Анька окончательно развеселилась.

- К нему?

- Дура, - отругала я её за неуместные фантазии. – К жизни.

- А-а. – Сестра с умным видом покивала, но затем всё равно рассмеялась.

Я поддела носом туфли кленовый лист.

- Ань, осень наступает.

- Конечно, наступает. Раз бабье лето на носу.

Мы в молчании шли к стоянке такси, а я старалась не думать о том, что меня там никто не ждёт. Чтобы в очередной раз не расстраиваться. Но, конечно же, расстроилась, кольнуло где-то в груди, но я даже вздохнуть себе не позволила. Села вместе с сестрой в такси, и только кивала, когда она принялась жаловаться мне на усталость.

- В отпуск хочу. И на море.

- Скажи об этом Витьке, - посоветовала я.

А Анька лишь головой качнула.

- Ему сейчас нельзя уезжать. У него бизнес.

Вот после такого заявления я, признаться, даже позабыла обо всех своих печалях, голову повернула и на Аньку уставилась. Честно сказать, ждала, что она после своего серьёзного тона рассмеётся. Но сестра молчала и с серьёзным лицом смотрела в окно.

- Ты сейчас пошутила? – всё же решила выяснить я.

Анька глянула на меня, моргнула. Снова качнула головой.

- Нет. – И тут же как-то по-особенному воодушевилась. – Представляешь, у него на самом деле что-то там закрутилось. Какие-то поставки, заказы. Я сама долго не верила. – Она даже ладонь к груди прижала, будто клялась мне в чём-то. Я же на неё смотрела и думала о том, что со мной всё ещё не так плохо. Лучше сомневаться, чем слепо верить. Особенно в такого, как Витька.

Я тоже отвернулась к окну, но молчала всего пару секунд, мне даже раздумывать особо не о чем было, только посетовать.

- Ты снова позволяешь ему втянуть себя в этот омут.

- Какой ещё омут? – попробовала сестра возмутиться, а я твёрдым голосом пояснила:

- В омут его многочисленной родни. И я совсем не удивлюсь, если узнаю, что ты снова звонишь его маме. Или ты и не переставала?

- Лида, будет тебе, - отмахнулась от меня Анька, но сделала она это настолько поспешно, что я поняла – попала в точку.

- Я так и знала, - кивнула я.

А Анька обиженно надулась, отвернулась от меня, некоторое время мы молчали, а потом она сказала:

- Мы с ним не чужие люди. У нас семья… была. Какая ни есть, а семья. Я столько сил в него вложила… Тебе не понять.

Я в досаде всплеснула руками.

- Конечно, мне не понять!

- Это ты принца ждёшь, - неожиданно выдала Анька, правда, шёпотом, придвинувшись ко мне, чтобы водитель не слышал. Но дело было совсем не в незнакомом таксисте, дело было как раз в её словах. – А я так не могу.

- Да никого я не жду, - обиделась я. Машина очень кстати подъехала к дому сестры, та махнула мне рукой на прощание, и, не сказав ни слова, из автомобиля вышла. А я осталась на заднем сидении одна. Прижалась виском к прохладному стеклу, и так ехала до своего дома, глядя на мелькающие за стеклом огни. Пыталась разобраться, почему слова о принце так меня задели, но понять так и не смогла.

Принц, как ни странно, поджидал меня на скамейке у подъезда. Удивительно было видеть Давида Кравеца на том месте, на котором днём соседки-пенсионерки любили отдыхать. А он сидел, уперевшись локтями в колени, и ждал меня. Поднялся, увидев, улыбнулся, но как-то устало. И спросил:

- Ты чего так долго?

Я шагнула к нему от такси, чувствуя, что сердце сжимается до неприятного сладко и томительно, недопустимо. Подошла и обняла, спрятав лицо у него на груди.

- Ты где был?

Давид немного растерялся от моего поведения, но уже спустя секунду его руки поднялись, и он меня обнял. Губы коснулись моего затылка.

- Я работал, - сказал он.

А я кивнула. Признаться, в эту секунду мне было совершенно всё равно, где и с кем он был, главное, что приехал ко мне.

Я взяла его за руку.

- Пойдём. Будем отдыхать.

- Ты устала?

- А ты? – ответила я вопросом на вопрос. Вроде невинно, но ответа ждала с нетерпением.

- Если считать с московскими пробками, почти десять часов за рулём.

