Давид не звонил. Я проснулась утром, потянулась, открыла глаза, и первое о чём подумала, что сегодня пройдёт ещё один день без него. В ожидании. Ситуация начинала меня откровенно тяготить. Я никогда не знала, где он, с кем он, чем занимается. А когда я пыталась звонить сама, он зачастую на мои звонки не отвечал. И перезванивал тогда, когда считал нужным. А я переживала, злилась, но как только слышала его голос, или видела его, в самый первый момент о своих подозрениях и переживаниях забывала. Подобное поведение даже в моей влюблённой голове никак не увязывалось с образом взрослой, уверенной в себе женщины. Ну как меня угораздило так влюбиться?

Решив не заморачиваться с приготовлением завтрака, я посмотрела на часы, и пришла к выводу, что время почти обеденное, и можно отправиться к тёте на блины. Перспектива вскоре оказаться на её кухне, на удобном диванчике, с чашкой горячего чая в руке и перед тарелкой румяных блинчиков, меня соблазняла. И решив долго не раздумывать, я вызвала такси, и отправилась в дом родственников.

Тётка меня от души расцеловала, прямо на пороге.

- Приехала, красавица, - громогласно высказалась она, словно подзывая соседей с половины подъезда из квартир выглянуть и воочию убедиться, что я красавица. – Давно тебя не видела, соскучилась прямо.

- Я тоже соскучилась, - не стала я её расстраивать. Совсем не обязательно сообщать любимой родственнице, что в последние недели в моей душе такой переполох, что я не скучаю ни по кому, кроме одного человека. Потому что даже думать об этом неправильно. Давид снова не звонит, я злюсь, и обещаю самой себе, что с этого дня, вот с той самой минуты, как открыла сегодня глаза, я стану себя уважать, и не позволю больше ему относиться ко мне столь равнодушно. Если он, вообще, ко мне неравнодушен. Этот момент необходимо прояснить. Потому что у меня запас нервов и терпения на исходе.

- Анька ещё спит?

- Спит, - кивнула тётка. Достала мне тапочки из-под комода, после чего поманила на кухню. Оттуда пахло моими любимыми блинами с яблоками и ванилином. Запах такой, что голова кружится. Я бухнулась на диванчик, прямо на мягкую диванную подушку, и в предчувствии вкусного завтрака, блаженно прищурилась. А тётя Наташа поставила передо мной пузатую кружку и тарелку. – Сейчас я тебя кормить буду, - сообщила она мне торжественно. И тут же головой качнула. – А то совсем осунулась. Лицо треугольником.

Я невольно схватилась за свои щёки.

- Да ладно, - не поверила я. – Всё на месте.

- Очень сомневаюсь. Что у вас, девчонок, всё на месте. Мозгов точно не хватает.

Передо мной поставили тарелочку с вареньем, положили ложку, а после и стопка блинов на глиняной тарелке появилась. У меня на душе заметно потеплело.

Я принялась за блины, положила себе сразу два, и щедро полила вареньем сверху. А тётя Наташа присела напротив меня, подпёрла рукой пухлый подбородок, наблюдала за мной.

- Очень вкусно, - похвалила я, решив, что она ждёт именно этого.

Тётка кивнула, а потом вдруг попросила:

- Лида, скажи мне, как есть.

Я жевать перестала, глянула на неё с настороженностью.

- Что?

- Анька опять с нашим лоботрясом связалась?

Я пыталась подобрать слова для правильного ответа. Вот только, не знала, какой ответ будет правильным. Кого мне спасать: сестру от гнева её матери, или попытаться сберечь нервы тёти. Всё-таки она уже человек в возрасте, такого счастья может вторично и не вынести. Помнится, когда Аня с Витькой разводились, и он покидал этот дом, тётя, в порыве чувств, кричала зятю в окно, чтобы тот катился ко всем чертям со всей своей шибанутой семейкой. Правильно, после такого расставания, вновь встретиться с человеком несколько неловко. И тётя Наташа подобным желанием явно не горит, и Анька, судя по всему, всеми силами, старается этот момент отсрочить.

Не зная, что сказать, я неловко пожала плечами. Но это не сработало.

- Хоть ты мне не ври, - приказали мне, и я с некоторым усилием проглотила кусочек блина, что был у меня во рту. Решила попробовать тётку задобрить, правда, голос на всякий случай понизила.

