинами на лбу, с короткой бородкой, слегка вьющейся на концах.

Нет, лицо это ему незнакомо. Широкий, крутой лоб и властные, резко очерченные губы кого-то напоминают. Но кого именно — вспомнить Ожогин не мог.

Если бы на лице не было темных очков, то возможно, оно выглядело бы иначе. Главное глаза, а они скрыты.

— Ну как? — спросил майор Шарафов.

Ожогин замотал головой.

— Этого человека я не знаю. А кто он?

— Пока сказать трудно, — ответил Шарафов, — на надеюсь, что общими силами мы разрешим эту задачу. Во всяком случае, он известен Раджими. Уже этого достаточно, чтобы он заинтересовал и нас.