- Ты был в Москве? – удивилась я.

- Дела были, - привычно отозвался Давид. Забрал у меня ключи от квартиры, и сам открыл дверь.

Это было так здорово, приходить с ним домой. Особенно, когда Давид захлопывал дверь, и сразу прижимал меня к стене в темноте прихожей, чтобы поцеловать. Когда он оторвался от моих губ, я приподнялась на цыпочки, и словно вытянулась вдоль его тела, впитывая каждой клеточкой его близкое присутствие. Потёрлась носом о его шею, вдохнула знакомый аромат одеколона, по которому так скучала в последние дни.

- Я скучала, - призналась я. Ведь в таком признании нет ничего катастрофичного, правда? Я же не в любви признаюсь. В шутку пихнула его в бок, решила пожурить. – Хотя, мог бы и позвонить.

- Мог бы, - легко согласился Давид. Отпустил меня, перед этим шлёпнув меня по ягодицам ладонью. Зажёгся свет, и я заморгала. – Но не позвонил.

- Не позвонил, - подтвердила я, наблюдая за тем, как Давид, потягиваясь, проходит на кухню.

- Лид, а еда есть?

- Еда, по обыкновению, в холодильнике.

Я скинула туфли с ног, слыша, как Давид на кухне хлопает дверцей холодильника. В моём доме он, кажется, обосновался. В его квартире после первой ночи мы больше не были. Зато ко мне домой Давид мог заявиться в любое время суток. Не то что бы я возражала, совсем нет, но время от времени меня посещала мысль, что к себе он меня больше не приглашает.

Я зашла на кухню, забрала у него кастрюлю с холодным супом.

- Давай погрею, - предложила я. – Но это странно, есть суп в три часа ночи.

- Плевать. Есть хочу.

- Как Москва? – задала я якобы невинный вопрос. На самом деле, мне очень хотелось знать, что же он там такое делал, что у него не нашлось времени, а, главное, желания, мне позвонить.

- Стоит Москва, куда ей деться. – Давид сел у окна, вытянул длинные ноги, а на меня кинул задорный взгляд. – Хочешь, покажу кое-что интересное?

- Конечно. – Я повернулась к нему. – Что-то купил?

- Можно и так сказать. – Он полез в карман, вытащил оттуда перстень. Массивный, тёмный, с кроваво-красным камнем.

Я перстень взяла, повертела в руках, разглядывая. Даже взвесила на ладони.

- Тяжёлый, - сказала я, наконец. – И старый.

Давид отобрал у меня украшение, головой мотнул и пожаловался вполголоса:

- Ты ничего не понимаешь.

Я фыркнула.

- Чего тут понимать? Кольцо и кольцо. Ну, старое.

- Это перстень с очень интересной историей. По легенде…

- Ах, там ещё легенда есть!..

- Ты слушаешь или нет?

- Слушаю, - согласилась я, и остановилась перед ним, сложив руки на груди.

- Так вот, по легенде Екатерина подарила его графу Орлову. Так сказать, в знак своей огромной привязанности. Видишь вензель? Первая буква её имени. А с другой стороны буква его имени.

Я присмотрелась, всерьёз заинтересовавшись.

- Значит, он дорогой?

- Если всё подтвердится. Но дело не в цене.

- А в чём?

- В истине. Представляешь, каково быть обладателем подобной ценности? Говорят, Григорий Орлов подарком весьма дорожил, вот только не уберёг. Спустя какие-то месяцы перстень был утерян. А, может быть, банальным образом украден. Что, как я думаю, сильно опечалило влюблённого графа и императрицу.

- А вот я так не думаю.

- Почему?

- Потому что, скорее всего, ему подарили другой перстень. Чтобы он не печалился и не думал о мелочах. И как ты докажешь, что это тот самый, утерянный, с пальца Орлова, я не представляю.

Давид хмыкнул, кинул на меня быстрый взгляд, после чего тоже на перстень уставился, поглядел камень на свет. Хитро проговорил:

- А к чему мне доказывать, что это тот перстень всем вокруг? Мне нужно доказать это лишь одному человеку. Который его купит.

- Фу, как пошло, - заявила я, махнула на ухмыляющегося Давида рукой и вернулась к плите, чтобы выключить суп. – Откуда ты вообще знаешь, что Орлов когда-то перстень потерял?