- Говорит, он не лоботряс. Говорит, бизнесмен.

Тётя Наташа от души охнула, хлопнула себя ладонью по коленке.

- Кто бизнесмен? Витька бизнесмен?

Я снова пожала плечами, на этот раз открыто намекая на свою неосведомлённость.

- Ничего про это не знаю, - заверила я. – А меня она не слушает.

- Зато меня послушает, - угрожающе проговорила тётя, опасно прищуривая глаза. Что сказать, человек она весьма решительный. Всегда этому качеству завидовала. Аньке вот оно досталось, всё-таки родная дочь, а мне, по всей видимости, не от кого было забрать. Моя мама, насколько я её помню, была человеком мягким и понимающим, и мужа себе под стать выбрала. А я вот теперь мучаюсь.

- И что за напасть, - продолжала тётя сокрушаться, а сокрушалась она всегда со вкусом. – Нет бы путного себе нашла, упёрлась в этого обормота.

- Любовь, - попробовала объяснить я поведение сестры.

Тётка лишь фыркнула.

- Мозгов у неё нет.

- У кого нет мозгов? – заинтересовалась Анька, неожиданно оказавшись в дверях кухни. И судя по её тону и выражению лица, она отлично знала, кого в данный момент на этой самой кухне обсуждают. Упёрла руку в бок и кинула на меня пылающий взгляд. Вкупе с пижамой, разрисованной умильными кошачьими мордами, это смотрелось странно и пугающе одновременно. Наводило на мысль, что зло поджидает нас в самых неожиданных местах, бдительность терять никак нельзя.

- У тебя, - не стала скрывать от дочери горькую правду тётя Наташа. Из-за стола поднялась, вернулась к плите. А Аньке на освободившийся стул указала. – Садись и ешь.

Анька красноречиво поджала губы, но вступать с матерью в открытый конфликт всё же побоялась. Зато меня продолжала сверлить взглядом. Плюхнулась на стул напротив и прошипела:

- Проболталась?

Я решительно помотала головой.

- Это не я. Она и так догадывалась.

- Конечно, догадывалась, - согласилась тётя Наташа, ставя перед дочерью чашку с чаем. – А как тут не догадаться, если ты снова ходишь с этим идиотским выражением на лице? – Она вздохнула. – Уж сколько я молилась, сколько ночей не спала, всё просила, чтобы больше никогда его не видеть!.. И причину этого идиотизма в том числе. Нет, снова нарисовался, скотиняка! И кто на нас эту порчу наслал, не знаю. Всех в уме перебрала.

Тётя Наташа говорила всё это с таким серьёзным, сосредоточенным видом, что мне поневоле смешно стало. Но смеяться было нельзя, и поэтому я смотрела в окно и ела блины. Уже третий, кстати.

Анька пихнула меня под столом ногой. Я на неё посмотрела, поняла, что меня не пощадят.

- Мама, а почему ты Лиду не спрашиваешь, где она пропадает в последнее время. И с кем. Почему все шишки на меня?

Тётя остановилась перед столом, точнее, нависла над нами двоими, с подозрением переводя взгляд с дочери на меня и обратно. После чего мне кивнула.

- Рассказывай. Что натворила?

Я честно призналась:

- Ничего. Она всё выдумывает.

- Что я выдумываю? – возмутилась Анька. – Что ты с Давидом Кравецом встречаешься?

- Что такого в том, что я с ним встречаюсь? – Я старательно косила под дурочку.

- С каким ещё таким Давидом? – Тётя нахмурилась. – Что за имя, он цыган? Лидка, не вздумай с цыганами связываться, без квартиры останешься.

Я закатила глаза, а сестре показала кулак, видя, как та довольно посмеивается.

- Никакой он не цыган. Если уж на то пошло, он еврей. Стопроцентный.

- Это как? – поддела бесстыжая Анька. – Обрезанный? Ты проверяла?

Я швырнула в неё салфетку.

- Дура.

- А что, мне всегда интересно было.

- Вот и проверила бы, пока меня не было, - съехидничала я. – Тогда бы у тебя мама была спокойна и довольна, что ты встречаешься с молодым человеком из такой порядочной семьи. А не лезешь обратно в петлю.

- А откуда ты знаешь, что их семья порядочная? То, что у них денег куры не клюют, говорит как раз об обратном.